Ирина Линер – Эмиграция по кругу (страница 5)

Потом муж продал уже порядком побитый Фордик за пятьсот евро своему приятелю, который, в свою очередь, отдал добивать жене. Она только что получила права, и тренироваться на хорошей машине было жалко. А после того, как она водить научилась, он кому-то дальше машину передал, тоже за пятьсот. Там ее следы и затерялись.

Караси и гринписовец

Дело было зимой, когда окрестные пруды на окраине города покрылись тонким льдом. Ну, как тонким… Там, где поглубже, прочность льда лучше было не проверять, а там, где мелко, до самого дна промерзло. Это я не просто так написала, для дальнейшего рассказа момент с промерзанием очень важен.

На днях я нашла в каком-то женском журнале рецепт приготовления карасей. Уже само название вызывало повышенное слюноотделение: «Караси сладкие жареные, тушеные в сметане». Тут как раз в наш русский магазин рыбу завезли. И карасей в том числе, что редкость. Как я потом сказала, лучше бы мы в тот день в магазин вообще не пошли, и караси чей-нибудь другой стол осчастливили. Но кто ж знал, что с ними столько возни будет?

Мы уточнили у продавца перед покупкой, точно ли они уже мертвые? Продавец сказал, что точно. В общем, купили свеженьких, положили в холодильник. На следующий день в субботу я достала их и бросила в раковину. В холодильнике дожидалась запотевшая бутылочка, сами знаете чего.

Но что-то пошло не так. Караси вдруг начали шевелиться и ожили! А чистить живого карася – это не то что мертвого. Я сказала, что не могу, и попросила мужа сначала их убить. А он, оказывается, тоже не может. Он вообще никого убить не может. Разве что комара, который на него покусится, о чем он мне немедленно и заявил. А я: «Ты же врач, ты вскрывал, когда учился!» А он мне на это ответил, что он врач, а не убийца. Возможно, у хирургов с этим проще, он же работал на тот момент невропатологом.

Но караси в сметане еще прочно сидели в его голове, и он пошел за помощью к соседу немцу. Тот был очень рукастым и, посмеиваясь, решал все наши проблемы с компьютером, мелкими поломками бытовой техники и так далее. Работал он в институте Макса Планка каким-то техником. Там он обеспечивал эксплуатацию разных приборов, чтобы ученые могли делать свои опыты. Он был уверен, что беспомощные ученые без него, ну просто никак! Муж ему подыгрывал, изображая такого же беспомощного врача, а он, будучи ярко выраженным нарциссом, снисходительно делал для нас все. Но соседа не было дома, и муж начал действовать сам. Если карасей не убить, то их надо хотя бы спасти!

Темнеет в декабре рано, на улице было уже хоть глаз выколи. Он пошел к ближайшему пруду и начал долбить лед в надежде запихнуть карасей в воду. Пруд находился в конце нашей улицы, но он почему-то поехал туда на машине, а не пошел пешком. Как чувствовал, что домой не скоро вернется. Лед был толстый и крепкий и не поддавался вообще. До дна уже почти продолбил, а воды все не было. Проходящий мимо немец подозрительно поинтересовался, что это Боря делает. Он ему честно рассказал и предложил рыбу в подарок. Немец испуганно шарахнулся и быстро растворился в темноте.

Со льдом в пруду ничего не выходило, караси продолжали трепыхаться в целлофановом пакете, требуя свободы. Тогда муж завел машину и поехал в Наунхоф, это в восемнадцати километров от нашего города. Там было озеро, где мы любили гулять по выходным. Глубокое и большое, замерзнуть не должно.

Ледок там, конечно, был, но тонкий. Муж его легко разбил, выпустил в озеро карасей и довольный вернулся домой. Я его поняла, сама бы так поступила. А что мы ели в тот день на ужин, я уже не помню.

Кстати, это не единственный случай спасения животных на моей памяти, есть еще что вспомнить. Например, как-то зимой мы нашу собаку в туалет возили на то же озеро. Было это под Новый Год, буквально за два часа до его наступления. Собака наша – бежевая дворняжка по имени Чани, страшно боялась салютов. Настолько, что из дома выходить не хотела и от страха в туалет сходить отказывалась – ни по-большому, ни по-маленькому. Да что там Чани! У нас овчарки в подъезде срались от ужаса! А в Германии стреляли тогда не по-детски: начинали за два дня до Нового года, потом палили всю праздничную ночь и два дня после. Хотя официально, конечно, можно только в Новый год бабахать. Поэтому мы понимали, что если сейчас собаку куда-нибудь в тихое место не отвезти, то мы потом за нее сильно переживать будем. Повезли, успели. Только она все свои дела сделала, и там бабахать начали!

Я мужа после этого гринписовцем называю, а он говорит, что зря, не такой уж он и гуманный. И предложил за три дня до следующего Нового года вообще собаку не кормить! Чтобы ей было легче пережить это полное стрессов время.

Мама в мухоморе

В нашем с мужем ближайшем окружении появились новые люди: Оля и Андрей. Работа у них такая, что то и дело приходилось переезжать, и страны они меняли чаще, чем иные люди квартиры. Каждая страна дарила свой спектр эмоций, но настоящий культурный шок приготовила Голландия.

Они только что закончили делать ремонт в недавно купленной квартире и принялись за уборку. Наводит Оля порядок на балконе и видит в одном из ящиков с землей незнакомые белые веточки. Балкон граничит с соседским, ящик придвинут вплотную к общей перегородке. Оля пожимает плечами и принимается самозабвенно выдергивать насаждения. Ломает их и в мусорный мешок засовывает.

Вдруг на балкон выбегает сосед и начинает что-то орать. Сначала на голландском языке, затем – на английском. И понятно, что человек в отчаянии! Что у него какое-то горе! Оля не то что бы не понимает языка, но не понимает ситуации. Зовет в панике мужа, потому что сосед этот – человек странный. Живет один и в трусах на балконе сидит часто.

Услышав зов супруги, муж приходит и спрашивает: «Чего тебе, мужик, надо?» Сосед начинает что-то эмоционально объяснять, и до них постепенно доходит, что тот по веточкам убивается. Что это его веточки, и что они ему очень дороги. Но что они делали в чужом ящике на чужом балконе, было все равно непонятно.

Андрей утешает соседа:

– Да не расстраивайся ты так, хочешь, я тебе заплачу? Сколько они стоят: тридцать евро, сорок? – и за деньгами идти собирается.

– Ты не понимаешь! Они мне по-другому дороги! Вы их не выбросили?

– Нет вроде.

Андрей достает поломанные веточки из мусорного мешка и протягивает соседу через изгородь. Мужик уходит, возвращается с изолентой, и начинает реанимировать свое добро. Андрей не выдерживает и просит объяснить, в чем, собственно говоря, ценность веточек?

– Веточки – это ограда.

– Какая ограда?

– Ну, как на кладбище. Мама у меня здесь похоронена, – и показывает на большой керамический мухомор, стоящий в углу балкона, – Горшка с землей у меня нет, вот я в вашем ограду и сделал.

Инцидент был вроде как исчерпан, но выходить на балкон Оля с тех пор опасается. Потому что там – мужик в трусах и мама в мухоморе!

Русские соседи с точки зрения одинокого голландца

Люди вообще существа странные, а уж за границей – через одного с чудинкой. Как правило, я эгоистично рассматривала эти странности со своей точки зрения, а не так давно узнала, что о нас думают местные жители.

Живет неподалеку от нашего дома один голландец. Как он говорит, – с мамой. Не женат, друзей нет, но с людьми при случае все-таки общается. Так вот что он о себе рассказал… Дальше – от первого лица.

Жизнь моя до недавнего времени текла размеренно и спокойно. Приходил с работы, ужинал, слушал музыку, читал на балконе. Пока в соседнюю квартиру не вселилась семья иностранцев – русские. Вроде приличные люди, но собака у них дурная: маленькая и все время гавкает. Я сначала терпел, а потом в ответ лаять начал. Думал, привыкнет ко мне со временем, успокоится. Или хотя бы охрипнет. Прохожу мимо их двери, лаю негромко и иду дальше. А та аж из себя выходит, несмотря на вопли хозяйки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.