Ирина Маликова – Искупление рода Лестер (страница 7)

– Насколько я поняла, она всегда слушает.

Дженнифер подумала о Миранде. Она больше не выходила на связь с тех пор, как вчера сообщила о своих опасениях насчёт Глена. Она рассказала об этом сестре.

– Странно, – Эбигейл начала потихоньку разгребать завалы. – С другой стороны, что мы о нём знаем? Может, имеет смысл прислушаться к существу с особыми умениями?

– Наконец я слышу слова адекватного, здравомыслящего человека!— Голос Миранды заставил Джен поморщиться.

– Эй, мы тоже кое-что умеем, – ехидно сказала она и легонько пошевелила пальцами, после чего батоны исчезли и появились уже в хлебнице с прозрачной крышкой.

– Дженнифер! Сколько раз я просила этого не делать?

– Я не знаю таких цифр, чтобы сосчитать.

– Вернёмся к этому потом. Я навела справки и узнала о прежних «сосудах». Все, естественно, из нашего рода, хоть и не прямые предки. Миранда слушает?

Джен кивнула.

– Отлично, пересказывай мне всё, что она будет отвечать. Итак, всего она была в трёх наших родственниках. Первая – Жаклин Лестер, дочь Патрика Лестера – человека, с чьей лёгкой руки Миранда, собственно, и оказалась заложницей.

Миранда сказала то, что Джен ни за что не стала бы пересказывать сестре. Девушка нахмурилась.

– Джен, я в порядке.

– А почему должно быть иначе? – Она нервно рассмеялась. – Ты что, читаешь мои мысли?

– Нет, просто чувствую твоё состояние, как и ты моё. Твоя сестра не просто так завела этот разговор. Скажи ей, что я помню Жаклин, – она брезгливо хмыкнула. – Она с детства была мерзкой, а уж когда все её подруги повыскакивали замуж, а она так и осталась старой девой – так вообще.

– Она покончила с собой, – продолжила Эбигейл, – но причина не указана.

– А её и не было. Просто она привыкла, что всё в жизни происходило по её желанию. Но когда оказалось, что она сорокатрёхлетняя старая дева с мерзким характером, заплывшим телом и полным отсутствием друзей, яд показался ей самым верным решением.

– Ладно, – Эбигейл пробежалась глазами по своему блокноту. На кухне снова царил порядок, так что они с чистой совестью сидели в гостиной. – Следующий у нас – Фергюс Лестер, фармацевт, который родился спустя тридцать лет после смерти Жаклин.

Джен поморщилась от истеричного смеха Миранды.

– Ты не могла бы смеяться по тише, соседка?

– Ох, прости,– Миранда закашлялась. – Ему никто про меня не рассказал, и он думал, что я – демон, сбивающий его с пути праведного.

– Сомневаюсь, что ты пыталась его разубедить.

– Само собой, нет! И поверь, я наполнила его жизнь смыслом.

– В моих записях указано, что он умер от сердечного приступа в возрасте тридцати семи лет, – Эбигейл заправила за ухо выбившуюся из косы прядь волос. – Мне одной кажется это странным, тем более учитывая его профессию?

– Этот чудила весил что-то около двухсот шестидесятифунтов, а ростом был где-то тебе по плечо, Джен.

Девушка присвистнула, за что заслужила недовольный взгляд сестры.

– Ладно, а дальше-то что?

– Что-что…– судя по голосу, Миранда улыбалась. – При такой комплекции барышни перед его дверью штабелями не выстраивались, а те, кто всё же соглашался приятно провести с ним время, были весьма разочарованы его, мягко говоря, слабенькими подвигами в постели. – Джен поджала губы, пытаясь сдержать улыбку, и бросила быстрый взгляд на сестру, которая, впрочем, никак не отреагировала.

– Ты хочешь сказать, что у него случился приступ от смертельного разочарования в себе?

– Не-е-е-т, всё гораздо прозаичнее,– торжествующе воскликнула она. – Когда он понял, что нужного лекарства от его половой несостоятельности нет, он обратился к народной медицине. Экспериментируя с различными растениями и травами, он открыл для себя боярышник. Испив чудо-отвара, он ощутил его волшебные свойства, и начал принимать его в лошадиных дозах. – Миранда помолчала. – Я честно пыталась вразумить его, но вместо того, чтобы прислушаться, этот дурак галлонами пил святую воду и даже прошёл обряд экзорцизма.

– Страх толкает людей на безумства, – проговорила Эбигейл. – Жалко мужчину.

– Он ведь это делал из желания обрести семью. Добряк был, ежемесячно отдавал часть скромного жалования на помощь бездомным. Но времена были совсем другими… Бедняга Фергюс думал, что женщины будут слетаться на него, как мотыльки, если молва о его «подвигах» разойдётся по округе. Молва-то разошлась, вот только она лишь отпугнула всех достойных женщин. В итоге у него совсем ум за разум зашёл, и он принял просто сумасшедшую дозу отвара перед очередным свиданием. В итоге он умер в самый разгар полового акта. Наверное, самая лучшая смерть для мужчины, – немного подумав, добавила она.

Эбигейл поморщилась.

– Уверена, женщина это вряд ли оценила.

– Не могу ничего сказать. Моё кино закончилось, когда он отдал Богу душу.

У Джен всё сжалось внутри. Она чувствовала горечь соседки, но не могла и никогда не сможет осознать её в полной мере.

– Как это, Миранда? – Еле слышно спросила она, словно слыша себя со стороны.

– Ты хочешь знать, каково это, когда умирает твой сосуд?– Миранда какое-то время молчала. – Моя темница находится внутри тебя, Дженнифер, но не буквально. Я словно в другом измерении, в облаке, которое плывёт по направлению ветра. Я могу видеть, что происходит в жизни носителя, а когда тот умирает, я просто существую в своём клаустрофобном мирке, до момента, пока не наступает единение с подходящим сосудом. Эй, что с тобой?

Дженнифер осознала, что плачет, только когда слёзы начали капать на её джинсы. Эбигейл подсела к ней и обняла.

– Хорошо, что ты не рядом, – проговорила явно шокированная её реакцией Миранда, – иначе затопила бысвоей сыростью мою поляну.

– Заткнись.

– Возьми себя в руки, Дженнифер, и пообещай, что больше не пойдёшь у неё на поводу и не войдёшь в её темницу.

–Эй, я всё ещё здесь, – напомнила богиня.

– В чём дело? – Джен утёрла слёзы, хотя знала, что это повторится, стоит ей остаться одной. – Мне казалось, что мы это уладили.

– Сама ей расскажешь, или это сделать мне? – Ледяной голос Эбигейл рассёк воздух в комнате. Наступила гнетущая тишина.

– Полагаю, ты имеешь в виду Терезу Лестер?— Миранда говорила спокойно, но Джен стало не по себе. – Что тебе известно?

Эбигейл выпрямилась. Она смотрела сквозь Джен, словно и сама видела её соседку. В ней не было обычной мягкости и доброты, которые девушка привыкла видеть в сестре. Жёсткость. Расчёт. Сила воли. Она словно стала другим человеком. Человеком, которого Джен не знала.

– Тереза Лестер родилась в Хакни в тысяча девятьсот шестьдесят четвёртом году. А умерла спустя десять лет. Судя по записям, как раз после того, как ты проявилась.

Эбигейл замолчала, словно собиралась с мыслями, но Джен буквально чувствовала негодование Миранды.

– Договаривай.

– Я знаю, что ты заманила её в свою тюрьму, Миранда, – яростно воскликнула сестра. – Она умерла в возрасте, когда только начинают жить, а всё из-за тебя. Я не позволю тебе также поступить с Дженнифер, так и знай! Ещё раз заманишь её к себе…

– Что же ты сделаешь?– прорычала Миранда. – Если я захочу это сделать, то ты мало что сможешь, Эбигейл.

– Прекратите, вы обе. – Дженнифер посмотрела на сестру и не увидела в ней ничего знакомого. – Миранда никогда так не поступит.

– Ты не можешь быть в этом уверена!– Она вскочила на ноги. – Ты её совсем не знаешь!

– Как и ты, чёрт возьми! – Эмоции нашли выход через злость. У неё тоже есть характер, и Эбигейл придётся сильно потягаться с ней за звание самого упёртого человека в семье. – Мы ничего не знаем о тех днях, и как минимум должны спросить об этом Миранду. А после таких наездов я не удивлюсь, если она не захочет отвечать. Я бы не стала.

– Ну что же, – Эбигейл распрямила плечи и поджала губы, отчего стала похожа на их мать. – С тобой спорить бесполезно. Я готова выслушать её, только с чего ты взяла, что она расскажет?

– Да, с чего ты это взяла? – упрямо спросила Миранда.

Джен криво улыбнулась.

– Тогда мне придётся навестить её и вытрясти всю душу.

– Ты уверена, что у неё есть душа?

– Вот заодно и проверим. Тебе слово, Миранда.

– Я не собираюсь оправдываться и говорю всё это, только чтобы прояснить ситуацию. Так своей сестре и передай.– Джен закусила губу, но пересказала её слова Эбигейл. Они вновь присели на диван. – Тереза была очень больным ребёнком, и я не открывалась ей только из-за того, что её мозг был очень слаб. А потом так тем более.

– Что с ней было?

– Рак.– У Джен сжался желудок. Миранда выдержала паузу. —Девчонка поразила меня своей силой воли. Даже когда поняла, что с каждым днём приближается неминуемая кончина, она была бодра и жизнелюбива. Старалась веселить родителей, хотя бы ненадолго возвращая в их жизни краски, пропавшие с болезнью дочери. И она до последнего полагала, что сама в чём-то провинилась, и поэтому смерть в муках – её наказание. Я вообще не планировала с ней разговаривать и открылась ей совершенно случайно, когда та спала. Мы сразу подружились. Она стала приходить ко мне в гости. Для неё это не было столь сложно, как, например, для тебя, Джен, потому что нити её жизни постепенно ослабевали.

Джен было трудно говорить всё это, и она видела, что сестре – трудно слушать. Такие истории будоражат сознание, заставляют представлять маленькую девочку, у которой всё только начиналось, и по несправедливости так быстро закончилось. Она словно пропускала боль Миранды через себя, и хоть этого не прозвучало, Джен поняла: она потеряла не просто сосуд. Она потеряла друга.