Ирина Лисовская – Развод! Я сама так решила (страница 8)

От его саркастического смеха у меня больно царапает на сердце, будто снова из норы выползла дикая кошка. Кромсает там все, а я ее большая когтеточка. Проглатываю возмущения, потому что речь сейчас не о Соне. А о ее словах, сказанных с твердой решимостью мне пять лет назад. Все ее называли дурой, призывали подумать хорошенько, закрыть глаза на крошечную прихоть мужика. Мол, ну кто в наше время не гуляет налево?

Но, правда в том, что Соня упрямая и прямолинейная. Ушла с гордо поднятой головой, даже когда адвокат бывшего мужа оставил ее ни с чем. Не пала духом и продолжила жить дальше, только в мужиках разочаровалась окончательно.

– Хочешь повторить ее судьбу и укатить в глухое село крутить свиньям хвосты?

Пытается колоть меня язвительностью, как острым жалом пчелы, но меня таким не пронять. Я уже все решила в тот момент, когда увидела его на секретарше. Тем более, нечего спасать, давно пора было признать, что наш брак пал смертью храбрых. Дома нет тепла и уюта, спим мы в одной кровати как два соседа – целомудренно. Вероника меня и вовсе ни во что не ставит, считает собственной прислугой. Так ради чего? Бизнеса? Даже если Сашка каким-то чудом уволит с поста стратегического директора, я не пропаду!

Да, будет сложно и больно бросать то, во что вложила душу, но жить ради этого с изменщиком не буду! Да я лучше, как Соня, останусь с голой задницей. Пусть окружающие хоть тысячу раз скажут, что я больная – плевать.

Понимаю, что дальше разумного диалога не будет, встаю и ухожу, успеваю пройти каких-то жалких десять шагов. Теперь уже его слова летят мне пулей в спину и насквозь пробивают грудь:

– Ну и кому ты нужна, если родить не можешь? Тебе уже тридцать три, а не двадцать. Ты простроченный товар, Мирка!

Насмешливо, почти ликующе. Бьет прямо в цель, раня меня и вновь напоминая, что я поломанная кукла. Нет для нахала ответа, внутри и так творился хаос со вчерашней ночи, а воспоминания шестилетней давности буквально выворачивают наизнанку. И хоть колючая слеза успела скатиться по щеке, мой голос все еще тверд:

– Если я захочу родить, – выпаливаю равнодушно, пряча эмоции и запечатывая их на семь замков глубоко в себе. – То сделаю ЭКО.

Новая порция смеха разносится по дому так же стремительно, как отвратительные запахи сгоревшей выпечки. Почему я все еще стою и слушаю мужа?! Меня будто к полу гвоздями прибили, блин! И он издевательски продолжает добивать меня:

– Дай угадаю – ЭКО для Арсеньева?

– Что? – сощуриваюсь и просто… закрываю на секунду глаза от усталости. Тру пальцами переносицу. – При чем тут Арсеньев, боже…

Я говорила об ЭКО лично для себя, имея в виду донора из базы, но не смею поправлять Сашку, иначе услышу еще больше унижения в свой адрес. Хватит с меня на сегодня! Только муж нифига не отстает, жалит и дальше, будто видит в этом изощренное удовольствие:

– А ты думала, я ничего не узнаю, дорогая женушка? Да весь офис на ушах стоит! Строят предложения, почему это тебя конкурент до работы подвед. И заметь, я тебе ни слова не сказал, закрыл глаза и сделал вид, будто ничего не знаю. А ты на мою шалость взбеленилась сразу – развод! Ну считай, что мы квиты. Ты мне изменила, а я тебе.

Смеяться хочется от его «оправданий», но так и стою между коридором и гостиной со скрещенными на груди руками. Молчу, потому что нет подходящих слов. Арсеньева приплел, как удобно!

Но Сашка молчать не может, ему жизненно необходимо лидировать в спорах:

– Или, уходя от меня, ты в серьез надеешься заменить умершую жену Арсеньева? Так у меня для тебя плохие новости – он никого не видит в роли своей жены, о чем и распинался недавно в интервью.

Значит, Арсеньев одинок, поэтому он без проблем в тот день привез меня домой, ничего и никого не стесняясь. Хотя мог бы сразу в больницу! Но по какой-то причине не сделал этого.

– Знаешь, – говорю и широко ухмыляюсь, а Саша хмурится, – не изменяла я тебе, но после твоих нахальных слов аж зачесалось в одном месте запрыгнуть в койку Глебу. Саш, ну прими ты уже правду – я тебя застала на любовнице. Это все, конечная нашего брака.

Теперь точно ухожу – беру сумку, на автомате кидаю в нее ключи от дома и обуваюсь. Только и успеваю щелкнуть замком, как меня мигом отрывают от двери. Ледяные пальцы мужа с болью впиваются в нежную кожу на руке. Он намеренно причиняет мне боль, может, хочет образумить?

Оборачиваюсь к нему и швыряю взглядом упрек, пытаюсь оторвать от себя пальцы, но тщетно.

Глава 9

– Отпусти! – шиплю и царапаюсь, как кошка, но эффекта ноль.

Удерживает, гипнотизирует презрением, будто я реально виновата во всем, что с нами происходит. Дурно до потемнения перед глазами от Сашкиного взгляда, он будто кровью налился, еще никогда не видела мужа таким… яростным. Мелкая дрожь волной прокатывается по коже, но сохраняю видимое спокойствие и просто жду. Не провоцирую, потому что понятия не имею, с чем могу столкнуться. А Саша в реальности кипит: лицо побагровело, а поджатые с бешенством губы белее мела. Вены на шее вздуты, да и дышит урывками.

– Саш… – голос дрогнул, как и я сама, ведь не нашла слов.

– Только посмей выйти из дома и ты тру…

Он вовремя затыкается, и мы оба отшатываемся от двери в тот момент, когда Ника переступает порог дома. Музыка в ее наушниках на максимум, поэтому дочь шарахается в панике, замечая нас в замершими в углу. Застыли статуями, будто мы два героя игры в кальмара – одно неверное движение и смерть неминуема.

Дочь смотрит на нас с Сашей, щурится, явно не понимая, что происходит. Заостряет внимание на моей руке, которую ее отец удерживает, применяя силу. Ника удивленно моргает, стаскивая наушники на шею.

– А вы чё тут делаете?

– Иди в комнату, – почти рявкает Сашка и спешно добавляет: – Мы тут с твоей мамой сами разберемся.

На слове «мама» Ника морщится, но просьбу отца, если ее можно так назвать, выполняет безукоризненно.

Оба провожаем ее взглядом и, когда дверь в комнату с грохотом закрывается, я вздрагиваю.

Мысленно возвращаюсь на пять минут назад и буквально захлебываюсь в ярости, что уже течет ядом по венам. Что там муж хотел мне сказать? Если я выйду из дома, то я… труп?

Ну, нет! Угрозы – это перебор. Но, не успеваю ничего сказать, Сашка и мне команды раздает:

– А ты вали на кухню и готовь ужин, раз уж бездельничала все это время. И лучше бы тебе поторопиться!

Разум вмиг будто туманом обрастает, а тело переходит в режим автопилота. Осознаю, что происходит, лишь когда ушей касается звонкий звук пощечины, а ладонь ноет от удара.

Спешно моргаю, ведь перед глазами отчетливо встала пелена. Я… реально ударила Сашку? Да с такой силой, что расцарапала ему щеку обручалкой. Не чувствую ничего в этот момент: ни страха, ни вины, ни даже злости. Внутри тихо, будто я оглохла и перестала слышать звуки.

Шустро, пока Сашка все еще в немом оцепенении от моего поступка, снимаю кольцо и швыряю в мужа. Золото отскакивает от груди и с противным звяканьем падает на пол. Катится куда-то под… откос, как и моя жизнь, черт подери.

Убегаю из дома и так чертовски вовремя мимо проезжает пустое такси. Торможу его, спешно запрыгиваю в салон, мы сразу срываемся с места с оглушительным ревом. Вижу, как Сашка остался позади гневно размахивать руками, но мне плевать. Кажется, поганые поступки слишком превысили его лимит на сегодня. А кредит доверия резко упал к отметке минус пять.

– Куда едем? – уточняет водитель, а я понятия не имею, куда…

К родителям? Не хочу отвечать еще и на их бесконечные вопросы по типу: «а зачем» и «почему».

А своей квартиры у меня нет, ну как-то не додумалась раньше купить ее. Просто чтобы была на крайний случай. Дура! И что остается?

– В ближайший отель, – выпаливаю со вздохом, мужик только кивает в зеркало заднего вида.

Горько на душе, будто туда плюнули раз сто. Саша реально перешел все мысленные границы, показал себя с уродливой стороны! Еще и смел упрекать меня деньгами?!

А ведь, смешно, я реально ушла ни с чем, даже свои вещи не собрала, так и убежала, прихватив лишь сумочку с мобильником и кошельком. Смех по мимо воли срывается с губ, и я истерично хохочу на подрыве хреновых эмоций, не стесняясь водителя. Плевать, правда! Имею право! Меня только что цинично выбросили за борт в открытый океан без спасательной лодки. Барахтайся там теперь, Мира, и смотри не утони, пока будешь плыть к берегу!

Глеб

Отрываюсь от далеко не интересной беседы за столом ресторана и, сославшись на важный звонок, с облегчением покидаю закрытую вип зону.

Разговор совсем не важный, судя по тому, что звонят мне из сервиса друга. Но, тем не менее, принимаю вызов:

– Слушаю.

– Глеб Валерьевич, – пискляво тянет автомеханик, – тачка уже давно готова, но та дамочка что-то не спешит ее забирать.

– Какая тачка? – хмурюсь. – И при чем тут я до какой-то бабы?! – рывкаю в трубку, потому что уже и без того заведенный от пафоса внезапной встречи в ресторане.

И бедный паренек из сервиса Ромки ни за что получает словесных тумаков.

– Ну эта… как ее… ща! – чем-то гремит на заднем фоне и через минуту шокирует до вздыбленных волос на теле:

– Вот, она мне с ключами свою визитку сунула: Краевская Мирослава Анатольевна.

Фамилию специально «пролистываю», как неинтересный видос из тик-тока.

Мирослава…

Имя зацепляется в мозгу, как крючок в пасти рыбы. Секунду назад я был готов вырубить этот тупой звонок и вернуться к деловым лицемерам в зале, а теперь стою зависший, как старый комп.