Ирина Маликова – Ришка и Перунов цвет (страница 11)
Остановилась Ягиня, взглядом своим по мне, как серпом, прошлась, осклабилась.
– Так и не люди мы вовсе, а там, где жила я, нас и вовсе нечистью да злодеями величают. Так что всё по уму, всё по правде. А ты, сокол мой, больно тих да спокоен. Неужто силушку свою взад забрать не желаешь? Тюфяк!
Желаю, ещё как желаю, ведьма проклятая, и верну, будь уверена…
– Да ты на себя глянь – столько шума, а дела пшик! – отмахнулся я и зевнул.– Что ж отпустила их? Плату не стребовала? Или псины огненной испугалась? То-то, бурчать и проклятьями сыпать всяко проще в стороне, чем что-то…
Мгновение – и рой мух обрушился на то место, где я только что сидел, благо хватило мне изворотливости на ветку взобраться. Спрыгнул я чуть поодаль, деланно порты отряхнул.
– А ты скора на расправу, матушка. Морники? Одной такой мошки с лихвой для того, чтоб противника одолеть, а ты вон, сколько пустила! Кровожадности тебе не занимать!
– Ещё бы! – Ягиня подбоченилась и блеснула ехидной ухмылочкой. – Видать, не избалован ты бабским вниманием, раз не знаешь, что нам говорить можно, а что – нет.
Я позволил себе такую же ухмылку, а сам, заприметив белку с бусиками чуть поодаль, не подавая виду, у ступы с другой стороны яркий грибок вырастил. За тобой теперь дело, верная подельница….
– Не разговорами я с ними занимаюсь, Ягиня. Что там беседы разводить, когда рту можно иное применение найти….
– Негоже о таких вещах матери говорить. Это ж сколько внуков моих уже землю топчут?
– Ну, род наш точно не скоро оборвётся, – отбрехался я, а Ягиня лишь поцокала и, недобро улыбаясь, головой покачала.
– Ох, и прохиндей, ох и язык у тебя! Но ты мне голову не задуривай, говори давай, что задумал! Неспроста ты тут лясы точишь.
– Не провести тебя, матушка, всё то ты подмечаешь! – деланно удивлённым голосом отозвался я да руками всплеснул. А та заулыбалась правдивой ухмылкой, словно и не распознала издёвки. То же мне, ведьма!
– Кровь не обманешь, и слышу я, как поёт она в тебе, когда о Ришке говоришь. Хочешь материнский совет?
– Уж сколько лет обходился без них, и сейчас не тревожь воздух попусту, – скучающим голосом отозвался я, а самому пришлось ожившую внутри злобу придушить. Ишь, кровь она слышит! Что ж не слышала, как кровь крови её слезами давился, моля матушку воротиться за ним? Как ночей сын не спал, маковой росинки во рту не держал, ибо не было воли к жизни из-за такого предательства! Сбросила с себя ярмо материнское, к колдуну отвела да умчалась – поминай, как звали, а теперь столько лет спустя взялась меняуму-разуму учить, девкой этой по глазам стебать! Чай не юнец уже, чтоб делами сердечными меня подлавливать, уж этим желаниям я и без того научен волю давать, но и усмирить их умею, когда не к месту они. Сейчас от них уж точно проку мало! Руки с досады в карманы портов хотел сунуть, да только нельзя себе такой дури позволять в присутствии ведьмы могучей.
Ягиня неторопливо прошлась в сторону, как кошка кралась да исподлобья глядела – не с угрозой, но таким взглядом, видно, всех жертв своих сманивала, а потом губила. Вот только мне с него что? Баба и баба. Воровка. И предательница, каких поискать…
– Ох, мужики, всё-то вы умничаете, всё-то знания душевные отвергаете. От того и дураки такие. Не хочешь слушать – твоё право, но я всё же скажу. Оставь, брось эти мысли. Вырви с корнем да сожги. Я Ришку с рождения знаю, хороша девка и сильна духом – тут спору нет. Да только не залезть тебе к ней под подол, да и в сердце путь заказан. А причина вот, в чём. – Ягиня аж в лице изменилась. – Даже если б она и сумела избежать той участи, что для ней бабкина община приготовила, я б сама её на куски порвала и так отцу с матерью отправила за всё, что натерпелась от Роду ейного!
– И что ж там за участь такая?
Ягиня кровожадно улыбнулась.
– Не внял материнскому совету, значит? Что ж, погляжу на тебя, станет ли тебя тянуть к ней после того, как она ложе Полоза греть начнёт. Ты ж тоже учуял это, мой сокол? Колдовскую песнь в крови ейной? Не только лишь из-за цветка взыграла она, из-за него она громче сделалась, красивей зазвучала. Община Варварина из простого люду состоит, но и средь них чаровницы рождались, да всё реже и реже случалось это. И теперича кровь колдовская лишь в Варварином Роду и осталась. Когда Ришкина бабка была юной девицей, случилось на Общину нападение – племя дальнее всё кровью залило. Тогдашний старейшина к Полозу на поклон пошёл, защиты просить. Тот согласился, но потребовал Варвару ему в жёны отдать, чтоб кровь смешать и потомство её магией усилить. Да разве ж то цена? Согласились, да только Варвара хлеще Ришки была – своенравной, упрямой и, чего не отнять, хитрой. Удалось ей сбежать да в расщелину меж мирами нашими сигануть.
Полоз думал, что люд залесский дурить его вздумал, и гнев свой на общину обрушил, тогда и послали меня вослед, чтоб вернула пропажу. Что ж, вернула не Варвару, но и Ришки им с лихвой хватит! Глянем, как скоро Царь Змеиный с ней спесь собьёт…
Ягиня ещё распиналась о кровавых расправах, но я её уже едва слушал. Такова, знач, участь девицу ждёт? Ещё гадше, чем представить можно было. Оставленный ею цветок, казалось, выжигал бок – или просто почудилось?
Пред мысленным взором встал образ новой знакомки, глаза те зелёные…. Да разве ж можно так человека дурить?! Жила б себе, горя не ведала, а теперь должна за малодушие предков расплачиваться?.. Раз сморгнул видение, ещё раз… да только так и видел Ришку рука об руку с Царём Змеиным!
Кулаки сами собой в кулаки сжались.
– Вижу, близко к сердцу рассказ ты мой принял.– Ехидный голос родительницы вернул меня из царства грёз и вынудил посмотреть на неё. Злая, хищная ухмылка с острыми, как ножи, зубами разрезала её лицо, и смотрела она так, будто сожрать меня хотела. Подавится! – Задержалась я с тобой, сокол мой, заболталась. Пора бы и честь знать.
– Знать то, чего от роду не имела?
– Как видно, и ты по матушкиным стопам пошёл, раз хотел подло обворовать меня, да ещё и лапами лесной крысы!
От же ж…. Перевёл я взгляд на ступу и увидел свою подельницу, прижатую к земле. На радость Ягине белка жалостливо пискнула. На радость мне –
Я вновь на ведьму посмотрел и тут же морок нагнал. Болтовня болтовнёй, а только торопиться надо, дурёху иномирную из беды вызволять…
***
– Ох, что делается, о-о-х, с кем свела злодейка-судьбинушка!.. Надо было и далее с Лешим дружбу водить – нет же ж, скучной мне жизнь моя виделась, тьфу!Доколе ж буду я шишки себе набивать, доколе ж за хвост меня опасности цапать будут? А? Тэбя спрашиваю!
Ох и подельница, ох и болтушка… Тут мысли собрать надобно, план составить, а эта женщина всё говорит да говорит безумолку! Что за наказанье! Пусть будут гвозди под ногтями, дикие звери, …всяко лучше, чем болтливая баба…
– Что ж тырасщеколда-то7 такая…
– Ка-а-ак ты назвал меня? Ну, погоди, сейчас я тебе…. – мохнатое тельце изворачивалось, норовя цапнуть меня, да побольнее, а как поняла, что не сможет, попытки оставила, зато зло проскрипела: – Я те дам – расщеколда! Ишь, умник сыскался! Ты мало того, что Колывана на хвост посадил, так ище Хозяйку Преднавья разгневал: обокрал, ступу с метлой разломал…– я так и видел, как она загибает цепкие пальцы. – И всё ради девки пришлой! Как выпутываться будем, дубина ты стоеросовая?!
– Спокойно, моя мохнатая подельница, и про нашу честь праздник будет. – Только б не поминки…. – Колыван тот только с рыбёшками ладу дать может да девиц пришлых по лесу гонят, со мной в нынешней силе ему не тягаться. АЯгиня… Ну, коли выгорит задумка моя…
– Коли выгорит, – передразнила белка, – а коли нет? Куды прикажешь улепётывать, когда Костяная явится с тебя спрашивать?! И лети чутка медленнее, обормот! Не то меня вывернет…
Подавив тяжёлый вздох, сбавил я скорость, хоть и лишним то было. Выиграли мы чутка времени, не кинулась Ягиня вослед…пока что. Но что Хозяйке Преднавья за беда – сломанная ступа?
Как удалось нам обдурить её – сам до сих пор не пойму! Мороку я нагнал, но не по силам мне было долго держать его, вырвалась ведьма проклятая из полона, и вмиг с неё пелена слетела – той стала, кем непослушных детишек пугают. Той, что способна помеху в виде малолетнего сына колдуну на убой отдать. Вздыбились тёмные кудри, поднялись деревья с насиженных мест да стали на меня ветви тяжёлые обрушивать. Не жалела Ягиня силы, меж деревьев проклятья да сглазы пускала. Уворачивался я, когда – отвечал, раз так ответил, что ступа её распрекрасная и метла с ней стоящая в щепки раскрошились!
Лишь тогда Ягиня спохватилась, про белку вспомнила, да поздно было: добралась ко мне мохнатая – что ей, зверю лесному, деревья? Вручила мне кощееву шкатулку, а с нею и силушку мою украденную. В тот же миг я дурманящий морок на местность нагнал, барьер наколдовал, а сам обернулся ястребом, сгрёб подельницу в охапку когтистых лап, да понёсся прочь. Первое расстояние мы быстро преодолели волшебной поступью, как тогда, с пришлой девицей, теперь же нужно колдовство попридержать, абы не попасться…
–… слушаешь ты меня, негодный? – снова голос подельницы проник мне в уши. Гадство…
–А куда деваться? Были б пальцы свободными – заткнул уши…