Ирина Ломакина – На Краю (СИ) (страница 5)

— Вы полагаете, на Антраците это так просто?

— Не сложнее, чем везде, — я пожал плечами. — Если места знать.

Бовва усмехнулся.

— А вы не так просты, капитан. Не подскажете, куда обратиться?

— Обойдетесь, — буркнул я.

— Конечно, обойдемся, — спокойно сказал Бовва. — Информация распространяется со скоростью звездолета, а это очень, очень медленно. Высадите нас на какой-нибудь людной планете, куда пока не добралась полиция Союза и где мы сможем затеряться. Или мы уйдем прямо сейчас. Разберемся как-нибудь и без вашего участия.

Он цепко смотрел мне прямо в глаза, и я понимал: мне его не обмануть. Он уже догадался, что мне дорога моя репутация, моя работа и моя свобода, и я сделаю все, чтобы моих случайных пассажиров не нашли или нашли там, где не смогут связать со мной.

— Я отвезу вас на Алдан. А там посмотрим, — ответил я как можно холоднее.

— Спасибо! — Каждый раз его благодарность звучала как издевка. — И еще одна просьба, капитан. С корабля есть доступ в сеть Антрацита?

Я покачал головой. Доступ в сеть, разумеется, был, но я не такой идиот, чтобы разрешать этим доступом пользоваться.

— Я всего лишь хотел почитать новости из Центра, — он снова усмехнулся.

Я показал на монитор:

— Поищите местное ТВ, здесь есть двадцатичетырехчасовой информационный канал плюс несколько союзных. Новости опаздывают всего на пару суток.

По лицу Боввы было ясно, что ему этого мало, но большего я предложить не мог. Он сухо кивнул и направился в каюту.

— Можете прогуляться в космопорт, там есть общественные терминалы. Пароль не нужен, — бросил я ему в спину. — Если не боитесь.

Я думал, он ответит мне что-нибудь язвительное, но господин Бовва не обернулся. Я пожал плечами и отправился наблюдать за погрузкой. Дыхательная маска все время соскальзывала — кажется, я повредил ремень, пока занимался ремонтом. Грузчики косились на меня с неодобрением, наблюдая, как я, придерживая одной рукой респиратор, другой пытаюсь руководить их действиями. Наконец этот кошмар закончился, и Горчаков увез меня в бар, отмечать окончание тяжкого труда.

— Дай сюда, — сказал он, едва мы вошли в жилую зону.

Он отнял у меня маску, что-то там подправил, подкрутил и протянул мне.

— Ты слишком легкомыслен для звездолетчика, — сообщил он. — Разве тебя не учили, что кислородная маска иногда спасает жизнь?

— Учили, — согласился я. — У меня даже целый скафандр есть. И инструкция, в каких случаях его надевать. До сих пор мне не пришлось ее применять. А на планетах с нормальным воздухом я вообще хожу без маски, представляешь? Такое бывает.

Горчаков рассмеялся:

— Так выпьем же за пригодные для людей планеты! Раз уж они бывают.

— Тогда второй тост — за космический вакуум, — хохотнул я. — Он уж точно бывает, без сомнений.

Мы чокнулись и выпили и за то, и за другое. А потом за тех, кого с нами нет и уже не будет — не чокаясь, по древней традиции. И я почувствовал, как напряжение последних дней меня отпускает. Должно быть, организм приспособился к существованию в моей жизни двух новых раздражающих факторов — Филиппа и Анны Бовва. В конце концов, я был космическим пилотом и каждый день рисковал жизнью, не задумываясь об этом. Теперь я рисковал еще и свободой. И контрактом. И «Птахой». Но постепенно начал привыкать и к этому.

4.

На «Птаху» я вернулся глубокой ночью, но не успел запереть дверь рубки. Заверещал зуммер. Я кинул взгляд на экран — под аппарелью стоял Женька, неузнаваемый в дурацкой кислородной маске. Вздохнув, я опустил аппарель и спустился вниз. Приглашать его в гости я по-прежнему не собирался. К счастью, он был все на том же прокатном авто. Мы сели в машину.

— Я уже пьян и пить больше не хочу, — сообщил я, снимая маску. И тут заметил, что Женька вовсе не похож на человека, который приехал пригласить меня на вечеринку. — Что-то случилось?

— Не уверен, — ответил он. — Но я все же решил тебе сообщить. Мы пили только что с одним парнем, он сегодня вечером прилетел с Красного Неба. Ты ведь как раз оттуда, я не путаю?

— Не путаешь, и что? — мне показалось, что я задыхаюсь, хотя в машине было достаточно воздуха.

— Там высадился полицейский десант. Я прикинул по времени — почти сразу после того, как ты улетел.

— А я причем? — холодно спросил я. Мне очень не нравился испытующий Женькин взгляд и дрожь в собственных руках. — Погоди! Как этого — десант?

— А вот так. Мы тоже очень удивились. Но ему незачем врать. Проверяли все корабли, вывернули наизнанку космопорт. Искали двух преступников, как они сказали. Эти двое несколько недель жили в портовой гостинице, а потом исчезли. Похоже, улетели, хотя ни одного пассажирского корабля на космодроме в это время не было. Кроме твоего. Ты случайно не взял их, а, Леха? Леха, очнись! Это был ты, да?

— Нет, — онемевшими губами сказал я. — Я их не взял. Отказался. Улетели на грузовом, делов-то.

Я расспрашивал о них, вертелась в голове мысль. Это многие вспомнят — диспетчер, бармен. И, разумеется, не станут скрывать.

— Полицейские составили список всех кораблей, которые улетели за это время с планеты, и сказали, что проверят каждый корабль, слышишь, каждый! А значит, и твой. Видно, эти преступники натворили что-то очень серьезное. Я уверен, именно из-за них отменили рейсы. Наверное, их ищут по всему Краю.

— Наверное, — я слегка пришел в себя. — Спасибо, что предупредил. Я их не брал, но к допросу лучше быть готовым. — Я потянулся к двери.

— Маску надень! — напомнил Женька.

Захлопнув дверцу машины, я оглянулся. Женька смотрел на меня встревоженно и сочувственно. Он мне не поверил, вдруг понял я. Но и помощь не предложил. Впрочем, он прав. Мне уже ничто не поможет. Меня будут искать в первую очередь, и крейсер с Красного Неба вот-вот будет на орбите. Не многовато ли союзных полицейских для маленького Антрацита? Я попытался усмехнуться, но у меня не получилось.

Как во сне я поднялся в рубку, вытащил пистолет из ящика под панелью управления и постучал рукояткой в дверь пассажирской каюты.

Филипп Бовва открыл и моментально догадался о том, что случилось.

— Успокойтесь, капитан, — сказал он. — Вы сами сказали, что не можете нас убить.

— Зато я могу вышвырнуть вас с корабля немедленно! — прошипел я. — Наш контракт был выполнен в момент прибытия на Антрацит. Вы мне заплатили. Я вам ничего не должен. Убирайтесь!

— Что случилось, капитан?

Он прекрасно видел, что меня трясет. А у меня никак не получалось взять себя в руки. Я опустил ствол, прекратив позорно махать им перед носом Филиппа Боввы.

— На Красном Небе побывал полицейский десант и искал там вас. А теперь ищут всех, кто мог увезти вас оттуда. И я, очевидно, первый в списке.

— Вон оно что… — Бовва чуть отступил от двери. Каюта была такой крошечной, что пятиться дальше было некуда. Я остановился на пороге. Анна села на кровати, запахнула на груди просторную рубашку и посмотрела на меня с непонятным выражением на лице, какой-то смесью тревоги и вызова. Мне опять показалось, что она ведет себя как-то странно. Может, наркотики? И весь сыр-бор из-за нее?

— Вас не должны найти на моем корабле, — сказал я срывающимся голосом. — Я предпочел бы и сам убраться отсюда, но это бесполезно. Рано или поздно они меня догонят. Так что пусть проверят и убедятся, что никаких пассажиров на Красном Небе я не брал.

— Куда же мы пойдем? — удивленно спросил Бовва. — Во всех гостиницах просят документы. Да и где скрыться в городе под куполом?

— Мне плевать! — Это был уже крик.

— Я понимаю ваши чувства, — заговорил Филипп с издевательским сочувствием. — Но если нас схватят на Антраците, полиции не составит труда понять, кто именно нас сюда доставил. Что-то других кораблей с Красного Неба я тут не наблюдаю.

Я понял, что он прав. Только что прибывший капитан, поделившийся с Женькой информацией, был не в счет, его проверили. Я застыл на пороге, прекратив бездумно махать пистолетом. Анна хихикнула. Ну точно идиотка. Я бросил на нее быстрый взгляд. Она сдула челку со лба и подмигнула мне. Я покраснел, но не от смущения, а от стыда за свою истерику.

— Пойдемте в кают-компанию. Там поговорим, — предложил Бовва.

Я кивнул и попятился, давая им дорогу.

— Вы меня обманули, — заговорил я, когда мы устроились за столом в кают-компании, будто на военном совете. — Не дали себя зарегистрировать на подлете. Это была моя главная ошибка. До этого момента я мог смело заявлять, что ничего не знаю и ни в чем не участвовал, что бы вы не натворили.

Отец и дочь Бовва как-то нехорошо переглянулись, но я решил не уточнять, в чем именно они со мной не согласны.

— А теперь поздно! — закончил я свою мысль. — Я провез вас тайком, укрывал на корабле. Я уже соучастник. И не меньше вашего заинтересован, чтобы союзная полиция не нашла вас ни здесь, ни вообще.

Они синхронно кивнули, соглашаясь с ходом моих рассуждений. И даже не возражали, что специально поставили меня в такое положение!

— Сами подумайте, капитан, — заговорил Филлип. — Где можно скрыться так надежно, как на подобном корабле. Вы летаете по всему Краю, нигде не задерживаетесь надолго, не обязаны декларировать пассажиров. Вы вообще мало что обязаны делать, как бы вы тут не жаловались на полицейский произвол. Вы идеальное прикрытие. Мы не могли им не воспользоваться. Но насчет соучастия вы зря так переживаете. Мы вас заставили, это было принуждение. За это не судят.