Ирина Лисовская – Солнечная. Будешь моей! (страница 7)

– Марк, давай уже без «Викторовича». Нет здесь нигде зарядки, смирись и иди подои мне козу.

Пока он медленно переваривает ценное указание, подхожу к нему и услащаю момент:

– Я в тебя верю, ты справишься! – хлопаю по плечу, как давнего друга перед важным стартапом.

И сбегаю, пока еще могу сдерживать в себе смех. Но разве могу я пропустить шоу? Нет!

В коридоре взгляд сам опускается на чистые галоши, предназначенные для гостей, если те захотят «пообщаться» с животными на моей мини-ферме. Жалко становится столичного раздолбая и его брендовые ботинки, поэтому хватаю галоши и иду прямиком к Марку. А он так и стоит на одном месте, как потерянный турист посреди сафари: руки в карманах штанов, спина прямая, а на лице – сплошное разочарование.

– Держи, – протягиваю ему обувь.

Хмурится, пока рассматривает галоши, но когда поднимает на меня взгляд, полный недоумения… то у меня складывается ощущение, что гранату без чеки ему подсунула.

– Это… что? – ну, серьезно?

Закатываю глаза аж до луны:

– Обувь, Марк. На ноги надевается, – невинно поясняю, а он уже едва не сжигает меня глазами, как инквизитор ведьму.

– Не делай из меня идиота, – отмахивается, – у меня есть обувь, зачем мне эти галоши?

Указывает на модные ботинки, которые вчера пережили не лучшие времена. И я молча смотрю на туфли именитого бренда, мысленно напевая им похоронный марш.

– Марк, – начинаю медленно, чтобы до него дошло, – ты уже забыл, как вчера вступил ими в… – не дает договорить:

– Ладно, – сдается, забирает у меня галоши двумя пальцами, будто жабу берет.

Переобувается и, пока с задумчивостью рассматривает ноги, уношу его ботинки в дом, от греха подальше. К сараю Марк подходит нерешительно, все еще с долей скепсиса и явного замешательства. А я уже в предвкушении веселья мысленно потираю ручки.

Галантно, как швейцар, открываю перед гостем дверь, и на нас тут же пялятся четыре пары глаз. Марк морщится – запахи тут, конечно, не для городской неженки, но все же и не так плохо, как могло бы быть. Я вовремя за ними убираю!

– Вон ту надо подоить? – уточняет, словно все еще хочет услышать от меня, что я пошутила.

Козел Степан на наглое заявление Марка явно насторожился – вон как глаза вылупил, будто уже задумал боднуть столичного пижона прямо между ног.

– Хм, – делаю умный вид, стараясь в который раз за утро не заржать. – Если ты решишь подоить козла, то максимум, что получишь – это пару капель. И явно не того, что нужно.

Я максимально спокойна и вежлива, даже указываю Марку, где стоит моя милая козочка Дуся – с другого бока от него.

Обернувшись, Марк рассматривает козу, затем козла и просто трясет головой. Не видит разницы, но и не спорит. Не ругается, что странно, и даже не дерзит. Как-то… не к добру!

Вижу, как козел Степан уже едва не рычит, чуя конкурента или еще чего хуже. Копытом бьет, и, клянусь, у Марка сейчас вся жизнь перед глазами пронеслась – вон как побледнел за секунду и в сторону шарахнулся. А может, и мысленно завещание составил.

– Степан! – шикаю на него, а то совсем уже охамел в последнее время. – Хочешь, чтоб на мясо тебя пустила?

Не хочет – затыкается и пятится назад, буквально сливаясь с текстурами сарая.

Но он тут не единственный, кто не хочет принимать горькую судьбу:

– Соня… – раздается над головой тихий, но твердый голос. – Я на это не подписывался.

Пинает ногой ведро, будто злость на нем вымещает. Оно бренчит и падает, но не испаряется, как и вся сложившаяся ситуация.

Нет уж, дорогой мой Марк Викторович. Хотели безудержное веселье? Получите – распишитесь!

– Работай, Марк, – хлопаю его по плечу, а второй рукой пихаю в спину, подталкивая к козе.

И он подходит, а на лице огромными буквами мигает: «Я правда собираюсь ее доить?». Что забавно, даже без моей подсказки находит низкий стульчик в углу и нелепо усаживается на него около Дуськи. Такой огромный, что скручивается, бедняга. В рубашке и с галстуком, который зачем-то напялил, Марк кажется лишним тут. Неестественным, как сгенерированная картинка ИИ. Глюком в слаженной системе.

Но все же протягивает руку, а коза с любопытством тянет морду к его галстуку, просто чтобы понюхать. Еще бы, когда в ее сарае снова будет благоухать духами Пако Рабан?

Испугавшись, что Дуська погрызет его галстук, Марк тут же отпрыгивает с нервным криком, как кот от огурца. А мне под рукой только телефона не хватает и ТикТока – такой кадр пропал!

– Она чуть не укусила меня! – слова нервным эхом разлетаются по сараю. – Ох, бедняжка, – посмеиваюсь и добавляю примирительно: – Дуся просто понюхать хотела, ты для нее новый человек, прояви терпение.

Признаться, я ждала, что Марк сдастся и сбежит еще до того, как мы войдем в сарай. Но он, кивнув, упрямо снова усаживается, будто не хочет проиграть, и плевать в каком деле. Упертый!

И уже в следующую секунду с восхищением наблюдаю, как он, отбросив предубеждение, закатывает рукава, даже трет пальцы, словно согревает их перед тем, как прикоснется к вымени. И, наконец, снова тянется к Дусе рукой, но всё делает неправильно. Подхожу ближе и склоняюсь к мужчине, чтобы правильно разместить обе его ладони и помочь, как вдруг всё летит за секунду к чертям.

Коза, предательница, дергается, отчего Марк вскакивает, спешно пятится назад, а я не успеваю отскочить и в итоге оказываюсь прямо в руках у мужчины. Сердце замирает в тот же миг. Мы так близко друг к другу, что ощущаю на щеке его горячее дыхание, но сама не дышу. Зато слышу, как мужчина нервно сглатывает, и дрожу в его руках, как заведенная игрушка.

– Ты в порядке? – хмурит брови, но голос – боже!

Меня прошибает похлеще, чем от тока. Нежный, с каплей тревоги и хриплыми нотками.

Марк удерживает меня, чтоб не упала, и я хватаюсь обеими ладонями за его рубашку, как за спасительный круг посреди океана. Хотя мне страшно, но поднимаю взгляд и тону в цвете глаз, в которых медленно плавится молочный шоколад. Глаза слишком открытые и страстные, до помутнения рассудка. Марк смотрит на меня не как на фермершу-издевательницу, а как на женщину. Красивую и обаятельную. Единственную, что способна достучаться до его души.

– Я… в порядке, – выдыхаю и не понимаю, отчего голос вдруг стал хриплым.

– Соня… – срывается с его губ так нежно и резко, что невольно бьет по воспоминаниям. – Мне кажется, или твоя коза… ревнует?

Не дав мне и минуты насладиться моментом, она блеет прямо возле наших ног, требовательно стуча копытом. Ревнует? Но кого к кому? Не выдерживаем оба и хохочем, но искра, что пробежала между нами ранее, так и остается висеть в воздухе – так, что аж дышать сложно.

Не думала я, что Марк может быть настолько опасно притягательным. И что хуже – я совсем не против оказаться в его руках. Иначе почему до сих пор мы стоим в обнимку, как влюбленная парочка?

Первой выпутываюсь из теплоты объятий, да и Марк с вежливым покашливанием отходит прямиком к Дуське. Мне неловко до пунцовых щек и, не находя ничего лучше, хватаю ведро. Немного неуклюже из-за вспотевших ладоней, едва удается удержать его, и всё это под пронизывающим до кости взглядом Марка. Подхожу к нему, но мнусь на месте, не зная, куда себя деть. Нервничаю какого-то фига, будто это я впервые вижу козу и собираюсь ее доить.

– Давай… – голос охрип, прочищаю горло и отвешиваю себе воображаемую оплеуху. – Вместе.

Плохая была идея! Я думала, меня это отвлечет, а в итоге… Склоняемся одновременно, и Марк задевает меня плечом, но сразу второй рукой придерживает за талию, чтобы я не свалилась или не потеряла равновесие.

Первой кладу руки на вымя. Я слишком натянута и сосредоточена, но когда Марк накрывает своими ладонями мои, то теряюсь в пространстве. Сердце из-за его близости стучит гулко, отдаваясь в ушах барабанной дробью. Доим Дуську почти синхронно, но, хоть убей, не вижу перед собой ничего – картинка плывет перед глазами.

– Это… – звучит интимно над ухом, задевая все мои нервные окончания и оголяя их, – довольно забавное занятие.

Глава 8

Хриплый смех заполняет собой сарай и окутывает меня нежным коконом. Не вижу, но чувствую, что уже не я дою козу, а Марк. Да так ловко, словно он доярка в пятом поколении. И Дуся совсем не против – стоит смирно, даже не шелохнется.

В эту минуту мне уже совсем не до смеха, я обыграла саму себя, черт возьми! Но если опустить предвзятость, Марк не побрезговал ни мной, ни козой. Ни отелем, что явно встал ему как кость в горле. Можно сказать, гляжу на него теперь иначе – с интересом и задумчивостью. В профиль он мне опять кажется знакомым. В мозгу царапает воспоминание, но оно растворяется после победного хмыканья Марка над ухом.

Как только заканчиваем доить, прячу воображаемые колючки и улыбаюсь искренне, реально всем видом показывая, что мужчина – молодец. Но вслух, конечно же, ничего не говорю. Зазнается еще!

– У тебя такой вид… – смотря на меня, он щурится, будто я луч яркого солнца, – словно я прошел некую проверку.

Кивает на ведро с молоком и козу, а мне нечего сказать. Я его не проверяла, просто хотела немного проучить, но сама угодила в ловушку. Глупо получилось.

– Вообще, – выхожу первой, уж слишком душно стало в сарае, хочу глоток свежего воздуха, – подоить козу – это своего рода развлечение на моей ферме. Дуся – спокойная и милая козочка, чего не скажешь о Степане.