Ирина Лазарева – #на_краю_Атлантики (страница 60)

Йохан встретил их с необыкновенным радушием, не припоминая ни их ссор, ни обид, ни рецидива Кати. Это было одновременно и дико, и хорошо в нем, словно ему безразличен свой собственный интерес и он готов был всем поступиться во имя семейной гармонии.

Даже Кристиан и Грета, к удивлению и Юли, и ее мужа, оставили свой страх коронавируса и приехали на следующий день, чтобы увидеть их.

– Вы совсем не встречались все эти месяцы? – спросила Юля.

– Только на природе, – сказала Грета. – Я очень боялась, не знаю, что на меня нашло. Мыла все продукты из супермаркета антисептиком, везде в маске, с соседями, друзьями не общалась, только вот с сыном.

– А сейчас уже не боитесь? – удивилась Катя.

Кристиан и Грета засмеялись, переглянувшись. Пока другие оплакивали близких в этот самый момент, в самый момент их разговора, пока другие проклинали вирус, как Женя, – кто-то, наоборот, радовался, что уцелел, как это делали Грета и Кристиан, уцелел, несмотря на возраст и болезни, и была в этом такая преступная легкость, подумала Юля. Да! Люди привыкли к каждодневным заголовкам о смертях знаменитостей, ученых, деятелей, привыкли к тревожным звонкам родственников, сообщающих о еще одной жертве вируса. Не было ни в чем печали, пока эта самая печаль не касалась тебя лично, по-другому пережить события было невозможно, и винить-то толком никого нельзя было в безразличии. Жизнь либо продолжалась – либо нет, третьего не дано, а если и было бы дано – это ли была б не дикость! Да! Все это было верно, все это было точно, – думала Юля, совсем увлекшись, и чуть было не пропустила то важное, что рассказывал Йохан:

– Нам кажется, что мы все втроем уже переболели. Дело в том, что мы болели какой-то инфекцией одновременно, причем я, похоже, заразил всех. Мама сильно кашляла, папа только слег с температурой. У меня поболела голова одну неделю, причем такой странной болью, никогда раньше такого не было – просто давило на виски и на переносицу, как будто кто-то сжимал их пальцами. А затем все прошло само.

– Но я долго кашляла, – сказала Грета.

– Говорят, – сказал Кристиан, – кто принимает витамин D, тот легче переносит коронавирус. – Он тут же пожал плечами, словно отрицая эту мысль. – Не знаю, у нас в Германии многие его принимают. Грета принимает, я не могу, мне от него плохо.

– Но почему вы думаете, что это был коронавирус? – уточнила Юля.

– Потому что я сдал недавно анализ на антитела, и у меня они высокие, – сказал Йохан. – Похоже, я болел как раз в тот период.

– А главное, я не чувствую запахов до сих пор, – вспомнила Грета.

– Тогда все ясно, – Юля вглядывалась в лица пожилых людей.

Они совсем не изменились, лишь только стали более худыми, сухими, морщинистыми, или ей так казалось и она просто забыла, какими они были весной? Казалось, болезнь почти не тронула их.

– Я читала про это исследование про витамин D, – сказала она. – Но потом вышло новое, которое опровергло первое.

– Это все грязная политика! – воскликнул Кристиан.

– Папа у нас, очевидно, знает обо всем, что происходит в мире, лучше любого ученого, – попыталась деликатно поддеть его Грета и взглянула на сына, ожидая, что он скажет о витамине D, но он будто не слышал ничего.

Юля сказала задумчиво, будто тоже не уловив насмешки свекрови:

– Значит, осталось только нам с Катей переболеть.

– Ты уже не боишься? – спросил Йохан. Внезапно будничный, немного рассеянный вид его сменился выражением ласковой и удивленной нежности. И без того в эти дни, казалось, он не мог налюбоваться на жену и наслаждался каждым мгновением, проведенным с нею, будто это была не жена, а только невеста. А сейчас любезность его показалась тем более особенной, как будто его восхитила Юлина храбрость. Она улыбнулась ему в ответ и попыталась перевести русскую пословицу на немецкий язык:

– От смерти не убежишь, – но, увидев, что никто не понял ее и все даже как будто испугались, стала торопливо объяснять: – Это такая русская пословица, не стоит понимать ее буквально. Я имела в виду другое.

Дни медленно потекли, возвращая жизнь в привычный ритм. Йохан, казалось, предугадывал все их желания, взял дополнительный отпуск, чтобы провести больше времени с женой и приемной дочерью, а Юля стала спокойнее, она смирилась с несчастливыми переменами, что маячили впереди, – неизбежное обследование, госпитализация. Но насколько проще было все это пережить, когда она просыпалась каждое утро в объятиях любимого мужчины.

Однако вскоре случилось то, что случилось. Поразительные события, которые изменили ход всей их жизни. Сценарий, заготовленный несколько лет назад, – тот самый сценарий, который не отступал и преследовал их, от которого сами они были бессильны сбежать, – был наконец разорван.

В один из первых сентябрьских дней Юля решила зайти в соцсеть – ту самую, которая в последний раз так возмутила ее из-за навязчивых личных сообщений от незнакомой женщины. К ее удивлению, она увидела, что уже больше недели под ее постом в сообществе женщин Тенерифе висел новый комментарий от загадочной незнакомки.

– Если у вас аутоиммунное заболевание, то я могу рассказать, как я ушла от него на новейшем протоколе. Пишите в личном сообщении.

Юля почувствовала, как внутри нее все сжалось: все чувства, мысли – все сузилось в одну точку, и эта точка одна имела значение, как имеет значение лишь твой шаг – назад или вперед, – когда стоишь на краю пропасти.

– Глупость, бред, – сказала она, сопротивляясь той силе, что вмиг захватила ее, – наверняка окажется, что все не так. Разве не пишут здесь одни истерические личности? Эта женщина только возбудит во мне пустые надежды. И потом, взрослые не могут излечиться от аутоиммунных заболеваний, это исключено, только у детей есть небольшой шанс перерасти болезнь. Стало быть, все сказка.

Но рука дотянулась до клавиатуры, и вот она уже нажала на профиль женщины. Она ждала, что это будет пустой или закрытый аккаунт, но это был профиль живого человека – с фотографиями семьи, дома, с мыслями. Елена была не бедная женщина и вместе с семьей жила на Тенерифе. Зачем ей лгать? Зачем фантазировать? Несколько минут Юля колебалась, взвешивая все «за» и «против». Йохан все равно не позволит ей ничего предпринять. И потом, она уже слышала про диету под названием «аутоиммунный протокол» – наверное, речь о ней. Ничего подобного на детях испытывать было нельзя. Пока. Сама же диета казалась ей малодейственным методом – разве можно было одним питанием уйти от столь серьезных проблем? Если бы был волшебный метод исцеления, о нем бы знали все, особенно немецкие врачи Кати.

Она вперилась в экран монитора и листала фотографии незнакомки, приятной женщины, напоминавшей голливудскую актрису Джоди Фостер в юности – с тонким носом и светлыми волосами. На Юлю нашло ни на что не похожее отупение. А затем она мысленно сказала себе: зачем хвататься за яблоко раздора, неизвестно что несущее в себе, зачем вновь ссориться с мужем?

А все-таки решение, совершенно без участия ее воли и как бы даже против ее воли, постепенно вызрело в матери, балансируя на гранях подсознания. Да-да, именно так все и было, Юля уже знала, что не сможет не ответить. Любопытство или привычка во всем идти до конца ради дочери – что это было? Но руки уже писали сообщение Елене.

Последние действия она сделала так спокойно, словно все ее переживания были умерщвлены, а догадки и домыслы парализованы. Но все же каждый час или даже чаще, что бы она ни делала, в какой бы комнате большого дома она ни находилась, Юля брала свой телефон и проверяла мессенджер.

Когда наконец Елена ответила ей и написала всю свою историю болезни, Юля была потрясена. Она болела ревматоидным артритом, принимала два иммуносупрессивных препарата сразу, но они ей не помогали, ей становилось все хуже, с редкими проблесками улучшений, которые тут же гасли, а вместе с ними и надежды на поправку… нет, даже не на нее, а всего лишь на то, что препараты смогут сдержать коварную болезнь. Но они не могли. Врачи лишь разводили руками. И тогда кто-то подсказал ей и написал об экспериментальном и непризнанном протоколе лечения. Через год она смогла ходить, опираясь на палочку, отменила иммуносупрессию, а еще через год стала заниматься спортом и почувствовала себя обыкновенным здоровым человеком.

Юля закрыла веки. Восторг смешивался с безысходностью оттого, что Йохан не позволит ей применить этот чудодейственный протокол. Как же так?! Он скажет, что все это вздор, и нет никакой выборки, исследований, и эта женщина – «ошибка выжившего», а не доказательство эффективности метода. И потом, скоро Кате назначат новый препарат… Как можно совмещать два типа лечения, ведь в конце результаты будут испорчены, потому что никто не сможет определить, какой препарат помог Кате: официальный или нет.

О, если бы Юля сейчас была замужем за глуповатым и беспечным Антоном, то вопроса бы не стояло: ему было все равно, как она лечила дочь, он не вникал ни во что. Что же это получалось: она вышла замуж и устроила свою личную жизнь, но все-таки принесла Катю в жертву? Неужели при разводе и новом браке дети страдали всегда, даже если брак был счастливым?

Нет-нет, так быть не могло. Йохан не мог запретить ей столь безболезненный эксперимент. И потом, в этом не было логики. Будь она с Антоном, Катя бы тоже страдала, но по-другому – из-за его измены, предательства, преступного равнодушия к ее болезни. Дело было не в том, что Катя приемная дочь и это второй брак, нет. Стало быть, Юля убедит Йохана, она подберет правильные слова, она перевернет всю ситуацию, она преподнесет ее так, что он не сможет отказать ей. Только вот что это были за слова и как нужно было показать ситуацию, чтобы добиться своего и убедить мужа?