Ирина Малаховская-Пен – Котодемоны (страница 3)

–По-русски, Чёрный. Травят. Почему дети так жестоки? Вот кого на нашу работу в ад надо! Идеальные палачи!

Они все втроём рассмеялись.

–Он Дима, – сказал Белый.

Котодемоны закрыли глаза и начали сонастраиваться с Димой. Когда открыли глаза, Белого на месте не было.

–Началось… – прокомментировал Рыжий. – Босс скажет, что я ни черта не делаю, и нам ещё кого-нибудь подсунут. А я что? Вы себе всех подшефных разобрали.

–Сдавай, – вздохнул Чёрный. – Моя стала спокойнее. Я сам её об этом попросил. Теперь жалею: так можно и без работы остаться!

–Не останешься ещё лет семьдесят, такая особенность на всю жизнь.

–Когда они проживут свои жизни и умрут, мы вернёмся в контору?

Рыжий кивнул и перетасовал колоду.

–Слушай, мы эти карты до дыр уже заиграли! Давай новую.

Рыжий пожал плечами, и в руке у него появилась новая, запечатанная колода.

–Может, на желания? – спросил он.

–А давай!

Белый, став котом и скрыв себя из виду, стоял и смотрел на Диму, который пытался взобраться на канат. Почему ему не дадут освобождение? И почему физрук не может войти в положение пацана, и не гонять его по всем снарядам, как будто Диме мало проблем с расстройством пищевого поведения, внешним видом и тёрками с одноклассниками?

–Жирный, ты там верёвку не сожри! Она нам ещё пригодится, – крикнул один из одноклассников.

Засмеялись все, но что было самым мерзким, так это то, что физрук тоже загоготал, как жеребец. Белый потерся носом о шведскую стенку. Дети – жестоки, это факт, но когда в этом их поддерживают взрослые, вот где настоящий ад. У Лерки тоже был конфликт с учительницей – тогда рыжий её без глаза оставил…

–Игорь Петрович, можно я уже слезу? – пропыхтел Дима с каната.

Он едва продвинулся на пару метров. Сколько лет пацану? Ах, да. Двенадцать. Эти цифры вечно вылетают из головы. Он котик, ему это сложно… Белый мысленно хихикнул, подключая фантазию. Жеребец с не самым совершенным телосложением, в котором угадывалось пивное брюшко, и с явным недостатком мозга, вряд ли так просто отступится от Димы. А Дима просто висел на канате и злился, злился, невероятно злился на физрука, и ненавидел его всей душой.

–Нет, нельзя! Если не заниматься, так и будешь жирным мешком всю жизнь. Давай, заканчивай с канатом и вперед, на брусья. Ты мне за первую четверть ещё нормы не сдал! – стирая с лица улыбку и принимая строгий вид, заявил физрук…

Белый решил слишком не фантазировать. Он дождался, когда несчастный Дима опозорился по полной под насмешки одноклассников, и физрук объявил вторую половину урока – баскетбол. Он очень удобно для Белого бегал по полу зала – то вперед, то назад. Белый просто сделал физруку подкат, когда он пятился полубегом. Игорь Петрович плашмя рухнул на пол с грохотом. На спину. Белый на мгновение стал видимым, но только для физрука. Он прыгнул мужику на грудь и зашипел, сверкнув глазами. Физрук, который ударился затылком об пол, и пытался сообразить, что с ним происходит, вытаращил глаза на кота. Ничего себе, он приложился! Галлюцинации у него начались, что ли?

Белый кот на его груди перестал шипеть и вполне себе по-человечески усмехнулся. Точно не как кот. Усмехнулся во всю свою широкую кошачью пасть, лизнул Игоря в лицо и исчез. Язык кота обжёг щёку. Как будто прикоснулись калёным железом… после чего кот просто испарился, будто его и не было. Как самая настоящая галлюцинация.

–Игорь Петрович, вы как? – к нему подошли мальчишки.

Когда они приблизились, их лица вытянулись. Ребята начали переглядываться и пятиться. В зале воцарилась странная тишина.

–Чего? – спросил физрук, сменив лежачее положение на сидячее.

–Скорую вызвать? – робко спросил кто-то из толпы.

Они не отрывали взглядов от лица Игоря. Он вскочил и кинулся в свою каморку, чувствуя лёгкое головокружение. Почему они так на него пялятся? Физрук подошел к зеркалу в настенном шкафчике. И оторопел. На щеке, там, куда его лизнул кот, был красный крест. Странный. Словно ожог. Как метка…

Белый не хотел тратить время на беготню по шумному и пыльному городу. Сразу переместился в подвал. Последняя мысль его была, прежде чем Белый телепортировался: «Отлично! А школьники пойдут на десерт…»

У Диминой мамы было какое-то недиагностированное расстройство психики. В свои двенадцать лет мальчик понимал, что скорее всего, так и есть. Не может же быть такого, что нормальный человек то лежит на кровати лицом к стене по несколько дней. А то носится по квартире и разводит бурную деятельность. Отец Димы работал вахтами на севере, строил нефтепровод. Больше работал, чем находился дома. Видимо, дома ему было плохо. Отработает сорок пять дней, побудет дома недельку, и назад, зарабатывать деньги. Мама Димы таким образом была освобождена от необходимости ходить на работу, и в этой независимости могла себе позволить не лечиться, а дать волю своим странным припадкам. То полнейшей апатии, а то бурной деятельности.

Сегодня, когда Дима пришёл из школы, мама перекрашивала стены. Стены, которые совершенно не требовали никакой такой окраски-перекраски.

–Сынок, дома жутко воняет! – крикнула мама из-под специальной маски. – Иди пока на улицу! Я позвоню, когда можно будет домой.

Она говорила, а рука её, с зажатым в ней роликом в серо-зеленой краске, быстро двигалась, закрашивая стену. Мебель была упакована в целлофан. Пол застелен. Мама времени даром не теряла…

–Мам, я есть хочу! – рассерженно крикнул Дима в ответ.

Он хотел есть. Гулять не хотел нисколечко.

–Может я сделаю бутеры и посижу в своей комнате?

–В твоей комнате тоже нужно красить! – пропела мама. – Всё-всё надо обновить и освежить! Новые стены – новая жизнь!

Звонкий мамин голос из-под маски звучал немного глухо. Дима в растерянности стоял посреди коридора, чувствуя, как неприятный токсичный запах проникает через ноздри в мозг и начинает туманить сознание. Голова почти закружилась. Или это от голода? Мальчик чувствовал, что он очень, очень голоден!

–Марш отсюда! – рассердилась мама. – Брысь! Хочешь в обморок упасть? Я тебя не подниму потом! Возьми деньги в кошельке, на тумбочке. Купи себе поесть!

Дима покорился неизбежному. В кошельке было тысяч восемь тысячными купюрами. Дима подумал и решил, что возьмет две. Может, вонять дома будет до ночи! Тогда Диме надо будет ещё и на что-то поужинать.

Мальчик вышел на улицу и быстрым шагом пошёл в сторону торгового центра. Ну как, быстрым? Насколько это было возможным с его лишним весом. Мать не обследуется сама по поводу своего странного поведения, не собирается, видимо, и Диму обследовать. Он постоянно хочет есть! А вдруг это какое-то нарушение? Вдруг, если бы мама отвела его к врачу, можно было бы что-то сделать? Выписать Диме какие-нибудь таблетки, которые можно принимать и не хотеть есть.

Дима остановился за несколько метров до ТЦ, чтобы распределить деньги. Одну тысячу он собирался припрятать подальше. На вечер. Если к тому времени мама не позовёт его домой. Ему же нужно будет что-то поесть! Вторую тысячу он намеревался потратить сейчас. Можно было бы съесть бургер: бургер – это вкусно! Но сколько съешь больших бургеров на тысячу? Максимум два! А Диме еще хотелось, чтобы осталась сдача. Вот если бы она осталась, можно было бы сходить в «Кибер Зону» и порубиться там в Лесного енота. Мистическую игру. Почему-то Дима предпочитал именно её любым гонкам, стрелялкам и бродилкам. Если бы у Димы были друзья, он бы мог пойти к кому-нибудь в гости. Но беда была именно в том, что ни одного друга у мальчика не было. Все его друзья были в онлайне – персонажи мистической сетевой компьютерной игры.

Дима не успел рассовать деньги по карманам. Слишком задумался, зависнув с купюрами в руках.

–Здорово, жирный! – услышал он голос Лёхи Коптева, своего одноклассника. – Вовремя ты мне с бабками попался. Я как раз шёл тебя сантажи… шантажировать, во!

Дима попытался спрятать деньги в карман, но Коптев перехватил его руку. Он был не один. За его спиной маячил старший брат Коптева, Вова, или как его там. Дима понял, что ему конец. Братья его прикончат, если он не отдаст деньги. А если отдаст, то Дима сам загнется от голода. Голод уже стал звериным, обрел зубы и когти, и вовсю царапал изнутри желудок мальчика.

Коптев взялся рукой за тысячу. Дима сжал в кулаке другой руки вторую, надеясь сохранить хотя бы её. Но тут подошёл Коптев старший и вцепился во вторую Димину руку, сразу начав её выкручивать.

–Да за что! За что шантажировать-то?! – воскликнул в отчаянии Дима.

–За то, что ты свинья жирная, вот за что, – прошипел Лёха, вытаскивая деньги из его руки.

–Скажи ему. То, что рассказал мне. Скажи ему! – вдруг заговорил Вова. – И это… если ты не гонишь, может не надо его трогать?

–Да че он мне сделает, этот мясокомбинат?! – заорал вдруг Лёха, и Дима понял.

Однокласснику было страшно. Просто жутко, невероятно страшно. Он орал… от испуга. Потом Коптев замахнулся, и Дима понял: это он тоже от испуга. Да в чем дело-то?!

–Короче, среди пацанов ваших слушок пошёл, что ты отравил чем-то физрука. Все гадают, как и когда. И чем. Поэтому он не удержался на ногах, и на лице пятна пошли. Странные какие-то, – пояснил Вова, понизив голос.

–Я? Я отравил физрука? – спросил офонаревший Дима.

–Ну! Он же тебя унижал на физре. А потом ему вдруг плохо стало. Ничего рассказать не хочешь?