Ирина Макарова – Готические рассказы. Вереница снов (страница 1)
Готические рассказы
Вереница снов
Ирина Макарова
© Ирина Макарова, 2025
© Ирина Макарова, иллюстрации, 2025
ISBN 978-5-0067-6737-9
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
После прочтения съесть
Эдгар Аллан По – отражение в моей душе: «Полумрак комнаты, в камине тлеют дрова, стекла позвякивают от ударов ветра. По углам сгустилась тьма. На лице прикованной к постели женщины дрожит тревожное пламя свечи. Ее голова на соломенной подстилке. Тьма подкрадывается ближе и ближе к ослабевшему телу. Я сижу в кресле в полупустой комнате. На углях вспыхивают адски-красные круги, под ногами ползает, в нетерпении, голодная тьма. Юная женщина ни жива, ни мертва, а вместе с нею и я. В бреду хожу, в бреду пишу, время навсегда остановилось, реальность навсегда исказилась. Здесь, в мире, остались только два живых тела и две мертвые души».
Глава 1
Всё началось со странных снов. Вот уже неделю, я вижу во снах женщину. Она пытается выследить меня, но я скрываюсь во тьме. День граничит с ночью: я иду по стороне мрака, она же – по стороне света; я крадусь средь кустов и деревьев, она – идет по дороге; я прячусь в домах, на чердаках, она – ищет меня снаружи. Будучи во сне я не понимаю, чего она от меня хочет, но чувствую, что нельзя выдать свое присутствие, и если выйду на свет – она поработит мой разум. Эта властная женщина – возьмет надо мной верх, и тогда ничто не спасет меня.
«Что ей нужно от меня?» – задавалась я одним и тем же вопросом. Дело в том, что я знала эту женщину. Чувствовать человека, «видеть насквозь», не контактируя с ним – это как раз про меня. Но догадывалась ли она о моих способностях? Это я решила выяснить, проснувшись на седьмой день в поту от очередного «преследования».
Удивительно, но сны самая неизученная область человеческого существования. Мы редко придаём им значение, но они есть, а значит нельзя просто взять и повесить на них ярлык бессмысленности.
Женщина, которая мне снилась, приходилась матерью моих давних друзей. Так что я просто собралась и поехала к ним в гости, предварительно встретившись с подругой Милой на ВДНХ.
Наши семьи дружили с детства, на почве того, что обе семьи многодетные. Их было семеро – Мила и её шестеро братьев, а нас пятеро. И нас связывало множество приключений из детства. Так что мы приезжали друг к другу в гости в любое время.
Мила сообщила, что всю неделю они будут гостить у мамы, и что та недавно купила дом. Именно туда мы сразу и отправились.
Мы ехали в такси, часа два точно. Вначале болтали, но вскоре устали, а дорога всё не кончалась. Каждая из нас смотрела в своё окно. На дворе была осень, но по ночам уже начал выпадать первый пушистый снег. За окном пролетали высокие тёмно-зелёные ели, тянулись вдоль дороги высокой непрерывной стеной, их ветвистые лапы были красиво припорошены снегом. Я всматривалась в самую гущу леса в попытке заглянуть как можно глубже, потому что там всегда очень темно. Не понятно, на что я всегда надеюсь, когда это делаю, ведь я знаю, что все равно ничего не рассмотрю, кроме толстых черных стволов выглядывающих друг из-за друга. Наверное, удаляющиеся и уменьшающиеся стволы деревьев, тонущие в темноте, напоминали звёздное небо – можно бесконечно смотреть, и начинает казаться, что ты быстро летишь по бесконечному туннелю.
Пока я размышляла, машина плавно завернула, и перед моим взором открылось поистине великолепное зрелище. В окружении деревьев стоял огромный особняк, из крупного камня. Он был одноэтажный и прямоугольный. «Должно быть, там очень длинные коридоры», – подумала я. Вокруг был большой сад. Сначала я даже хотела спросить – сколько гектар. Но решила сделать вид, что я ничуть не поражена. Сад окружал кованый высокий забор из толстых прутьев, уходящий за горизонт, ворота опирались на колоны, сделанные из того же камня, что и дом. За забором, дом со всех сторон был окружен лесом.
– Вот мы и приехали, – сказала Мила, и я заметила, как она смутилась. Я мысленно ухмыльнулась, мне нравилась скромность.
Мы зашли на территорию сада – он был прекрасен! Атмосфера здания и сада веяла древней великолепностью и старинной роскошью. Камни дома ближе к фундаменту были покрыты мхом. И даже, несмотря на эту старость, здание казалось, во-первых, древним, а во-вторых, мощным, не подверженным переменчивой погоде. Оно словно простояло здесь сотни лет. По стенам дома густо вились ещё не сбросившие листья плющи, я называю их – «дре́волосы». Дре́волосы поднимались в некоторых местах до самой крыши, забирались на ветки ближайших деревьев, и свисали оттуда до самой земли толстой спутанной косой. Из крыши торчало несколько каминных толстых труб, тоже каменных – не кирпичных. Фасад дома был усеян большими окнами, предполагаю, что с обеих сторон дома. Здание делилось на два крыла, посередине располагалось открытое крыльцо. Крыша покоилась на двух колоннах, на которых висели кованые громоздкие фонари.
Я заметила, как на заднем дворе промелькнула чья-то фигура в белом:
– Кто это? – спросила я у Милы. Она смутилась еще больше и сделала вид, что не слышит. – Мил, да что ты? Я ж своя! Давай колись.
– Это работник, – вздохнула она, потом вздохнула еще раз, – он здесь живет с младшей сестрой.
Я только присвистнула, что было крайне невежливо с моей стороны, но Мила засмеялась.
«Постараюсь больше не совершать таких необдуманных поступков. Особенно в доме, ведь там её мама», – от этой мысли я скривила рот, и огляделась по сторонам, как будто кто-то мог это увидеть.
Мы вошли в дом, над дверью звякнул бронзовый потускневший от времени, колокольчик. Мила вошла первая, а я успела стукнуть по колокольчику пальцем, и он звякнул еще раз. Тут я поняла, что всё больше веду себя вальяжно и несерьёзно – а это плохой знак. Это значит, что рядом находится кто-то, кто вызывает у меня отторжение; кто-то, кого я ни при каких обстоятельствах не пустила бы в свой внутренний мир; человек, в присутствии которого, автоматически включается защитных механизм. Я ещё не успела повернуть голову от колокольчика, как по затылку пробежали мурашки, все мышцы в теле напряглись.
– Не стоит трогать колокольчик, он старинный, – донесся до моих ушей спокойный, но жутко властный голос.
Я, намеренно наигранно, отдернула палец, затаила дыхание и обернулась. По моим губам медленно поползла улыбка:
– Здра-а-асте, Маргарита Павловна! – протянула я. «Быстрее включай дурочку», – мелькнуло в моей голове.
– Привет, привет девчонки, – улыбнулась Маргарита Павловна своей поддельной улыбкой. – Давайте раздевайтесь и проходите, – сделав пригласительный жест рукой, она развернулась и ушла, видимо в сторону гостиной.
Маргарита Павловна, была из женщин аристократической породы. Хотя аристократкой не являлась. Но ее манеры были тщательно отточены годами тренировок. Такие женщины обычно сидят с прямой спиной, с книгой в одной руке и чашечкой травяного чая в другой. Когда нужно перевернуть страницу, они не глядя, плавно ставят чашку на маленькое блюдечко, которое в свою очередь стоит на красивом журнальном столике по правую руку. Их брови строгими дугами всегда приподняты вверх, лицо зачастую узкое, с тонкими чертами. У Маргариты Павловны были карие глаза, средней длины черные волосы, тонкие губы. Возраст около пятидесяти лет. Фигура уже не была идеальна и стройна, но все это блекло при взгляде на её лицо. На это лицо можно было смотреть бесконечно – на нём застыла маска покоя и непоколебимой сдержанности. Больше всего это спокойствие поражает, когда знаешь, что у неё семеро детей. Так что да, она усердно тренировалась.
Я всегда ощущала некую связь с Маргаритой Павловной, которую невозможно объяснить. Как я уже говорила, мне достаточно было посмотреть в её глаза – зеркало души. В них, помимо мощной силы и энергии, постоянного, на протяжении многих лет, самоконтроля и дрессировки сознания – я видела неизвестные мне обширные знания. Не научные, а те неизведанные и таинственные, о которых можно лишь догадываться. Что-то меня всегда настораживало и заставляло сторониться её, и ещё лучше избегать всяческих длительных контактов. Проще говоря, заканчивать беседу на вежливом «здравствуйте».
С дороги, первым делом мы выпили чаю. За это время никто из ребят даже не вышел на кухню. Меня это удивило, ведь их семья заядлые чаёвники и любители «потусить» с гостем. Парни, сколько я их знала, всегда приходили по очереди на кухню – наполнить опустевшие чашки, взять что-нибудь «похрустеть» и только набив карманы съестным – возвращались в свои комнаты, к своим компам. Так что после легкого перекуса мы с Милой пошли смотреть дом.
В особняке было два крыла. Но дети Маргариты Павловны, видимо выбрали свои комнаты по принципу «чур, эта моя»: идеального порядка, или особой схемы по распределению комнат не было. Сначала мы пошли в левое крыло. По стенам длинного коридора одна за другой мелькали двери. Я даже не успела их посчитать. Предположить, что можно разместить в этих комнатах, я тоже не могла. Ну, библиотеку, ну спортзал, ну бассейн? Ну ладно уж, даже собственный планетарий, а что еще? Что-то подсказывало, что ничего такого там нет, только горы старинного хлама. Но вот беда, «старинный хлам» слабость над которой я не властна, так что естественно, меня переполняло лютое любопытство. Я обратила внимание, что к моему разочарованию, все двери с замочными скважинами.