Ирина Лейк – Зелёные против «зелёных» (страница 28)

– Но вдруг он будет уделять нам меньше времени? – испуганно пискнула фиалка Наталка. – Я всё равно волнуюсь.

– У каждой медали две стороны, – задумчиво произнёс бонсай Покусай.

– Что ещё за медаль? – заволновались фикусы Вениамин и Валентин. – Юра собрался на соревнование? Вы с ним опять едете на выставку?

– Это такое выражение, – пояснил бонсай Покусай. – Его все знают. Кроме вас, видимо, потому что вы только носитесь туда-сюда вместо того, чтобы учиться и самосовершенствоваться. Но я не об этом. Я считаю, что не нужно волноваться, нужно думать о хорошем. У Юры прекрасное настроение, он счастлив: вы же видите, ему даже всё равно, что горошек, что полоска. Так что, я думаю, мы только выиграем от того, что у нас появилась Анюта. Она вполне может оказаться полезной.

– Точно! – плотоядно прищурился плющ Хвощ. – Как же мы сразу не догадались! Вот спасибо тебе, Покусай! Конечно, от неё может быть сплошная польза. Например, можно будет сказать Юре, что Анюта хочет на день рождения или на Восьмое марта новый увлажнитель и удобрения с настоящим куриным помётом! Ням-ням! – мечтательно сощурился он. – Вкуснятина!

– И муху! – подхватил венерина мухоловка Жорж. – Обязательно скажем Юре, что Анюта хочет в подарок муху!

– Да вы в своём уме? – рявкнул на них кактус Кирилл. – Ну какая девушка может захотеть в подарок куриный помёт и муху?

– Юрина, – сказали все хором. – Юрина девушка непременно захочет!

– Ой! – сказал Юра, который опять вернулся в комнату, на этот раз уже с грунтом в горшке. – Я же совсем забыл. Анюта просила передать вам очень вкусную подкормку! – Он поставил горшок на стол и вытащил из кармана пузырёк. – Это очень полезные удобрения. Из Японии!

– Ух ты! Ура! Как здорово! – закричали все, а бонсай Покусай расплылся в довольной улыбке.

– До чего же она милая, эта Анюта! – всплеснула листьями Розалия Львовна. – А у нас в регистратуре часто говорили, что путь к сердцу мужчины лежит как раз через… – она замялась, но лимон Филимон быстро ей помог:

– Через его растения!

– Да ну вас! – отмахнулся от них Юра и ужасно покраснел. – Просто Анюта очень заботливая.

– И красивая! – закричал из аквариума лотос Сушил. – Ай какая красивая! Ай-лала-лала-лай! Купи ей рыбу! Рыбу покупай!

– Простите, что я вас перебиваю! – позвал из своего горшка гиацинт Василий. – Я понимаю, что у вас очень важный разговор, но я всё-таки хотел спросить: Юра, а когда мой друг вырастет? Мне так хочется поскорее с ним поговорить.

– Скоро, – кивнул ему Юра. – Довольно скоро. Но, конечно, тебе придётся немного подождать.

– Да уж, придётся потерпеть в нашей компании, – обиженно хмыкнул нарцисс Борис.

– Раз мы не годимся в настоящие друзья, – вздохнул хвощ Плющ.

– Да я не говорил, что вы не годитесь! – воскликнул гиацинт Василий, и в комнате сильно запахло гиацинтами. – Просто мне очень нужно обсудить…

– Гиацинтовые вопросы, мы уже поняли, – скрутил длинные листья папоротник Демьян. Кажется, он тоже обиделся.

– Трам-пам-пам! – пропел Юра. Он, похоже, даже не заметил, что в комнате запахло не только гиацинтами, но и ссорой.

Все следующие дни Василий не отрываясь сидел у горшка в горошек и смотрел, как растёт новый гиацинт. Ему казалось, что тот растёт слишком медленно, и Василий время от времени грустно вздыхал. Он не замечал ничего и никого вокруг, а очень зря. Потому что вокруг него происходило очень много разного и важного. Во-первых, хвощ Плющ, плющ Хвощ, нарцисс Борис и папоротник Демьян не на шутку обиделись, потому что всегда считали себя настоящими верными друзьями гиацинта Василия, а теперь вдруг оказалось, что он даже не мог поговорить с ними по душам. Получается, он им не доверял? И чем они это заслужили? Китайская роза Розалия Львовна пыталась их утешать, вспоминая случаи из своей жизни в поликлинике, но это не помогало. Во-вторых, кактус Кирилл по-прежнему не оставлял своей навязчивой идеи перевоспитать «зелёных» людей, всё время строил планы и придумывал способы с ними справиться. Дошло до того, что ему приснился какой-то волшебный эликсир, который заставлял «зелёных» есть только фрикадельки и булочки и шарахаться при виде листьев. Теперь Кирилл с утра до ночи сидел в Листонете в поисках рецепта этого чудесного средства, после которого «зелёные» больше и не думали бы обижать растения. Ну а в-третьих, Юра… То есть Юра, конечно, не мог быть «в-третьих», Юра всегда был самым главным человеком для зелёной банды-команды, а они были ужасно важными для него. Юра обсуждал со своими зелёными друзьями произошедшие события, свои проблемы, планы, сны и мысли. Даже в старые времена, ещё тогда, когда он не мог их слышать, он всё равно им обо всём рассказывал. Что уж говорить про сейчас. Конечно, было здорово, что у Юры появилась девушка и он постоянно ходил в приподнятом настроении и улыбался, но из-за этого Юра стал ещё рассеяннее и несобраннее, чем обычно, так что зелёной мафии приходилось следить за ним изо всех сил. То он норовил насыпать себе в чай соли вместо сахара, то складывал конспекты в холодильник, а вчера вечером решил пришить на любимую зелёную рубашку пуговицу, которую опять отгрыз венерина мухоловка Жорж, и так замечтался, что пришил рубашку к брюкам и чуть не упал. Теперь со всех сторон то и дело слышалось:

– Юра, осторожней! Юра, завяжи шнурки! Юра, нельзя идти на лекцию в пижаме! Не клади варенье в суп! Юра, не забудь включить нам увлажнитель! Это не зубная паста, это клей! Юра, не садись на Мурзика!

А он в ответ на это говорил только:

– Ой, представляете, Анюта вчера так смешно пошутила про семейство буранчиковых! А сегодня на ней было платье с лютиками! Филимон, расправь ветки, я хочу тебя сфотографировать и отправить Анюте. Как думаете, если мы с вами позовём её в пятницу вечером поиграть в шарады, она согласится?

В общем, все Юрины мысли занимала только Анюта.

– Мне кажется, он теперь совсем без нас пропадёт, – вздохнула Розалия Львовна, когда Юра наконец-то заснул, но даже во сне хихикал и бормотал что-то про лютики. – Страшно отпускать его одного на занятия в университет. Того и гляди потеряется, как та девочка с косичками у нас в поликлинике, и будет бродить по коридорам, пока его не заберут в оранжерею, как тогда Кирилла.

– Надо уговорить Юру брать с собой кого-нибудь из нас, когда он уходит слишком далеко от дома, – предложила орхидея Галатея. – Но только кого-то ответственного и красивого, кто не станет пускать пыль в глаза первым встречным опунциям и хлопать листьями, пока его не украдут, а сможет сосредоточиться только на Юре, – добавила она и покосилась на Кирилла, который, к счастью, её не услышал, потому что был занят рецептом эликсира для перевоспитания «зелёных».

– А ещё можно приделать к Юре камеру наблюдения, – сказал папоротник Демьян. – Я видел такую в Листонете, её цепляют к домашним животным. Очень удобно – сразу видно, куда он пойдёт. У нас на площадке у лифта должна быть камера.

– Боюсь, Юра не согласится отрывать камеру от стены и вешать её на себя, – задумчиво сказал бонсай Покусай. – Это же не просто хулиганство, но и покушение на свободу Юриных передвижений.

– Ну тогда мы дождёмся того, что Юра однажды уедет в университет, замечтается и заблудится раз и навсегда! И мы его больше никогда не увидим, пересохнем и загнёмся! – подскочил плющ Хвощ. – Что ты скажешь на это, Покусай? Разве можно отпускать человека туда, куда он ни за что не доедет сам?

– У самурая нет цели, есть только путь, – задумчиво вздохнул бонсай Покусай, и все опять начали галдеть и ссориться.

Но гиацинт Василий совсем не переживал, что Юра может запросто заблудиться, он вздыхал в ожидании нового друга, который никак не хотел вылезать из горшка в горошек. Ни днём ни ночью Василий не смыкал глаз, и вот как-то на рассвете зелёные листики наконец разомкнулись и на свет появилась длинная стрелка в крупных белых махровых цветах. И если до этого в комнате иногда пахло гиацинтами, когда Василий сильно пугался или радовался, то сейчас будто распахнулись двери маленькой, но очень старательно работающей парфюмерной фабрики.

– Мать моя пеларгония! – воскликнула герань Антонина. – Чем это у нас пахнет? Кто опрокинул духи Юриной мамы? Фикусы, признавайтесь, это ваши проделки?

– Это не мы! – возмутились Вениамин и Валентин. – Мы не трогали никакие духи! Мы же разбили их ещё прошлой осенью, и с тех пор Юрина мама ничего бьющегося у нас не оставляет. Это, наверное, Юра решил надушиться одеколоном «Жасмин», чтобы окончательно сразить Анюту.

– Фу, – сказал хвощ Плющ. – Этим он её точно сразит наповал. Я бы даже сказал, до полной потери сознания.

– Как это может быть Юра? – вклинилась в разговор Розалия Львовна. – Юра ещё спит.

– А кто же это тогда так пахнет? – стала озираться по сторонам лиана Диана.

– Это мой друг! – воскликнул гиацинт Василий. – Он родился! Он появился! Он проснулся! Смотрите же, какой он милый! Мне кажется, его зовут Митя.

Однако новенький гиацинт вдруг расправил листья, встряхнул пышной белой шевелюрой из махровых цветов и громко объявил:

– Митя? Не смешите! Я никакой не Митя! Доброе утро, уважаемая публика! Перед вами собственной персоной Эдуард Великолепный! Единственный и неповторимый, уникальный и лучезарный! Как я рад, что оказался здесь, ведь я появился у вас совсем не случайно.