Ирина Малаховская-Пен – Котодемоны (страница 2)

–Всё меняется, – философски сказала Соня. – Я тебе в вечной дружбе не клялась, а Катя – прикольная. Нам весело.

–Да с Катей ты же просто одна из! А для меня ты была единственной! – выкрикнула в отчаянии Лера.

Соня уходила в новых брендовых шмотках в закат от неё, от Леры. А Лера стояла и ненавидела, ненавидела, ненавидела. За боль, за предательство. За своё абсолютное одиночество.

Соня в тот же день провалилась в люк – неудачно наступила на крышку. Её спасли и она выжила, но в школе стала предметом насмешек. Девочка из канализации – это было самое безобидное, что говорили Соне. Девочке пришлось перевестись в другую школу, а Лера сложила два и два. В дальнейшем она с удовольствием злилась на обидчиков и с радостью смотрела, как тем прилетала ответка. Только на своих родителей Лера запретила себе злиться. Какими бы ужасными они не были – это её семья. Единственные родные люди.

–С меня хватит! Я ухожу! – вдруг отчетливо сказал отец за стенкой.

–Интересно, куда? К родителям в деревню? Так они тебе сказали, не появляться, если ты на мне женишься. Твоя мамаша всегда меня терпеть не могла! – злобно сказала мама.

Папа промолчал. Он подошёл к двери в Лерину комнату и стукнул три раза.

–Входи! – крикнула девочка, вытирая слёзы.

Отец открыл дверь и застыл в дверном проёме. Лера подняла на него вопросительный взгляд.

–Я не смогу тебя взять с собой, но, возможно, потом… – промямлил он.

–Ладно.

–Правда?

–Конечно. Я понимаю. А… ты не мог бы не уходить? Останься, пап!

Он отрешенно улыбнулся.

–Я вернусь, если что-то пойдет не так, – сказал он.

–Хорошо.

Он уже уходил. Потом возвращался. Лера знала, что однажды папа уйдет навсегда, но может быть, не в этот раз… или в этот.

Ночью полуголодная Лера спала плохо. Беспокойно. Мать куда-то ушла следом за отцом – наверное, к какой-нибудь подружке. Отмечать и сплетничать. А может у них уже давно была своя жизнь, у каждого. Лера не знала – она почти не общалась с родителями. И почти не видела от них ничего хорошего…

Лера то и дело просыпалась. Она злилась. Не на отца или мать – на жизнь в принципе. Почему жизнь с ней так? Почему именно с ней? Злость мешала девочке спокойно спать. Просыпаясь, Лера думала о том, что у них седьмой этаж. Может, если жизнь к ней так несправедлива, она имеет право поступить со своей жизнью, как заблагорассудится?

Когда Лера проснулась в очередной раз, она почувствовала на себе тёплую тяжесть. Ей бы впору испугаться, но страха не было. Может быть, она не проснулась вовсе, а спит и видит сон. Глаза постепенно привыкали к темноте. Слух выделил из массы негромких ночных звуков урчание. Лера смотрела на кота, лежащего на её ногах. Черного красивого кота.

–Кот? – удивилась Лера. – У нас седьмой этаж. Как ты попал сюда?

Когда мы говорим с животными, ответа мы, конечно, не ждём.

–Кот! – сказал Чёрный. – Не бойся!

–Я сплю, да? Говорящих котов не бывает!

–Я не совсем кот. Это неважно! Важно, что всё у тебя будет хорошо. А я тебя не брошу. Я буду рядом. Не думай о грустном. И поменьше злись! Мы лентяи. Лучше в покер лишний раз сыграем, чем твоих обидчиков карать.

Лера подскочила и включила ночник. Протерла глаза.

–Ты не снишься мне! – резюмировала она.

–Нет.

–Это ты мне помогал?

–Я. Точнее, нас трое. Но я привязан к тебе искренне. Утром ты не вспомнишь об этом. Но будешь помнить, что ты не одна. И что надо жить.

–И поменьше злиться!

–Умница! Злишься ты, а вкалывать нам.

Кот потянулся, потерся лбом о Лерину руку и спрыгнул с кровати.

–А нефиг меня злить! – вдруг сказала Лера.

–Тоже вер-р-рно! – сказал Чёрный, подражая Матроскину из Простоквашино. – Спи!

Ночник погас. Лера мгновенно уснула. Утром она не помнила Чёрного. Но что-то случилось с её настроением. Лера почувствовала, что её отчаяние не так глубоко, как обычно. И что в жизни, всё-таки, есть и хорошее…

–Пельмени будешь? – заглянула в комнату мать.

–Пельмени? С утра?

–Как хочешь!

–Хочу! Буду! – завопила Лера, спрыгивая с кровати.

Не так часто мама проявляла заботу. Надо пользоваться.

Белый с Рыжим собирались куда-то, когда он вернулся в подвал.

–Куда? – спросил Чёрный.

–В лес хотим сходить. Лапы размять. Побегать. Мышей половить, или белок.

–Котами?

–Почему нет? Пока есть возможность. А сколько лет она будет жить? – спросил Белый у Чёрного.

–Я не смотрел.

–Ну да! Ты же был занят утешением подшефной! – они с Рыжим засмеялись. – Ну и как? Почесали тебе спинку?

–Да ну вас! Поехали в лес.

Теперь будут насмехаться над ним, гады!

Три котодемона исчезли из подвального помещения и материализовались в лесу. Стали котами. Впереди был свободный день на природе, без злости и мести – они это знали точно.

–Пляшите! – с невыразимым сарказмом сказал Белый, появляясь в подвале. – Нам дали еще одного подшефного.

–Больше хочется застрелиться, чем плясать, – заметил Рыжий. – Погоди… ты сказал – подшефнОГО?

–Ого! – кивнул Белый. – Ого-го, я бы сказал! Работы непочатый край.

–Зачем говорить загадками? – вступил в беседу Чёрный. – Говори, как есть.

–Наш новый подшефный – очень толстый мальчик. – пояснил Белый. – Обижают его часто. Мстить придется без перерыва.

–Погоди… мы, что, будем школьников бить и кошмарить!? – вытаращил глаза Чёрный.

–А что ты предлагаешь? У нас нет выбора. Шеф считает, что мы нихрена не делаем тут. Дал подшефного, а наше дело маленькое. Так что, давайте. Сонастраивайтесь.

–Имя. Фото, – по-деловому бросил Рыжий.

Он вообще был небольшим любителем разговаривать. При жизни Рыжий был клоуном. Самым настоящим цирковым клоуном. У него возник конфликт с одним акробатом. Из-за женщины. Из-за Люси – тоже воздушной гимнастки. Она была сначала с ним, а после ушла к акробату, – он был веселее клоуна. Таков парадокс, в жизни клоуны зачастую люди не слишком весёлые.

Рыжий, тогда ещё обычный смертный человек и клоун, пытался смириться с потерей. Но акробат так мерзко смотрел на него, с таким невозможным превосходством… еще и подкалывал. Рыжий решил, что не сможет смириться. Он попытался ещё раз поговорить с Люсей, но она только обсмеяла его. И тогда несчастный покинутый клоун решился – он испортил крепление на поясе, который акробат надевал для страховки. Тогда это были первые страховочные приспособления. Не так уж и сложно было их испортить. С виду пояс был в порядке, но когда на крепление легла нагрузка в виде веса гимнаста, оно не выдержало. Вообще, клоуну могло бы так и не повезти. Но повезло. И соперник разбился. Насмерть. А рыжий клоун остался безнаказанным – никто ничего не мог доказать в тридцатые годы двадцатого века. И только Люся смотрела на него с подозрением и ненавистью, так, что клоуну казалось: он наказал не соперника, и даже не Люсю. Он словно проклял себя самого…

После долгой и неплохой, в общем-то, жизни он оказался в странном месте. Там и выяснилось, что изобретательные люди им нужны. Чем мучиться в аду, можно самому стать палачом и мучить других. Рыжий, который остаток своей жизни после гибели акробата, промучился совестью, больше не желал никаких мук. Быть палачом он согласился сразу. Без разговоров. Беда демонов, которые в прошлом были людьми, одна – человечность иногда проглядывает. Кого-то обязательно пожалеешь. Ну вот, он и пожалел… такого же, каким был сам. Мужчину, убившего того, кто увёл у него жену. Итог: теперь Рыжий – котодемон в тройке таких же котодемонов, и им сегодня добавили подшефного. Спасибо большое и низкий поклон, так сказать! А почему он удивился? Вот тут как раз-таки нет ничего удивительного… обычно котодемоны опекают девочек. Именно у них и встречаются эти ведьмовские задатки. Злиться на людей так сильно, что энергия требует реализации. Вот для реализации этой злой энергии и существуют котодемоны. Незримые помощники, пушистые мстители.

Белый выложил фото на стол. Мальчик и правда был толстый. Просто неприлично толстый.

–Буллят? – спросил Чёрный.

Белый отвесил ему на правах старшего слабый подзатыльник.