Ирина Мальцева – Уральская пленница (страница 6)

– Хорошая собака, хорошая…

Геля вздохнула и уронила голову на передние лапы. Ей нравилась ласка женщины, и хотелось, чтобы нежные прикосновения длились и длились. В жизни, если не считать раннего детства, Гелю никто не гладил, не называл ласково, не беспокоился, сыта она, здорова ли. Она давно поняла, что человеку надо служить, не ожидая благодарности или хотя бы одобрения взглядом. Три года она прилетала сюда со старым хозяином, и вот уже два с новым, молодым. Но разницы в отношении к ней того и другого, не видела. До сезона охоты молодой хозяин все время держал её за высоким забором, и Геля видела окружающий мир через узкую щель железных ворот. Только три недели назад ей удалось вырваться на свободу, и четыре дня она провела в заброшенном саду на окраине городка, где собирались бродячие собаки. Среди них были и те, кто удрал от хозяина, и те, кого хозяева отправили пинком на улицу за ненадобностью. Они были несчастны, тосковали по теплой будке и окрику «Ко мне!». Геля пробыла в чужой своре недолго, но поняла, что такая свобода тяжелее цепи и ошейника.

Голодная, нагулявшаяся вволю, Геля добралась до знакомых ворот и улеглась в ожидании хозяина. Тот не удивился появлению собаки, снова прицепил цепь к ошейнику, молча поставил миску с едой, а рядом ведро воды. Больше Геля не делала попыток уйти со двора.

Новая женщина хозяина ей нравилась больше прежней. У той был неприятный визгливый голос, крашеные волосы и запах спиртного. Она частенько кидала в Гелю поленьями или, походя, пинала в бок. Собака оскаливалась, но не решалась зарычать или как-то по-другому проявить характер, помня, что можно схлопотать от хозяина ботинком по ребрам.

Нынешняя женщина говорила тихо, занималась своими делами и каждый день выносила ей остатки еды, оставляя за углом дома. Конечно, этим Геля не наедалась, но такая забота была ей приятна.

И еще какое-то неведомое чувство притягивало собаку к женщине, будто она видела нечто общее между ними.

Когда Ольга поднялась и пошла к дому, Геля побрела за ней. Сегодня она останется, не пойдет на охоту. В последнее время у неё появилась странная слабость и желание больше спать. Так почему бы не побаловать себя!

Геля развалилась у порога, следя, как женщина развешивает под навесом выполосканное белье, как возвращает таз в баню и, замешкавшись у двери, глядит на закатное небо. Все верно, именно оттуда они прилетели, думает собака и закрывает глаза.

Еще два дня Семену понадобилось, чтобы привести снаряжение в боевую готовность. Вытащил и осмотрел рыболовную снасть, расчехлил ружья. Всего у него было три винтовки, одна поновей, а две видавшие виды. Каждую он разобрал, смазал все части, собрал и несколько раз спустил курок, с удовольствием слыша мягкий щелчок.

– Красава, – гладил он ложе винтовки. – Скоро на дело пойдем. Ох, и соскучился я по охоте! А ты умеешь стрелять?

– Нет, – ответила Ольга. – Раз была на охоте, но так, баловство одно.

– А хочешь, научу?

– Ну, не знаю.

– А что тут знать. Смотри.

Следующий час он объяснял, как прикладывать оружие к плечу, чтобы не было сильной отдачи, как совмещать мушку и цель, как плавно спускать курок.

– Давай сегодня после обеда постреляем, – предложил Семен. – Уверен, у тебя получится – руки сильные, и со зрением вроде нет проблем. Я прав?

– Зрение у меня отличное, – подтвердила женщина. – Только не думаю, что мне доставит удовольствие убивать животных.

– А что тут особенного? Наши предки за счет охоты выживали, да и как спорт охота тоже привлекает. Некоторые ходят в сезон на охоту не ради добычи, а чтобы в лесу побыть, пошататься на свежем воздухе, у костерка посидеть, байки потравить. Я, правда, не из таких. Меня батя с детства к ружью приучил, да меткость выработал. Я в городском тире десять из десяти выбиваю. А тут, в лесу, такой азарт накрывает, сказать не могу.

– Не жаль зверушек?

– Нет. Я хоть и браконьер, но меру знаю. Возьму столько, чтобы на год жизни хватило, а через год снова сюда на вертолете. Три-четыре месяца здесь потрудился, а остальное время живи, радуйся. В своей автомастерской я бы столько не заработал.

Так в разговорах и нехитрых делах пролетали дни. В первый раз Семен ушел на рыбалку и пропадал до вечера. Пришел довольный, с набитым мешком.

– Ну, хозяйка, готовь уху! – крикнул он от порога. – Знатная уха из речной форели. Гляди, какая красавица, а?

Крупная рыбина в блестящей чешуе отливала серебром, брюшко чуть светлее, и серые полоски вдоль боков.

– Такой ни в одном месте больше не поймаешь, – похвастал Семен. – А вкусная до чего! Почисть.

Большим ножом Ольга почистила рыбину, порезала на куски. В печку подбросила дров, в большую сковороду щедро плеснула растительного масла. Когда масло зашипело, выложила куски рыбы и четвертинки луковиц. Она решила не заморачиваться, обваливая каждый кусок в муке. Только посолила крупной солью и добавила черного перца. Через минуту по дому поплыл аромат свежей рыбы.

– Это дело надо обмыть, – предложил Семен, вытирая руки затертой тряпкой, используемой в качестве полотенца. – Ты не думай, я во время охоты или рыбалки не пью. Это сегодня с почином, по соточке. Поддержишь?

– Только глоток.

– И то дело.

Ужин получился на славу. Семен рассказывал про рыбалку, про то, как надо солить рыбу впрок, как потом завялить её, чтобы в зиму быть с запасом.

– У меня здесь даже коптильня после бати осталась. Правда, небольшая, но зато продукт выдает отличный. Такой копченой рыбки ни в одном супермаркете даже в столице не найдешь. Там ведь как? Намажут химикатом рыбку, подержат в рассоле и готово. А у меня коптильня на ольховых стружках, а если туда еще яблоневых веточек добавить, то вообще сказочная рыбка будет. Я обещаю!

Форель со сковороды была обалденно вкусной, а пропитанный жиром лук просто таял во рту. Не хватало только свежего хлеба – магазинные сухари надоели.

– Семен, а как же мы без хлеба будем? Магазина здесь нет.

– И что? Муки два мешка, можно лепех напечь. Сумеешь?

– Никогда не пробовала.

– Вот вы столичные жители! Вас надо учить тому, что любая баба в деревне умеет.

– Я тоже могу то, чего твоя баба никогда не сделает. Каждому свое.

– Да не ерепенься, это я так сказал, – погасил искры её недовольства Семен. – Я тебе завтра покажу. Ничего сложного тут нет.

Улеглись спать, когда небосвод украсился яркими звездами. Из-за отрога показался узкий серп месяца. Новолунье, подумала Ольга. Какое нынче число? Так, вылетела она 29 августа, нелетную погоду пережидали, уже 30 число. Здесь уже вторую неделю, значит, где-то число 14-15 сентября.

Сколько еще дней и ночей ей придется здесь провести? Она сейчас чувствовала себя пойманным в ловушку зверем. И что ей остается? Смириться с положением пленницы или с риском для жизни рваться на свободу? Ничего дельного не приходило в голову. Все, чему её учили в школе, а потом в вузе, не было рассчитано на ситуацию, в которой она оказалась. Все её пятерки, золотая медаль и диплом с отличием здесь не пригодились. На смену знаниям должно прийти чутье, первобытные инстинкты, главным из которых является инстинкт самосохранения. Надо сберечь здоровье, в том числе психическое, не опуститься, не поступаться своими выработанными за жизнь принципами. Ох, и нелегко это будет.

Незаметно пролетел сентябрь, за ним с ледяными дождями, порывистым ветром, крепкими заморозками и первым снегом октябрь. Семен охотился, приходил довольный.

– Глянь, куницы, а это колонок. Красивый, да? Смотри, как мех играет.

Потом он свежевал тушки, шкурки замачивал в растворе, разведенном в ржавой ванне под навесом, а свежатину бросал в яму за избой, где её находила Геля и быстренько оприходовала. Что оставалось, доедали лесные зверушки. Ни Семен, ни Ольга вначале ничего не замечали в поведении Гели, хотя видели, как раздулся её живот. Они решили, что Геля обжирается мясом, и решили урезать её рацион до минимума.

– Ты скоро свое пузо с места не сдвинешь, – выражал свое недовольство хозяин, когда разлегшись у порога, собака не сразу поднималась, чтобы дать пройти.

Не забывал Семен тренировать Ольгу. Она уже показывала неплохой результат, но только по неподвижной мишени.

– Лес не тир, здесь мишени не прибиты к стене, – вещал учитель. – Прицел должен быть на шаг впереди мишени, и учись просчитывать траекторию движения.

Ольга старалась. Она и раньше любому делу отдавалась всей душой, доводя навыки до совершенства. Взять хотя бы занятия фитнесом. От природы она не отличалась особой стройностью, не по моде пухлявой была, а хотела выглядеть как те красотки, что постоянно трудились на тренажерах. Через полгода упорных занятий Ольга обрела более рельефные мышцы спины и ног, плоский живот и подтянутость груди. Правда, на размере одежды это никак не сказалось, и как покупала она себе 54 размер, так и покупала. Садиться же на жесткую диету или тем более голодать она не собиралась. Полуголодная юность не сделала её обжорой, но и не заставила отказаться от деликатесов или просто хорошо приготовленной еды. Сама она редко готовила дома – иногда пару горячих бутербродов, реже супчик или любимые оладьи. В обед она предпочитала ходить в ближайшее кафе, а вечерами часто бывала в одном маленьком грузинском ресторанчике.