Ирина Мартова – Своя правда (страница 3)

– Катя, что за допрос? – подала голос Софья.

– И не допрос вовсе, – девочка нахмурилась. – Просто интересно.

Соня, снимая со сковороды готовый блинчик, кивнула.

– Потом поинтересуешься. Ешь поскорее. Давай-ка, бери чай. Тебе же сегодня еще на музыку, да?

– Да.

– Вот и поторопись, – Софья выразительно глянула на дочь.

– А куда торопиться-то? Это последнее занятие.

– Почему? – удивленно спросила Вера.

– Как почему? – девочка насмешливо хихикнула. – Вот и видно, что ты всю ночь не спала, – она хитро прищурилась. – Сейчас какой месяц? Май? А в мае школьные занятия заканчиваются, и начинаются каникулы. Лет-ни-е! Любимые! Так что – ура!

Соня снисходительно улыбнулась.

– Ура-то ура, но музыка не терпит ленивых и нерадивых. И на каникулах тебе, Катенька, тоже придется заниматься. Вот так-то, доченька.

– Вот что вы за люди, – Катюшка недовольно вздохнула. – Сразу про занятия!

– Так, хватит разговоров – оборвала ее мать. – Поела – иди, занимайся.

Вера, допив чашку чая, встала из-за стола.

– Ладно, девочки, и я пошла. У меня тоже дел по горло, надо еще себя в порядок привести. Да и мама волнуется. Уже звонила, – произнесла Вера.

– Передавай привет бабулечке, – махнула рукой Катя.

– Угу, – тетя кивнула и вышла из кухни.

Соня, сняв фартук, поспешила за ней.

– Вера, только прошу, не наломай дров.

– Ты о чем? – сестра поджала губы.

– Сама знаешь, о чем. Не торопись с расспросами. Не нервируй маму и сама с ума не сходи.

– Ладно, разберемся. Но… – Вера резко обернулась и глянула сестре в глаза. – Не думай, что я все это так оставлю. Я обязательно найду наших кровных родственников, узнаю, кто наша мать и выясню, почему она от нас с тобой отказалась. Поняла?

Соня устало прислонилась спиной к холодной стене.

– Зачем? Я правда не понимаю, зачем? Для чего? Мы так хорошо и спокойно живем. Это пустые хлопоты. Ну, что ты хочешь доказать и кому? Каких родственников собралась искать? Было и прошло. У нас своя семья, у этих людей своя. Не нужно ничего, оставь все как есть. Раз родители нам ничего не сказали, значит, и не надо нам было знать. Угомонись, Вера.

– Нет! – Вера чмокнула Соню в щеку. – Маму, так и быть, пока не стану пытать, но все равно все узнаю. Все-все-все. Вот увидишь!

Проводив сестру, Софья поправила волосы, пошла на кухню и, налив себе чаю, присела возле окна, задумчиво глядя во двор.

Крохотная семья ее жила легко и счастливо. Денег, конечно, вечно не хватало, да и откуда им было взяться? Соня работала участковым терапевтом в городской поликлинике, мама, Татьяна Львовна, хоть и читала еще спецкурс в институте, помогать дочери уже не могла. Правда, пока был жив папа, родители дочь и внучку очень поддерживали, но теперь…

Маме за лекции платили немного. За профессорское звание, изданные когда-то книги доплачивали, но ведь с мамой жила Верочка. Они там тоже варились в собственном соку. Катя с Соней ни на что не жаловались, не хотели обременять.

Софья дочь свою обожала. Катя росла послушной и умной, старательно училась музыке и очень увлекалась танцами. Мужчин, понятное дело, в этом бабьем царстве не водилось. Папа умер, а Сонин муж, Катин отец, растаял на просторах нашей необъятной родины через два года после рождения дочки. Ему, геологу, в Москве оказалось тесно, трудно дышалось. Вот он и двинулся в Сибирь-матушку покорять ее просторы. Поехал, по словам рассерженной Татьяны Львовны, искать несметные богатства.

Соня горевала долго. Все не могла взять в толк, как в такой огромной Москве может быть тесно. А потом сообразила: супруг просто искал свободы, которую их брак, очевидно, ограничивал.

Исчезнувший в необъятной Сибири, муж поначалу, ошалев от счастья, даже не писал, но лет через пять, видно, вдоволь нахлебавшись свободы и независимости, вдруг запросился обратно. Но тут уже Софья, давно оформившая развод, встала в позу и наотрез отказалась принимать сбежавшее когда-то недоразумение в образе бывшего мужа.

С тех пор жизнь Сони, спокойная и неторопливая, радовала ее своей наполненностью и упорядоченностью. Женщине нравилось все, чем был заполнен каждый ее день: смех дочери, снисходительное ворчание мамы, любимая работа, неугомонные затеи младшей сестры, совместные ужины, воскресные походы в парк и кино… Все это казалось Соне естественным и подлинным человеческим счастьем.

Соня, с детства окруженная книгами, обожала чтение. Читала ночи напролет и мечтала стать учителем литературы. В результате учителем, правда, начальных классов, стала младшая Верочка, а Соня отправилась поступать в медицинский, удивив родителей столь внезапным выбором.

Когда отца не стало, Соне, уже работающей врачом, исполнился тридцать один год. Неожиданность беды и непоправимость утраты так потрясли ее, уже, кстати, не однажды видевшую смерть, что она первые три дня даже разговаривать не могла, не хватало сил. Только плакала, уткнувшись в подушку.

Верочка же быстро сумела взять себя в руки. Сжалась, как пружина, побледнела до синевы, но, глотая слезы, моталась от мамы к Соне, поддерживая их. Друзья Веры тоже помогали. Встречали и провожали соседей, коллег, родственников. Накрывали столы, убирали грязную посуду, покупали лекарства и ездили на кладбище. Сонина лучшая подруга Зинаида тоже дневала и ночевала у Сони в квартире, водила Катюшку в школу, забросив все свои дела.

Вздохнув, Софья вернулась в день нынешний. Что ж, жизнь идет своим чередом. Она прислушалась. Катя готовилась к экзамену в музыкальной школе. Заучивая этюд, девочка несколько раз споткнулась в одном и том же месте, и теперь упорно повторяла пассаж.

– Боже, что теперь будет? – вздохнула Соня. – Как жить, не зная, кто ты и откуда? И как у мамы спросить? И надо ли… – Она закрыла лицо руками. – И почему нам всем не живется спокойно? Беда за бедой. И зачем Верочка полезла в этот ящик! Жили бы себе, горя не зная. А теперь… – Соня перевела взгляд на настенные часы. – Ох! Уже одиннадцать!

Опрометью кинулась в ванную. Надо спешить – работа не ждет…

Глава 4

Вера не находила себе места. Всегда очень активная, подвижная, энергичная, она теперь чувствовала себя как воздушный шарик, из которого выпустили весь воздух. Совершенно обессилев от переживаний, Вера то принималась плакать, то застывала, глядя в одну точку, то начинала размышлять вслух. Сама себя уже не узнавала. Будто что-то сломалось внутри, надломилось, треснуло…

Вера никогда не бросала начатое. Если что-то задумала, обязательно доводила до логического завершения. Друзья это знали, ценили и очень Веру любили. Да и как не любить человека, который по праву считается душой компании: и продумает все, и любое мероприятие подготовит, и продукты закупит, и на помощь первой кинется.

На работе все складывалось удачно, а вот в личной жизни Вере не очень везло. Отсутствие женского счастья друзей удивляло, ведь, как говорится в известном фильме, и красавица, и умница, и спортсменка…

Высокая, стройная, тонкая в талии, длинноногая девушка притягивала мужские взоры. Роскошные светлые волосы цвета зрелой пшеницы, пышной копной рассыпанные по худеньким плечам, огромные серо-голубые глаза, нежный румянец… Молодые люди изощрялись в комплиментах, назначали свидания, приглашали в театры. Хороводом ходили вокруг веселой стройной красавицы, наперебой угождали и без устали ухаживали. Только сердце Верочки не реагировало на назойливых воздыхателей.

Счастье ведь само решает, когда переступить порог дома, когда постучать в окно, когда выйти навстречу. Счастье само нас выбирает, а мы лишь должны удержать его, разглядеть, узнать, не пройти мимо…

Вера еще в ранней юности дала себе слово выйти замуж только по большой любви, и ждала ее терпеливо и трепетно. Однажды, правда, ей вдруг почудилось, что дождалась, но, оказалось, – мираж.

После смерти отца девушка долго тосковала, но постепенно жизнь приобрела привычные очертания. Мама, наконец, стала улыбаться, у нее проснулся интерес к вязанию. Сестры в привычных и давно знакомых обыденных мелочах опять находили удовольствие и, научившись жить с болью утраты, вздохнули свободно.

Им тогда показалось, все страшное позади. Но судьба сама пишет сценарий и устраивает наше будущее. Новая беда обрушилась на сестер, откуда не ждали. От этого случившееся казалось им теперь не просто трагедией, а настоящим предательством и вероломным обманом. Верочка, в поисках ключей от дачи открыв, верхний ящик старого письменного стола, и обнаружив непонятные документы, разделила их вполне счастливую жизнь на две половинки: до и после.

Девушка не находила себе места. Не спала толком, не смотрела маме в глаза, не болтала с подругами по телефону. Только думала: «Кто те люди, что отдали нас в чужую семью? Почему? Зачем отказались от детей? И как могли родители не рассказать нам, уже довольно взрослым и самостоятельным, об этой тайне?»

Глава 5

Галина Николаевна любила утренние часы. Ей нравилось, окунувшись в тишину еще спящего дома, небрежно накинуть атласный халат на плечи, прошлепать в мягких тапочках на кухню, заварить себе чашечку настоящего бразильского кофе, постоять и открытого окна и, вдохнув аромат свежего утра, с удовольствием выпить крепкий ароматный напиток. Совершив этот привычный каждодневный ритуал, она неторопливо приступала к будничным делам. Принимала душ, слушала последние новости и, наконец, закончив обязательный утренний макияж, бралась за работу.