Ирина Левонтина – Либеральный лексикон (страница 35)

К тому же мужчины склонны своих дам, как бы это помягче сказать, «приватизировать», что ли. Дамы в этом смысле меньшие собственницы. [Андрей Гусев. Простые ответы на непростые вопросы // «Психология на каждый день», 2010]

Размывание значения слова приватизация привело к тому, что из него уходит идея принадлежности отдельному, частному человеку. Так, режиссер Марк Розовский в одном из телешоу сказал: «Плохо, если государство приватизирует театры». Как уже было сказано, приватизация – это как раз передача государственной собственности в частные руки. А обратный процесс называется национализация. Поэтому государство приватизирует – это оксюморон. Здесь, конечно, речь уже не идет об отношениях собственности. Марк Розовский говорил вовсе не о национализации театров, а о попытках цензуры, о стремлении государства контролировать репертуар театров, идейную направленность спектаклей, как это было в советское время. Именно это и имел в виду режиссер.

В российском обществе представление о собственности еще совсем не укоренилось. Многие не видят разницы между хозяином, который владеет чем-то, и чиновником, который это что-то контролирует. Главное – кто может распоряжаться, заказывать музыку. А уж кому что принадлежит – это дело десятое. Да похоже, и сам чиновник не всегда эту разницу видит. Возникло и такое замечательное слово – расприватизировать. То есть отказаться от права собственности.

Таким образом, происходит парадоксальная вещь. По отношению к сочетанию частная собственность слово приватизация первоначально связывалось с прилагательным частная, ведь приватизация – это изменение формы собственности с государственной на частную. Однако, как можно увидеть, особенно по переносным употреблениям, в современном русском языке это слово стало соотноситься с идеей присвоения, своего, то есть вообще собственности, а не какой-то ее отдельной формы.

Между тем в русском языке есть слово, однокоренное с приватизацией, но пошедшее по другому пути семантической эволюции. Это слово приватность (и приватный). Интересно, что слово приватность в специальных контекстах может использоваться для указания на собственность, а слово приватизация в книжной речи раньше могло указывать на частную жизнь:

На цилиндрическую часть сосуда цистерны с обеих сторон наносятся: с левой стороны черной краской – номер цистерны, знак приватности (Р) или аренды, код железной дороги. [Правила безопасности при эксплуатации железнодорожных вагонов-цистерн для перевозки жидкого аммиака // «Российская газета», 2003]

На античной почве мы и в области автобиографии находим только начало процесса приватизации человека и его жизни. [М. М. Бахтин. Формы времени и хронотопа в романе (1937–1938)]

Однако обычно слово приватность используется для указания на те аспекты жизни, которые касаются только отдельного человека:

Классическая античная литература – литература публичной жизни и публичного человека – вовсе не знала этой проблемы. Но когда приватный человек и приватная жизнь вошли в литературу (в эпоху эллинизма), эти проблемы неминуемо должны были встать. Возникло противоречие между публичностью самой литературной формы и приватностью ее содержания. Начался процесс выработки приватных жанров. [М. М. Бахтин. Формы времени и хронотопа в романе (1937–1938)]

Вторая половина 1930-х годов, а особенно послевоенное время характеризуются стремлением к домашнему уюту, приватности, спокойствию, основанному на стабильности быта. Дореволюционные предметы находят место в интерьере квартир советских граждан. [Лариса Шпаковская. Старые вещи. Ценность: между государством и обществом (2004) // «Неприкосновенный запас», 2004.01.15]

Туристические толпы, забившие центр Праги, и в самом деле заслоняют город от человека, который когда-то был его частью. Они мешают рассмотреть город, они совершенно не дают его прочувствовать, полностью лишая диалог с ним всякой интимности и приватности. Они превращают его в предмет массового потребления, в аттракцион. [Ольга Балла. Homo turisticus // «Знание – сила», 2010]

Сдаётся мне, что дело обстоит не совсем так. Это не бегство от политики в чистую приватность, в семью, в постель. Может быть, как раз наоборот. Частная жизнь (постельная в том числе) задаёт рамки политики. А политика, в свою очередь, шлифует и полирует частную жизнь. [Денис Драгунский. Матрица // «Частный корреспондент», 2010]

Причем существенно, что постепенно очень важным в этом слове становится не само указание на личную, индивидуальную жизнь, а идея неприкосновенности этой жизни:

Между тем в последние десятилетия ничто не признавалось так охотно и так легко не нарушалось на практике, как право на приватность личной жизни. [Ирина Прусс. Закройте дверь, пожалуйста // «Знание – сила», 2008]

То есть под приватностью здесь понимается не сама частная жизнь, а ее свойство – ее закрытость. Ср. также:

Своего автомобиля Леон не держал: никчемушный след – куда ехал, где стоял, где заправлялся. На одолженных-то колесах приватность куда как больше. [Дина Рубина. Русская канарейка. Блудный сын (2014)]

Причем идея отгороженности, защищенности настолько выходит на первый план, что уже и идея личной, частной жизни может оказываться несущественной:

После этого вернулись в отдел. Мартынов попросил Ренату подождать во дворе (соблюдал все-таки приватность внутренней милицейской жизни, думал о чести мундира). [Алексей Слаповский. Синдром Феникса // «Знамя», 2006]

Потому что мы обнаруживаем сейчас, что вот эти самые персональные данные интересны для СМИ, потому что интересны для массового потребителя информации в той мере, в какой они укладываются в общественное понимание приватности. [Средства осмысления жизни // «Отечественные записки», 2003]

Нередко встречаются и рассуждения о сути понятия приватности, в частности прямо соотносящие его с английским privacy. О последнем слове часто говорят (в частности, это говорил президент США Рейган), что оно не имеет эквивалента в русском языке. Впрочем, у слова privacy нет точных эквивалентов и в других языках мира, в частности в немецком и французском. Оно выражает понятие, специфичное для культур, обслуживаемых английским языком:

Он старается плечом загородить от соседа страницу. Тот больше вытягивает шею, прямо затылком чувствуешь, как он напрягся. Вот нахал! Читающий возмущён: он чувствует, как в нём растёт, раздувается чувство оскорблённой «приватности» («privacy» – английское слово, не имеющее русского эквивалента). А вот взрослый человек в силу необходимости проталкивается сквозь толпу. И снова в нём бушует оскорблённая «privacy». Он почти ненавидит окружающие его плечи, локти, головы. [И. Грекова. Знакомые люди (1982)]

Странно звучащее на русском языке слово – «приватность». (Оттого и смысл его как-то размыт.) [Ольга Раева. Любовь и гаджеты // «Частный корреспондент», 2011]

Надо заметить, что идея защищенности от посторонних глаз персональной жизни отдельного человека в последнее время чрезвычайно актуализовалась в связи с проблематикой защиты интернет-коммуникации от контроля органов госбезопасности, которые на него претендуют под предлогом борьбы с терроризмом. В сторону защиты от посторонних как раз и смещается центр тяжести и слова приватность, и, как мы уже видели, слова частный.

Итак, проанализировав сочетание частная собственность и слово приватизация, мы можем заметить следующее.

Слово собственность чрезвычайно хорошо подходит на роль одного из ключевых концептов либерального дискурса. Оно имеет прозрачную внутреннюю форму, а именно очевидную связь с возвратным местоимением себя (собой). Это прекрасно передает идею идентичности и идею тесной, нерасторжимой связи между субъектом и объектом отношения собственности. Слово собственность не имеет ограничений на характер и масштаб объектов: оно может соотноситься и с движимым, и с недвижимым имуществом, и с малоценными, и с очень ценными объектами, и с животными, и с интеллектуальными сущностями. Оно не имеет никаких негативных коннотаций (последние есть у слов собственник и собственнический, однако на слово собственность не распространяются).

Наконец, замечательное свойство слова собственность состоит в том, что оно может указывать как на материальные объекты (сжечь чужую собственность), так и на отношение (право собственности на дом).

Что же касается прилагательного частный, его внутренняя форма не вполне прозрачна, поскольку оно связано с идеей части (есть целое, а есть его части). Оно многозначно: совсем по-разному понимаются сочетания частный случай, частное лицо и частная жизнь. Значение сочетания частная собственность обычному носителю языка не вполне ясно, тем более непонятно отличие частной собственности от собственности личной. В особенности если принять во внимание, что слово лицо, с которым связано прилагательное личный, обозначает не только отдельного человека (ср. юридическое лицо). Наконец, вне специальных экономических контекстов, в обиходной речи частная собственность ассоциируется скорее с чем-то мелким и ненадежным (ср. частник). Отчасти это связано с корнем част– (доля), отчасти с тем, что в социалистической экономике частная инициатива была возможна только в небольших масштабах или нелегальна.