Ирина Мальцева – Лабиринты любви (страница 5)

– А может, заболела. Вид у неё, прямо сказать, неважный. Бледная, тощая, синяки под глазами. Нет, точно, к нам едет лечиться. В санаторий.

Ольга вернулась через час.

– Женщины, а не поужинать ли нам? – домовито предложила Татьяна. – Мне сестра сумку еды наложила. Но я же завтра буду дома, куда мне столько! Поддержите?

Предложение поужинать у меня нашло отклик, а вот Ольга… Она снова поднялась, чтобы выйти в коридор.

– Э нет, голуба, – остановила её Татьяна, – так дело не пойдет. Нехорошо игнорировать попутчиков. Традиция у нас: как сел в поезд, так курицу и соленые огурчики доставай, яйца вареные и колбасу копченую. А у кого запаса нет, так это ничего. На то мы и попутчики, чтобы своего брата, путешественника, голодным не оставить. Садись!

Ольга села, а мы с Татьяной вытащили заготовленные в дорогу припасы.

– Пойду чаю попрошу у проводницы, – предложила я.

– Мне, если можно, кофе, – проговорила Ольга.

Когда я вернулась, она все так же смотрела на пейзаж за окном, а Татьяна с расстроенным видом чистила яйцо. Я села, взглянула на неё. Та беззвучно, одними губами сообщила мне, кивая на нашу попутчицу: «На диете».

Вот оно что! Ольга на диете. Понятно теперь, откуда у неё такой бледный вид, и синяки под глазами, и бескровные губы. Я уже встречала таких, кто в погоне за модой доводит себя до кощееобразного состояния. Правда, этим грешат молодые, а Ольге на вид лет сорок, не меньше. Наверняка, у неё семья, муж, дети. Я согласна, что нельзя расплываться квашней, но и становиться анатомическим пособием тоже не стоит. Причем я заметила, что сидящие на диете тетки, как правило, злые, необщительные, очень мнительные, закомплексованные. У них на уме только килограммы и калории, и ни о чем больше они не думают, не говорят.

Взять хотя бы нашу попутчицу. Сидит, как в воду опущенная, не улыбнется, не поддержит беседы. Видимо, действительно диета на характер влияет не лучшим образом.

Наше же общение с Татьяной затянулось допоздна. Мы проводницу раза четыре гоняли за чаем. А Ольга за это время выпила две чашки кофе да бутылочку минералки. Когда пришло время укладываться спать, Татьяна попросила Ольгу поменяться с нею местами.

– Я, если и залезу наверх, – хохотнула женщина, – боюсь обрушиться вместе с полкой на тебя. Давай в целях безопасности поменяемся.

Ольга была не против, скоренько забралась на верхнюю полку, и – ни шороха, ни движения.

Следующий день прошел почти так же. Мы с Татьяной вовсю развлекали друг друга разговорами, на каждой крупной станции выходили на перрон прогуляться, разгадали сообща два сборника кроссвордов и по прибытии в Анапу расстались почти закадычными подругами.

– Ты, может, ко мне, – предложила она. – Места в доме достаточно, мы на отдыхающих денег не делаем, у меня Олег хорошо зарабатывает, да и я тоже…

– Спасибо тебе, но у меня же договоренность, не хочется людей подводить.

– Как знаешь. А может ты, Оля, ко мне?

– Спасибо, у меня тоже договоренность. До свидания.

Тепло распрощавшись с Татьяной, я отправилась на остановку такси. Тут я увидела Ольгу, которая уже садилась в машину. Она вяло качнула мне рукой: «Пока».

Честно признаюсь, об Ольге я на второй же день забыла. Она не произвела на меня впечатления в отличие от Татьяны. Кстати, мы с Татьяной и её мужем пару раз в ресторан сходили, они мне показали местные достопримечательности и пригласили на следующий год к себе.

Дни на море полетели, помчались. Каждый вечер я засыпала с мыслью, что завтра у меня целый день активного безделья, мимолетных встреч, маленьких сюрпризов курортной жизни. Надо признаться, что ни о муже, ни тем более о работе я не вспоминала до того самого момента, как пришлось собирать вещи и отправляться на вокзал.

И первым человеком, кого я встретила на перроне, была Ольга. Но это была другая Ольга.

– Снова вместе? – воскликнула она, увидев меня. – Вот здорово! У вас какой вагон? Пятый? Какая жалость, а у меня седьмой. Но это неважно, я договорюсь…

Она что-то говорила, была оживлена, жестикулировала, а я терялась в догадках: что произошло за три недели с женщиной, которая еще недавно выглядела сушеной сардинкой, бледной и потерянной? Неужели живительный морской воздух влил в её тело краски и соки, зажег глаза голубым пламенем, вдохнул радость в душу?

Мы разбежались по своим вагонам, но через полчаса Ольга уже устраивалась в моем купе, упросив пожилого дядечку переселиться на её место. Дядечка купился на то, что Ольгино место нижнее, и не придется ему лезть в моем купе наверх. Нашими соседями стали двое военных, которые, как только тронулся поезд, отправились в вагон-ресторан и зависли там до полуночи. Ольга же, не дав мне как следует устроиться, завалила вопросами об отдыхе, о Татьяне.

– Да подожди ты обо мне спрашивать. Расскажи лучше сама, что произошло? Я вижу перед собой совершенно другую Ольгу. Помнишь, какой ты была, когда мы ехали сюда? Рассказывай!

– С удовольствием. Знаешь, это такое чудо…

– Что именно?

Ольга помолчала, а потом расхохоталась:

– Диета!!!

– ???

– Именно! Если бы не диета…

При этом она выложила на стол обычный набор путешественника: жареную курицу, огурчики, помидорки, пару ананасных персиков, булку с маком и литровую бутылку вина местного разлива.

– Давай за диету, – подняла она пластиковый стаканчик, – и за мужиков, которые знают толк в женской красоте.

Выпили, потом еще и еще. Кислое вино разбудило зверский аппетит, и мы сжевали все, что взяли с собой в дорогу, не заботясь ни о сантиметрах в талии, ни о крошках на постели. Ольга успевала не только наливать вино, резать овощи и разделывать курицу, но и рассказывать.

– Год назад я познакомилась с Максимом. После развода с мужем это был первый мужчина, который мне понравился. Я на работу летела как на крыльях, зная, что увижусь с ним там. Мы работаем в разных фирмах, но на одном этаже коммерческого центра. Знаешь, где это? Ну вот. Он при встрече мне улыбался, отпускал комплименты. Мне даже показалось, что…А, ладно. Короче, прошлым летом я его встретила на пляже. Мы были с подругой, а он в компании. На мне был купальник зеленого цвета. Мы прошли мимо, я ему помахала, он ответил. А потом…Знаешь, я услышала, как он сказал кому-то: «Гусеница», и тот, другой, заржал. Я еще несколько шагов сделала, а потом до меня дошло, что это он про меня. Понимаешь, я не такой была, как сейчас, а упитанная, сливочно-белая, по всему телу складочки, ну точно как у гусеницы. Я мгновенно натянула сарафан и припустила домой. Дома разделась перед зеркалом. Форменная гусеница! И так мне горько стало, так противно себя в зеркале видеть, что в ту же минуту решила, что похудею, превращусь ну хоть в стрекозу. У той, знаешь, тоненькая ровная палочка вместо тельца.

Я села на диету. Жесткую, жуткую. А вместе с жировыми и мясными отложениями я как-то растеряла и радость жизни, и интерес к происходящему. Что бы я ни делала, чем бы ни занималась, каждую минуту помнила, как Максим меня гусеницей назвал. А тут у меня отпуск, на работе предложили путевку в Тунис, «все включено». Я отказалась. Решила ехать на наш юг дикарем. Пусть, думаю, волны остатки мяса смоют с меня, а питаться буду одними фруктами…

Как дальше рассказала Ольга, жилье она нашла хорошее. У хозяйки два небольших домика рядом, соединенные между собой стеклянной галереей. В каждом домике по три комнаты, душ, туалет, еще один душ летний. Кухня общая. Двор огорожен штакетником, заросшим белым шиповником. Был во дворе один уютный уголок под старой кривой грушей, и там, в плетеном кресле-качалке, с утра занимал место брат хозяйки, по разговорам, штурман северного флота.

Был штурман хорош собою: крупный, мускулистый, голова бритая, зато на лице пышные седоватые усы. Голову покрывала гавайская шляпа, из-под которой на отдыхающих с прищуром смотрели льдисто-голубые глаза.

Весь день моряк сидел, читал газеты и словно не замечал маневров женской части населения двора. А женщины любым способом старались привлечь внимание морского волка, как они окрестили Петра Ивановича. Но тот был неприступен. Если дама особенно была назойлива и лезла с разговорами или заигрывала с ним, то он одаривал её таким взглядом, что бедняжку смывало ледяной волной Белого моря.

Вечерами жильцы собирались за общим столом во дворе. Вино рекой лилось, мангал, не переставая, выдавал порции острого, с аппетитной корочкой мяса или золотистую расплющенную рыбу.

…– Знаешь, что чувствует человек, сидящий на диете, когда вокруг него все жуют, жуют, жуют? Да не огурцы или яблоки, а самое вкусное-превкусное? Поэтому я в посиделках не участвовала, старалась поужинать раньше всех. Нарежу тарелку зеленого салата, сварю кисель из свежих ягод, кабачок потушу и в одиночестве или под сочувственные взгляды других жильцов ужинаю.

Однажды Ольга услышала, как кто-то в сердцах сказал, что если, мол, нет денег, так нечего на юг ездить, сидела бы дома. Но не могла же она объявить, что сидит на диете и изнуряет себя плаванием и пешими прогулками?

– Вот сижу я раз над тарелкой с тушеной капустой, рядом ломтик сыра и пакет кефира. Вдруг чувствую, кто-то за спиной остановился. Голову повернула – морской волк, то есть Петр Иванович. Внимательно так поглядел на мой диетический ужин, потом всю меня оглядел, будто матроса-первогодка, пыхнул в усы и пошел к своей качалке.