Ирина Лучко – Сказки из бабушкиного сундука (страница 4)

Ни жив, ни мёртв лесничий добрался до дома своего. Жена с дочкой кинулись его обнимать-целовать и приговаривать:

– Не расстраивайся! Вместе завтра за молоком сходим и в деревне переночуем. Главное жив-здоров вернулся! В рубашке родился, раз Большая медведица не тронула.

– Угу, – только и кивнул головой лесничий и уснул.

Наутро они собрались пораньше, взяли припасов побольше, вдруг Большая медведица снова им повстречается. Впереди шёл лесничий, а за ним дочка с женой. Дошли они до того места, где лесничий медведицу встретил, а там поляна зеленеет сочной высокой травой. Тут у лесничего и жены его дар речи пропал. Как такое возможно? Диво да и только!

– Мишенька, это же тебя Большая медведица отблагодарила! – догадалась жена. – Ты её накормил, последнее отдал, не пожалел, а она коровке нашей травку в благодарность дала.

Проталина та до конца зимы держалась. Ни снегом её не заносило, ни стужа не брала. Всю зиму семья лесничего бед не знала. Суровую зиму пережила припеваючи. И с тех пор, уходя в лес, лесничий всегда оставлял краюху хлеба и крынку молока на том месте, где медведицу повстречал. Тут и сказке конец.

Я тихонько встала с кровати, укрыла одеялом Марьянку и пошла к двери. Там, в проёме, подперев рукой подбородок, стояла Маша.

– Марьяна, спасибо! – шёпотом сказала подруга и вошла в комнату. – Не уходи. Детей поцелую и провожу тебя.

Уходя, я услышала тоненький голосок Марьянки:

– Мам, тётя Мара – настоящая сказочница! Ещё лучше даже, чем бабушка Лукерья была. Только глупенькая немного…

– Почему же глупенькая, Марьянушка?

– Она не понимает, что рассказывает совсем не сказки.

– Тётя Марьяна просто в деревне не жила, только в гости приезжала.

– Я хочу, чтобы она жить осталась здесь.

Через минуту Маша вышла и я, простившись с ней, вышла во двор, где меня ждали Сеня и его сын Николай.

Глава 4. Тришка

На улице уже успело стемнеть. Мы шли сначала молча, но потом Николая, как прорвало:

– Пап, пап, тётя Марьяна такую сказку нам рассказала! Такую!

– Какую? – уточнил Сеня.

– Я чуть не уснул!

– Так сказки на ночь для того и нужны, чтобы засыпать, – улыбаясь, сказала я.

– Колю трудно сказками уложить спать. Он у нас крепкий орешек.

– Тебе понравилась сказка? – спросил Сеня.

– Очень! Я бы каждый день слушал! – выпалил Николай.– Немного было страшновато, но очень интересно, чем всё закончится. Тётя Марьяна, а вы завтра придёте новую сказку рассказать?

– Не буду обещать. Не знаю, Коля. А вы сами не боитесь по улицам ночью ходить? – перевела я разговор на другую тему.

– А чего бояться? Чему быть, того не миновать, – ответил Сеня.

– Зачем меня тогда пошли провожать, если, как ты говоришь, чему быть, того не миновать?

– А как не пойти? Не по-человечески как-то это. Неприлично.

– А-а, – улыбнулась я.

Впереди показалась калитка теперь уже моего дома. На небе не было ни облачка и луна ярко освещала дорожку. Сеня с сыном уже пошли обратно, а я, затворив калитку, собралась было направиться к дому, но что-то меня остановило. Слева в кустах явно кто-то был. Мозг судорожно соображал что лучше, позвать на помощь Сеню или успею добежать до двери. Я стояла и ждала, что будет дальше. Но ничего не происходило и я медленно направилась в сторону дома. Кусты зашевелились и, прихрамывая, оттуда вышла крупная собака. Я увидела, что передняя правая лапа сильно повреждена. То ли в капкан угодила, то ли ещё в какую-то ловушку. Не подумав, я кинулась навстречу. Собака оскалилась, обнажив длинные передние клыки, но, слабо зарычав, повалилась на бок. Я подбежала к ней и в первую очередь нащупала на шее пульс. Жива.

– Это хорошо, – с облегчением выдохнула я и побежала в дом за аптечкой. В бабушкином серванте был целый отдел с лекарствами, бинтами и другими аптечными средствами. Схватив бинты, зеленку и ножницы, я подумала, что неплохо было бы сначала промыть рану. Но вдруг, пока я тут буду воду готовить, пёс очнется? Значит, промою холодной.

Осторожно приоткрыв дверь, я увидела, что пёс так и лежит на земле. Хорошо бы посадить его на цепь. Безопаснее было бы все-таки. Но цепи у меня не было. Я медленно подошла к нему, опустилась на колени и, быстро обработав рану, туго обмотала бинтом.

Напоследок я погладила пса по голове, приговаривая:

– Ох, и досталось же тебе, бедняга. Как тебя так угораздило?

Звонить Маше с Сеней было уже поздно и я решила оставить этот вопрос до завтрашнего утра и легла спать. Снова беспокойные сны. Снова бабушка Лукерья. На этот раз она ничего не рассказывала, только улыбалась загадочно.

С утра первым делом я выглянула в окно, которое выходило на калитку. Собаки на земле не было. Виднелись только разорванные бело-красные бинты. Набрав Машу и быстро объяснив суть дела, я попросила их прийти ко мне.

Друзья пришли быстро. Сеня начал осматривать кусты, держа в руках дедовское ружье.

– А это зачем? – махнула я головой в сторону ружья.

– Мало ли. Для защиты, – сдвинув брови, ответил Сеня.

Маша с обеспокоенным лицом осматривала меня.

– Она тебя не тронула?

– Нет. Она почти сразу без сознания рухнула. Так жалко её стало.

– Непонятно, как пришла и куда ушла, – развёл руками Сеня. – С такой-то травмой через забор не попрыгаешь.

– Жаль, что ушла. Собаку бы завела себе. Та, что сама приходит, хороший знак, – заметила Маша.

– Только собаки мне и не хватало. Я бы оставила, но ведь я ещё не решила ничего. Мне в город нужно будет вернуться. Ой, не знаю, что делать, – ответила я.

– Сейчас же лето. В школе каникулы. Поживи здесь, а там видно будет, – предложила Маша.

– Тришка…

– Что? – переспросила Маша.

– Я бы Тришкой его назвала. Трифоном,– задумчиво сказала я.

– Ну, видно не судьба. За помощью пёс приходил. Оклемался и ушёл, – почесав затылок, сказал Сеня.

– Хорошо. Раз уж я тут задерживаюсь, подскажите, где продуктов купить можно? А то я с собой ничего не брала.

– Есть тут у нас магазинчик небольшой. Мелочи там можно прикупить, а завтра в Кулешово съездим вместе. Заодно тебе наш центр покажем, – улыбаясь сказала Маша.

Магазинчик был в десяти домах от меня. Купив хлеб, молоко, чай и сахар, мы пошли обратно. Друзья одну меня не отпустили и правильно сделали, потому что, возвратившись, мы увидели возле крыльца моего пса.

– Охо-хо! – присвистнул Сеня.

– Тришка! Вернулся! – крикнула я, отворяя калитку.

Не успела я опомниться, как прозвучал выстрел и собака метнулась на задний двор.

– Ты что делаешь, Сеня? – ошарашенно взглянула я на друга.

– Может и правда тебе лучше в город вернуться. Всегда мы тебя выручать не сможем. У нас свои дети есть, а ты, что ребёнок себя ведёшь, – ворчал Сеня.

– Но он же ничего нам не сделал! – непонимающе развела я руками.

– И Слава Богу! Иначе точно отправил бы на тот свет! А так я только попугал. В воздух выстрелил. Видимо сильно прижало, раз к людям вышла.

– Так это не он, а она?! – удивилась я.

– Да, Марьяна. И тебе очень повезло. Если бы не травма, от тебя могли только косточки и остаться.

– Косточки?! От чего здесь собаки такие одичавшие?

– Собаки? Это волк! Вернее волчица, – сказал Сеня, немного повысив голос. – Вот поэтому и говорю, что лучше бы тебе в город вернуться. Пропадешь тут. Волка от собаки отличить не можешь!

– Сеня, не напирай. Сама решит. В конце концов, а мы для чего тут? Привыкнет, объясним, научим, – заступилась за меня Маша.