Ирина Мальцева – Уральская пленница (страница 2)

Вот здесь Петр Петрович угадал наполовину. Да фирма у неё крепкая, с большим потенциалом. Людей она подбирала сама, по человечку, только профессионалов. А вот семейная жизнь почему-то не складывалась. То ли из-за нехватки времени, то ли из-за мужского склада ума, то ли не созрела еще душой. Любовники были, любви не было.

Правда, появился Кирилл Зубов, и впервые Ольга почувствовала, что её потянуло к мужчине. Он был красив, образован, практичен, имел квартиру на Юго-Западе, умел поддержать беседу на любую тему, и в свои тридцать пять лет еще ни разу не был женат.

С Ольгой Кузьмичевой они пересеклись на одном официальном приеме и сразу стали встречаться. Они были похожи в своём стремлением достичь большего, умением работать двадцать пять часов в сутки, не обращать внимания на мелкие житейские неприятности. Даже через год ни тот, ни другой не заговаривал о совместной жизни. А когда Ольга сообщила, что собирается покупать новую квартиру, Кирилл помог ей с выбором района и посоветовал надежную риэлтерскую контору. Оба понимали, что в их отношениях больше дружеского общения и партнерского интереса, чем потребности сблизиться и жить одной семьей.

Однажды Ольга увидела Кирилла в обществе красивой дочери их общего знакомого и почувствовала укол ревности. Она тут же зафлиртовала с главой консалтинговой компании, который давно подбивал к ней клинья, и даже разрешила тому проводить её до дома. Дальше этого дело не пошло, но уже на следующий день Кирилл предложил ей на несколько дней отправиться в Хорватию, где они впервые заговорили не о «тебе и мне», а о «нас».

Если бы не эта поездка на Урал, на похороны неродного деда, они бы уже неделю назад подали документы в загс, как планировали в Хорватии.

Но что случилось, то случилось: сходят в загс на следующей неделе. Днем раньше, днем позже, никакой разницы.

А мужик возле обшарпанного вертолета тем временем пытался затащить на борт последний тюк, но одному ему было не с руки. Тюк никак не хотел протискиваться в узкий проём, и мужик снова и снова поднимал его, напрягаясь всем телом. Наконец, поняв тщетность своих усилий, он уселся на него и, бормоча что-то злое себе под нос, вынул сигареты.

– А курить здесь запрещено, – заметила неизвестно для чего Ольга. – Вон и плакатик об этом вещает.

Мужик глянул на плакат, потом задержался взглядом на даме, оккупировавшей служебную скамью. Он оценил её формы под модным костюмом, ухоженные темно-русые волосы, слегка подкрашенные серые глаза, а также шикарную дорожную сумку и скромные на первый взгляд серьги, но которые, по его прикидкам, стоили как хороший автомобиль.

С минуту они смотрели друг на друга, потом Ольга отвернулась, а мужик полез в брюхо вертолета.

– А вы не поможете мне? – услышала Ольга через пару минут.

Она приоткрыла глаза, взглянула на стоящего у вертолета мужика, который в очередной раз пытался запихнуть тюк внутрь.

Еще чего, подумала женщина, но встала. Ладно, сделает она доброе дело, а то он так и провозится до ишачьей пасхи.

– Давайте вы наверх, а я тут снизу подам, – мужчина подхватил её за талию и легко поднял над землей. Она вцепилась руками в поручни, перекинула сначала одну ногу через бортик, потом другую. Повернувшись к выходу, потянула на себя довольно объемистый и тяжелый тюк, который снизу толкал хозяин вертолета, но не удержалась на каблуках и опрокинулась назад, с ужасом представляя, как сейчас поклажа раздавит её. Но, кажется, обошлось без травм.

– Не ушиблись? – мужчина смотрел на неё заинтересованно, но не торопился освобождать от тюка.

– Руку дай.

– Пожалуйста.

С его помощью она поднялась, поправила тренч, отряхнула юбку.

– Вот возьмите, – мужчина протянул ей платок. – У вас на лице…

– Не надо, у меня есть свой.

Но вертолетчик оказался настойчивым.

– Давайте я вам помогу.

Его рука приблизилась к лицу Ольги, и она прикрыла глаза, ожидая, как платок пройдется по её щекам, лбу.

Она почувствовала прикосновение к коже…

И это было последнее, что осталось в её памяти. Нет, еще она запомнила странный запах паленого. От яркой вспышки в голове мысли и чувства отключились.

Ей снился странный сон. Она едет в поезде, вагон нещадно раскачивается, ей с трудом удается удержаться на верхней полке, чтобы не упасть. На столике в подстаканнике стакан с недопитым чаем, в стакане чайная ложечка, которая бренчит и бренчит, все громче и громче. От этого звука и от качки раскалывается голова, во рту неприятный железистый привкус, а язык так распух, что скоро перекроет проход воздуха к легким.

– А-а-а-а, – вырвалось из пересохшей глотки. Женщине показалось, что она сейчас упадет с полки головой прямо на столик, на котором стоит стакан в подстаканнике, и разобьется. Но падения не произошло, хотя боль появилась, но почему-то только в кистях рук и шее. Почему она в поезде, куда она едет? Она же собиралась лететь на самолете? И что так больно ей давит в бок? И этот ужасный грохот. Он совсем не похож на стук колес поезда.

Сознание медленно возвращалось к Ольге. Перед глазами маячило что-то серое, неопределенное. Она поняла, что лежит, попробовала пошевелиться – ничего не вышло. Мягкое и тяжелое придавливало её к полу, а от пола исходил лютый холод. Пытаясь освободиться от тяжести, вдруг обнаружила, что её руки странным образом находятся сзади и никак не хотят подчиняться.

Я что, связана? Где я? Что со мной?

– О-о-о-о, – воздух с трудом вырвался из глотки. – О-а-а-а-а!

– Очнулась? – перед ней замаячило небритое лицо давешнего вертолетчика. – Потерпи, немного осталось. Как приземлимся, я тебя развяжу.

Лицо исчезло, и Ольга поняла, что находится внутри вертолета, который нещадно мотают воздушные потоки, вокруг неё тюки и мешки, коробки и ящики. Она лежит на вибрирующем полу, а от рядом стоящей огромной канистры несет соляркой.

Голова гудела, и этому способствовал гул винта и грохот плохо закрепленных вещей.

Женщина попыталась подняться. Без помощи рук сложно. Тогда она подтянула колени к животу, уперлась в один из ящиков и с трудом приподнялась. Со своего места она увидела спину вертолетчика, часть закрытого густыми облаками неба за бортом, а чуть справа…морду огромной собаки с печальным взглядом желто-карих глаз.

Мысли в голове ворочались с боку на бок, но никак не хотели складываться в образы. Она пока ничего не понимала, но животный ужас уже вылез из дальнего угла кабины вертолета и струйкой потек к связанной женщине. И с каждой секундой он все ближе подступал, захватывая сначала малюсенькую часть души, потом все большую и наконец заполнил все существом тягучей лавой, на дне которой исчезло сознание.

В следующий раз она очнулась, когда болтанка и гул винтов прекратились. Вертолет еще подрагивал от недавнего напряжения, но уже твердо стоял на земле.

Что-то больно ткнулось в ногу, потом опять и опять. Ольга открыла глаза. Переступая через неё, мужик выпихивал из нутра вертолета громоздкие вещи.

– Хватит отлеживаться. Давай я тебя развяжу.

Он потянул её как тюк, пригнул голову к коленям и чиркнул ножом по веревке, стянувшей кисти рук. Руки безвольно упали вдоль тела. Они не слушались и выглядели чужими: набухшими от перетяжки, темно-бордовыми, с посиневшими ногтями.

Ольга подтянула к себе колени и, опираясь на локти, сделала попытку встать. Но и ноги её не слушались.

– Чем ты меня…

– Электрошокером.

– Зачем?

– Потом.

Голос вертолетчика был неприятно грубым, хриплым от усталости. Он наконец выкинул наружу последний ящик, спрыгнул сам, не удосужившись помочь женщине. Она сидела на грязном полу вертолета, краем сознания отмечая, что колготки безнадежно испорчены, юбка не только в пятнах, но и разошлась по шву, одной туфли не было вообще, у второй был оторван каблук.

Со второй попытки ей удалось подняться на ноги. Голова кружилась, к горлу подкатывала тошнота. Костюм неприятно облепил тело, сковывая движения. Оглянувшись, женщина обнаружила в углу свою дорожную сумку.

Захотелось помыться и переодеться. Но вначале нужно было выбраться из вертолета. Короткая металлическая лесенка под тяжестью тела скрипела и вихлялась, пока Ольга спускалась на землю.

Вертолет стоял на ровной площадке, окруженной со всех сторон отвесными горами. Горы по периметру переходили одна в другую, образуя почти правильный круг. Август клонился к своему закату, и отроги гор, поросшие смешанным лесом с густым подлеском, покрылись золотом и багрянцем, подставляя свои пока не облетевшие кроны лучам проглянувшего в разрыве облаков неяркого солнца.

– Где мы?

Сквозь муть в глазах Ольга разглядывала окружающий её пейзаж и не могла поверить, что вместо проспектов Москвы она оказалась в месте, не тронутом цивилизацией. Хотя нет, кое-что здесь было.

На краю площадки, спрятавшись под кронами высоченных деревьев, стоял бревенчатый дом, рядом навес, под которым выстроились в ряд железные бочки, а на обломках кирпичей стояла ванна, некогда белая и блестящая, а сейчас ржавая и в некоторых местах насквозь прогнившая.

Чуть поодаль стояла еще одна хибарка, возле которой были свалены сухие стволы деревьев, пенек огромных размеров с воткнутым в него топором.

– Не стой, бери и неси, – мужчина подтолкнул Ольгу к ящикам и тюкам. – До темноты надо устроиться, что-нибудь сготовить и пожрать. Тут электричества нет.