Ирина Лисовская – Развод! Я сама так решила (страница 10)
Не успеваю поставить нахалку на место.
– Ах, точно! Сашка ее заблокировал еще утром, – подмигивает мне и хохочет, словно анекдот рассказала.
Что тут, черт подери, происходит?! Я едва не рычу в гневе, но сдерживаюсь. Не то место, чтобы вытряхивать правду. И не то время – Мира неадекват!
Пропускаю между ушей эпитеты, которыми она щедро посыпает всех мужиков на свете, будто сахарной пудрой кекс. Сам оплачиваю счет и в спешке подскакиваю.
Рядом с Мирой губительно настолько, что забываюсь на миг. Тепло от женского тела даже на расстоянии согревает меня и держит в тонусе, искушая ванильным ароматом, источаемым женским телом, будто гребанные феромоны пускает в ход простив слабого мужика. Чуть отшатываюсь, инстинкты молотом лупят в голову, что готов закинуть сладкую малышку на плечо и утащить в собственную берлогу.
– Вставай, – произношу твердо, на что у Миры нет шансов отказать.
Она послушно поднимается, но случайно цепляется за стол, лишь чудом не падает. Трясется, то ли от смеха, то ли от шаткости положения. Честно, я пытался держать дистанцию, но…
Ноги не слушают хозяйку, Мирослава спотыкается на ровном месте и мгновенно хватается за мою рубашку обеими руками, да так цепко, как за поручень в метро. Мы слишком близко, ощущаю горячее дыхание на губах. Миг… глаза в глаза… в которых четко вижу слезную мольбу: «Спаси меня!». Еле сглатываю, пытаясь разорвать зрительный контакт, от которого в прямом смысле искрит, но Мира хватко держит меня и не только за рубашку. Будто в душу ноготками вцепилась и держится так отчаянно, словно висит над краем пропасти. Эмоционально оголяется предо мной, когда одинокая слезинка все же скатывается по щеке.
Ай, к черту все! Приобнимаю ее и утаскиваю чужую жену из ресторана под офигевшими взглядами посетителей.
Глава 11
Возле тачки дышу урывками, но сладкий запах ванили коварно пробирается под кожу, и я пропитываюсь им насквозь, как сухой бисквит сиропом.
Скольжу руками по тонкой талии и мгновенно крышу сносит от того, как Мира в порыве злости бьет меня по руке ладошкой. Тянет с притворной яростью:
– Но-но! Руки про-о-о-чь!
Взбудораживаюсь какого-то черта, будто включаюсь в интимную игру. Завожусь по щелчку пальцев, чего со мной давно не случалось. А я всего-то прикоснулся к ее талии обеими руками, чтобы усадить неугомонную женщину в машину! Мотая головой и прогоняя слишком жаркие картинки, спешно отрываю дверь. Мира совсем не осторожно проскальзывает в салон, плюхается на заднем сидении и ей явно весело. В то время как я скриплю зубами от неудовлетворения. Да что за фигня?! Арсеньев, тебе баб мало?! Ну куда ты смотришь? Замужем она, так что остынь, старый хрен!
Даю себе ровно минуту, чтобы остыть и только после прыгаю в тачку.
– Ну и куда тебя вести? – спрашиваю скорее риторически, не ожидая внятного ответа.
– В отель! – бросает с вызовом, на что я просто закатываю глаза. – Из которого меня выгнали утром, – добавляет хитро и хихикает, как дурочка. – Сашка заблочил все мои карты, говнюк… Мне некуда… идти.
Последнее вырвалось тихо и едва различимо, но я будто настроен на волну Миры, поэтому слышу ее слова четко и ясно.
Буквально вжимаюсь в сидение, до боли стискивая руль, ведь что-то тут не так. Не спешу с выводами, а просто жду.
Минута…две… пять…
Не выдерживаю резко и оборачиваюсь. Мира разулась и, подтянув к себе колени, уперлась в них лицом. Сидит, как мышка, даже шелохнуться не смеет. Спряталась от проблем? Не разумно, но даю ей эту минуту на слабость.
И в который раз за вечер во мне вспыхивает яркое желание вытрясти душу из Краевского. С хера ли он заблокировал жене карты? Вспоминаю, как она поливала грязью еще в ресторане мужиков и осознание накрывает меня, как тяжелым одеялом – с головой.
Бросил? Изменил? Если так, то он полный кретин! И жестко ухмыляюсь, но про себя, незачем показывать, насколько меня радует его кобелиная натура. Потерять сейчас для Краевского Мирославу непозволительная роскошь, но я прямо горю изнутри, настолько хочу, чтобы они и правда разошлись. И дело не только в бизнесе, а в моральном принципе. Думаю, Мирослава заслуживает себе мужика получше Краевского.
Если информация, которую нашел Илья – правдива, то Мирославе тридцать три, а мне уже сорок три. Пенсия не за горами, а мне бес в ребро…
– Все карты на его имя, – лепечет вдруг, отвлекая меня от мыслей и сразу же словно оправдывает собственную глупость, – это ведь логично, что все общее, у меня и мысли не возникало, будто вот так произойдет однажды… верила ему…
Снова умолкает, стесняется говорить или боится, а мне уже плевать на Краевского с высокой колокольни. Просрал ты, Саня, и жену, и партнера по бизнесу. Хоть и знаю Миру всего ничего, больше по слухам о ней инфу собирал крупицами, но почему-то есть ощущение, что не простит она мужу такой финт ушами. А ведь расчет говнюка банально прост – отрезать кислород, чтобы жена сама к нему приползла. Причем за тем, что и так ей принадлежит! Он «умно» поступил с самого начала, карты на себя оформил, наверняка и бизнес не его, а матери, например. Ох, Мира, если надумаешь развестись, думаю, и делить у вас там нечего, уйдешь ни с чем. Слишком уж Краевский скользкий тип, знаю это не по наслышке. И грязное ведение бизнеса тому подтверждение. Знаешь ли ты, малышка, что творится у тебя под носом? Надеюсь, что нет.
Не спрашивая больше ничего, завожу тачку и забираю Мирославу себе. Пусть на одну ночь, но в голове уже строю далеко идущие планы.
Мирослава
Сквозь адскую головную боль и тошноту в сознание прорываются странные звуки. Бьют молотком по черепушке, что хочется взвыть. Да что там происходит? Ника на кухне тарелками гремит? Или Саша? Хотя, с чего бы им?
С трудом, но все же разлепляю сухие глаза и свет с окна сразу режет их беспощадно, что снова зажмуриваюсь со стоном.
А затем память издевательски возвращает меня в жестокую реальность. Сашка, измена, бумаги на развод.
Так, стоп! Все же разлепляю глаза и присматриваюсь к интерьеру комнаты. Не отель, ведь меня оттуда выперли утром, потому что не смогла расплатиться за номер. Медленно, но болезненно вспоминаю, как я со страхом давала одну за другой карты и все они в итоге оказались заблокированы. Спасибо девушке за стойкой, что хотя бы отпустила меня, а не вызвала полицию. Говнюк! Какой же ты, Саша, гнилой ублюдок, слов просто нет!
Да, я дура, раз много лет назад позволила мужу оформить все свои карты на его имя. Не могу сейчас припомнить, почему так вышло, но что-то связанное с нашим бизнесом. Я не стала вникать в суть, деньги приходили исправно, тратить я их могла, куда душе вздумается. До вчерашнего дня…
Просто повезло, что неделю назад я сняла наличку, остатком расплатилась за номер и ушла из отеля, чтобы не позорится еще сильнее.
Что потом? Потом, кажется, я окончательно сломалась. Сашка целый день обрывал телефон, пришлось выключить его, я тупо не желала с ним говорить. О чем? Снова ругаться? И так понятно, что карты он мне бы не разблокировал, потому что они средство манипуляции.
Так, ладно… что потом было? Кажется, я гуляла по городу до вечера и набрела на ресторан. Выпила немного… и дальше, как в тумане…
– Где я, черт подери?
Вижу, что на мне вчерашний костюм и выдыхаю. Значит, не все так уж печально, как могло быть. Отчаянно тру виски, пытаясь вспомнить подробности и кое-что прорывается сквозь плотный туман похмелья.
– Я правда была с Арсеньевым? – спрашиваю риторически и снова осматриваю спальню.
Обычная комната: кровать, шкаф, плазма на стене. Пастельные тона, ничего лишнего или кричащего.
Логических мыслей нет, есть только капля стыда и отвращение к самой себе. Кажется, вчера я слишком раскисла и выдала больше, чем хотелось бы. Точно припоминаю, как в машине прорыдала Глебу, что мне некуда идти. И он правда принял решение оставить меня у себя дома на ночь? Какая ирония!
Все же сползаю с кровати и выхожу из комнаты, даже не взглянув на себя в зеркало. Тянусь, как зомби, на живительный аромат кофе. Полцарства за кофе готова отдать, боже!
Узнаю лестницу и гостиную, безошибочно оказываюсь на кухне. Встречаемся взглядом с горе-киллером, он от неожиданности аж бутербродом давится. Нервно закашливается и спешно запивает чаем.
Я же вздыхаю. Как-то некрасиво, что ли, появляться перед ним вот так… Чувствую себя сейчас как одна из любовниц его бати, хочу оправдаться, но слова застревают в горле, что тут можно сказать? Дурацкая ситуация!
Я и сама не помню, как оказалась в доме Глеба.
– Теть… – вижу, что Илья сдерживает себя изо всех сил, но ребенок не выдерживает и срывается на дикий хохот. – Ну и видок… у вас… про-ро-сти-те…
Ржет как конь, а я морщусь, потому что голова квадратная с похмелья и каждый звук по ней проходится не хуже дрели. Все же киллер заражает и меня весельем, улыбаюсь ему, но улавливаю мельком свое отражение в отполированном металле холодильника.
Дергаюсь в испуге, будто призрака там увидела. Боже, кто ты, женщина, сгинь с глаз долой!
Присматриваюсь: туш потекла, тени размазались и засохли уродливыми пятнами по лицу, волосы и вовсе как после взрыва на макаронной фабрике. Да Илья еще мягко выразился.
– Где ванная комната? – выдавливаю из себя как можно невозмутимее.