Ирина Лейк – Мафия с подоконника (страница 4)

– Сами вы метёлки, – буркнул Демьян. Он был не в настроении, потому что опять всё утро пытался вспомнить, цвёл ли он вообще хоть когда-нибудь, потом долго искал под своими огромными листьями отцветшие бутоны или ягоды, недовольно шелестел и возился. В конце концов не нашёл и начал подозревать у себя потерю памяти.

– А я никогда не играла в шарады, – сказала Розалия Львовна.

Она сегодня сияла во всей красе. Вчера Юра вымыл ей каждый листик, подсыпал питательного грунта и даже побрызгал её специальным воском для блеска. В знак благодарности Розалия Львовна всё утро изо всех сил таращила свои красные цветы и махала ими перед Юрой, чем ужасно раздражала Кирилла.

– Подлиза, – прошипел он себе под колючий нос и громко добавил: – Ну-у… Даже не знаю, получится ли у вас. Ваше семейство мальвовых никогда не отличалось особой фантазией.

– С чего это ты взял? – вспыхнула Розалия Львовна.

– Да с того! Вот что, что вы можете нам загадать? Розовый куст? Или куст с розами? Или, может, розы в кустах? А?

– Как тебе не стыдно! – От возмущения цветы у китайской розы покраснели ещё сильнее. – Я, между прочим, очень талантливая! И листовые пластины у меня… пластичные и вот, посмотрите, какие они резные и узорчатые! Да я смогу показать хоть… хоть рыцарский замок! Или хоть… корабль с парусами!

– Угу. С парусами. Под розовыми кустами! – злобно захихикал кактус Кирилл, и тут, конечно, опять началась перепалка. Розалия Львовна не собиралась уступать, они наговорили друг другу кучу гадостей и чуть было не начали швыряться друг в друга керамзитом (это такие круглые камешки, которые обычно кладут растениям в горшки, чтобы им лучше дышалось), но тут их растащили лимон Филимон и лиана Диана.

Кактус Кирилл ещё долго сопел, но потом вспомнил, что у него на это утро было запланировано важное дело, и отправился совершать обход подоконников. За лиану Диану он не волновался – она всегда была на его стороне и часто даже пыталась с ним обниматься, но больно кололась иголками. Фикусы Валентин и Вениамин тоже не должны были доставить никаких сюрпризов. Кактус Кирилл глянул на них, проходя мимо, – они хихикали, стоя рядышком у себя в горшках, и играли листиками в «ладушки». Герань Антонина тоже всегда поддерживала Кирилла, хотя иногда вдруг ни с того ни с сего начинала разговоры о полезности комнатных растений и несла всякую ерунду про то, что защищает Юрину одежду от моли. А вот бонсай Покусай вполне мог оказаться перебежчиком. Он никогда не соглашался с Кириллом, почти не принимал участия в ночных погромах, а всё время был занят собственной внешностью или переплетал свои ветки и начинал тихонько гудеть себе под нос. Дразнить его в такие моменты не получалось, он говорил, что его не интересует материальный мир, он занят своим духовным развитием и медитирует. Кирилл только фыркал от возмущения. Если уж тебе захотелось вздремнуть после обеда, то так и скажи, и нечего придумывать всякие заумные слова! Кирилл внимательно посмотрел по сторонам. Ага! Жорж! Вот, с кем стоило поговорить по душам.

– Жорж! – тихонько позвал Кирилл. Ему никто не ответил. – Жорж! – крикнул он и подбежал к горшку Жоржа. Рядом с горшком пыхтел увлажнитель воздуха, потому что Жорж ужасно боялся пересохнуть. Кирилл тут же покрылся мелкими капельками.

– А? Что? Что такое? – венерина мухоловка Жорж проснулся и зевнул, широко разинув зубастую пасть.

– Скажи мне, ты за меня? Или за этих, которые за людей?

– А у нас что, викторина? Или выборы?

– У нас нет никакой викторины! – кактус Кирилл топнул ногой. – И никаких выборов! Просто после вчерашнего… После появления этой старухи-самозванки…

– Ты про Розалию? – Жорж потянулся. – Это ты зря. Мне кажется, она вполне ничего. Особенно для её возраста. Энергичная, в форме. Цветы, конечно, полная безвкусица, но в остальном она вполне отличная тётка.

– Какая такая отличная тётка? – зашипел на него Кирилл. – Она же вчера подбивала всех устроить бунт! Ты не помнишь?

– Ой, Кирилл, давай не сейчас. У меня жуткая изжога… Боже, как я страдаю!

– Опять сырники? – участливо спросил кактус Кирилл, и бедный Жорж грустно кивнул.

Дело в том, что Юра проводил с Жоржем очень важный научный эксперимент. Он собирался доказать, что хищным растениям совсем не обязательно пожирать ни в чём не повинных насекомых. Он считал, что это жестоко и отвратительно, и пытался сделать Жоржа миролюбивым растением и перевести его на новую диету. Он кормил мухоловку кусочками печенья, сухим кормом для кошек, вермишелью, пудингами и сырниками, отчего у Жоржа была страшная изжога и постоянное несварение. Но Юра был упрямым он читал Жоржу нотации о том, что он – высокоразвитое растение, растение с интеллектом, и должен понимать, что есть живых существ – это очень плохо. Жорж иногда соглашался и даже кивал, но от сырников его всё равно мутило, а по ночам ему снились жирные зелёные мухи.

– Вот видишь, – сказал кактус Кирилл. – Как он тебя мучает! Ты же весь бледный!

– Бледный, – согласился Жорж.

– Тебя всё время тошнит!

– Тошнит, – кивнул Жорж.

– Вот! – кактус Кирилл поднял вверх колючий палец. – А ведь ты мог бы жить на болоте!

– На боло-о-оте… – мечтательно протянул Жорж.

– Именно! На вонючем мокром болоте!

– На воню-ю-ючем… – глаза у Жоржа затянуло пеленой. Он замечтался и расплылся в зубастой улыбке.

– Можешь себе представить, сколько там было бы мух? Жирных, сочных!

– Зелёных мясных? – Жорж открыл глаза и с надеждой посмотрел на него.

– Не просто зелёных! Таких зелёных, что аж перламутровых! Толстых-претолстых мух!

– О-о-о-о… Не дразни меня, Кирилл, – застонал Жорж.

– Они бы сами прыгали к тебе в пасть! И мухи, и пауки, и слизни!

– Но Юра говорит, мы с ним сделаем открытие. Мы докажем, что венерины мухоловки – разумные существа. И ещё… Как же он говорил, подожди… Он говорил, что мы высоко… моральные. Вот. И нас потом будут везде приглашать. И дадут Нобелевскую премию! В области ботаники. И это будет прорыв!

– Конечно, прорыв! Потому, что тебя прорвёт и стошнит прямо там, при всех! Сырниками! Зачем тебе этот позор? Зачем тебе эта премия? Жорж! Чего тебе хочется? Премию? Или муху?

– Муху! – не раздумывая, воскликнул Жорж.

– Вот! Значит, давай к нам! Надо свергнуть этот сырниковый режим! Кактусы – против людей! Фикусы – за свободу! Всем мухоловкам – по мухе!

– Что вы там опять замышляете? – поинтересовался лимон Филимон.

– Не твоё дело, – фыркнул Кирилл. – Репетируем. Ночью устроим Юре весёлую жизнь.

– Ох, и не надоело вам, – вздохнул лимон Филимон. Он отвернулся и опять загрустил. Филимон всё время мечтал о том, чтобы Юра выставил его на балкон. Ему так хотелось, чтобы у него появились маленькие лимончики. Но для этого нужно было, чтобы кто-то его опылил. Какое-нибудь доброе пушистое насекомое.

– Ладно, Жорж, – сказал кактус Кирилл, – я вижу, ты и в самом деле разумный и высоко… моральный. Так что ты сделаешь правильный выбор. Кактусы – против людей! – он сжал колючий кулак.

– Всем мухоловкам – по мухе! – подхватил Жорж.

Кирилл остался доволен разговором. Он ещё зашёл поболтать к плющу Хвощу и хвощу Плющу, погладил по кудрявым головам малышей-рассаду, а потом подсел к папоротнику Демьяну. Тот снова шарил у себя под листьями и хмурился.

– Привет, Демьян, – сказал Кирилл.

– Привет. – Тот раскрутил в его сторону длинный лист. Кирилл пожал его.

– Я хотел узнать, ты же за наших или за тех?

– За каких тех?

– За тех, которые против наших.

– А наши, они против тех или против не наших?

Кирилл сам чуть было не запутался.

– Наши – это мы, – рявкнул он. – Мы – за свободу! Кактусы – против людей!

– Кирилл, – выдавил Демьян со страдальческой миной, изогнув брови. – Я миллион раз говорил тебе. Я всегда сохраняю нейтралитет. Я против этой всей вашей… Наши, не наши, не ваши, не гамаши… – Он ещё раз заглянул к себе под листья и вздохнул. – А ты точно ничего такого не помнишь? Про мои цветы? Может, ты всё-таки помнишь? Может, я всё-таки цвёл? Такое ощущение, что да. У меня как-то странно вот тут зудит и вот тут чешется. Ну не может же быть, что это просто так? А?

– Да отстань ты со своими цветами! Мы решаем серьёзную проблему! – рявкнул на него кактус Кирилл.

– Ах так? То есть ваша проблема – серьёзная, а мои цветы – нет? То есть вам наплевать, что я страдаю? Что я мучаюсь? Что у меня потеря памяти!

– У тебя потеря совести! Ты не хочешь нас поддерживать, а занимаешься ерундой! Кому сдались твои цветы?

– Что-о-о-о? Да мои цветы, к твоему сведению, мечтает увидеть каждый человек на земле! Все люди в мире! И Юра тоже! Он, конечно, говорит, что это миф и заблуждения, и вообще… А я скажу тебе по секрету, Кирилл, потому что это тайна! Но Юра! Наш Юра! Он первым в мире хочет показать всем цветущий папоротник!!! – Демьян от таинственности и восторга выпучил глаза. – То есть меня! Ты понимаешь, как это важно? Я должен стать первым цветущим папоротником! А знаешь, почему? Потому, что каждый, кто увидит цветущий папоротник, будет всю жизнь счастлив!

– Это точно! Да-да! Так и есть! – подхватила Розалия Львовна. – У нас в регистратуре про это говорили. Кто увидит цветущий папоротник, тому будет счастье! И тринадцатая зарплата! И ещё вечное везенье! И красивый жених! И новая сумочка. Как-то так. Я всего уже не помню, но в регистратуре так и говорили. И ещё, что папоротник цветёт раз в триста лет.