Ирина Лазарева – #на_краю_Атлантики (страница 37)

А сама наконец сказала:

– Я подумаю. Утро вечера мудренее.

Они все это время не сводили друг с друга глаз, хотя это было и сложно: веки слипались, мысли туманились, воля ослабевала, ночь колдовала над ними, склоняя ко сну. События дня меркли, и даже идея поездки в Крым не будоражила сердце. Марина смотрела на морщинистое сухое лицо мужа, на его седые волосы, все больше запутываясь в том, что она ждала от него в этот час: поддержки, мужского решения, силы или полного подчинения ее женскому обаянию. Крым казался несбыточной зыбкой мечтой, как и само семейное счастье – расплывающаяся рябь на воде, солнечный блик в стекле, прозрачная дорога радуги на небосводе – все обман, обман, обман. Ах, что же выбрать? Крым или не Крым?

Когда Юля гуляла по вечерам вдоль океана, к ней часто присоединялась Алина. Вместе они измеряли количество шагов, иногда устраивали совместные пробежки вдоль берега. Сегодня Алина уговорила Юлю задержаться немного около дикого пляжа с естественным бассейном, чтобы встретить закат в скалах на огромном сером плато из застывшей лавы. Оно было чуть мягким, пористым, изрытым кратерами, словно поверхность луны, неземной рельеф его завораживал взор и рисовал сцены древних извержений, когда лавы было столь много, что из центра острова она текла до самого его края. Вдалеке у самой кромки плато океан дыбился, поднимая вертикальные брызги при каждом ударе о камни.

– Лучше туда далеко не уходить, – сказала Алина, вглядываясь вдаль, – сегодня высокие волны. Мало ли что. Смоет в океан, и все.

– Да, ты права.

– Что ты грустная такая? – спросила Алина, которая и сама была почему-то не весела. Когда Алина поправила солнечные очки на лице, Юля невольно обратила внимание, что у нее больше не было ни покрытия шеллаком на ногтях, ни длинных ногтей. На лице совсем не было косметики, даже блеска для губ.

– Да! – Юля вздохнула и стала говорить нехотя. Каждое слово давалось ей с трудом. – Что-то в последнее время… Тест-полоски чуть хуже стали. Ты же знаешь, они всегда у нас не идеальные. Хоть в Германию возвращайся, там анализы бесплатно можно сдавать регулярно.

– Может, и правда стоит вернуться?

– Да нет… дома пандемия, много больных. На Тенерифе Катя в безопасности. Недавно я общалась со своей знакомой, она скинула ссылки на какие-то видео целителей.

– Что-то полезное?

– Еще бы! – зло усмехнулась Юля. – Все видео про психосоматику. Вроде как мать сама виновата во всех бедах своих детей. Я, видите ли, неправильно думаю, неправильно чувствую. А как мне мыслить, если и так последние два года я убила в себе страх и вообще панику? Что мне еще сделать, как мне стать лучше? Да разве болезнь связана со мной? Даже когда я вырвала из сердца страх, даже тогда Кате не стало лучше!

– Не слушай эту чушь! – возмутилась Алина, и ее красивое лицо исказилось от раздражения. – Эти видео снимают люди, которые ничего не понимают в жизни, не понимают, насколько случайно большинство событий. Они видят связь там, где ее нет.

– Вот и я так думаю.

Они развернулись и пошли обратно к берегу. В этот момент Юля заметила одиноко стоящего мужчину за небольшим элитным домом с апартаментами. Он стоял, облокотившись на перила, отделявшие дом с рестораном от плато и океана. Это был мужчина средних лет, но ухоженный: испанец или бельгиец, быть может. На нем была стильная рубашка-поло с коротким рукавом приглушенного лососевого цвета и рваные джинсы, которые его так молодили. Он брил голову, и она была вся смуглая и лоснилась на солнце. Юля поймала его взгляд и замерла: он почему-то пристально рассматривал ее.

– Алина, ты знаешь, кто это?

– Нет, – Алина пожала плечами, не поняв ее озадаченности. – А ты?

– Я уже который раз замечаю его. Он все время странно смотрит на меня. Как будто мы знакомы. Но я его не помню.

– Расслабься, Юль, – Алина тихо засмеялась. – Он в поиске женщины, похоже.

– А я-то тут при чем?

– А что, в тебя нельзя влюбиться? У тебя на лбу написано, что ты замужем? Или, быть может, тебя часто видят здесь с мужчиной?

– Нет, но… – Юля смутилась. Она опять забыла, что была привлекательна. В первый раз она поняла, что еще симпатична, когда Йохан всеми силами стал добиваться ее внимания. Тогда это откровение шокировало ее. А сейчас что изменилось? Почему она забыла, что могла кому-то понравиться? Юля стала перебирать мысли, как струны, одну за другой, пытаясь понять себя. И вдруг до нее дошло. Жизнь будто замерла, вот оно что! Из-за пандемии и массовых страхов казалось, что жизнь заморозили, время заморозили, и они существуют как роботы – что-то делают, но вполсилы, что-то говорят, но вполмысли, что-то испытывают, но вполчувства. Неужели кто-то продолжал влюбляться во время пандемии или просто искать партнера для отношений?

– Как чудно, – промолвила Юля. – А ведь и правда, пандемия – это не конец всего. В Германии митингуют, требуют открыть все заведения. И уже не в первый раз. Организаторов между тем посадили. В Испании тоже митинги прошли. Даже на Тенерифе будет митинг в столице – Санта-Крус-де-Тенерифе. Кажется, что-то меняется в сознании людей.

– Надеюсь на это! – сказала Алина. – Не хотелось бы вернуться в Россию, чтоб потом никуда не выпускали. Я боюсь железного занавеса, я к нему не привыкла. Я люблю путешествовать.

– А у тебя как дела? – вдруг спросила Юля. – Ты такая грустная из-за закрытых границ? Или что-то другое?

– Да я сама не знаю, не понимаю себя… в последнее время я в каком-то унынии. Когда нас всех заперли по квартирам, я почувствовала какую-то перемену внутри. Какой-то механизм щелкнул и начал работу, с каждым днем набирая обороты. И вот я уже не та, что прежде. Я охладела ко столь многим вещам! Я делаю все по инерции – вкусно готовлю, занимаюсь уютом, спортом, красотой. Я так устала от однообразных повторяющихся действий! И именно карантин заставил меня понять это. Когда у всех отняли свободу, я вдруг поняла, что никакой уют, быт, деньги, состояние не могут дать тебе главного. Кто-то огромной рукой махнул – и нас всех сделали узниками. При всем при этом однообразие, обыденность существования… мне так страстно хочется сбежать от этого. Мне хочется быть особенной, я не хочу быть «одной из», понимаешь? Как куры на заводе, загнанные в тесные клетки, – проживают короткую жизнь, чтобы стать пищей для человека, так и мы – дружно рождаемся и погибаем для того, чтобы так же дружно рождались и погибали миллиарды наших потомков. Но в чем смысл этой вереницы смертей и жизней? В чем ее конечная незабвенная цель? Никто не ответит… Быть может, нет ее вовсе… А раз нет, что за радость чего-то добиваться и к чему-то стремиться отдельно взятому человеку, то есть мне, например? Не все ли равно, как жить, когда умирать, если конец один и ни на что не повлиять.

– Но на что ты хочешь повлиять? – не поняла Юля.

– Если бы я знала! – она сказала это, и усмешка чуть тронула ее губы. – Я бы не мучилась и тебя бы сейчас не мучила. Костя считает, что все это блажь у меня, я не могу говорить с ним об этом. Одна радость, что ты слушаешь и не перебиваешь. Понимаешь, мне хочется что-то постигнуть, но я не знаю, с чего начать… Думаю, наверное, начать с аскетизма. Не зря ведь йоги во всем себя ограничивают – еде, воде, развлечениях и прочем. Вот я перестала делать яркий маникюр. Когда торговый центр открылся, я не поехала в него за нарядами, решила: и так полно платьев, разве еще один сарафан сделает меня счастливее?

Юля тут же посмотрела, как красиво струилось на ее гибком кошачьем теле дорогое белое шелковое платье на бретелях.

– И все же думаю так, а сама уже знаю, что все это пустое и ничего из этого не выйдет: поиграюсь немного со своими идеями да брошу, как в подростковом возрасте. Потому что мне кажется, я уже родилась такой – неспособной ни на что путное, только мечтать… Наверное, чтобы что-то значить, нужно родиться под особенной звездой, не правда ли? – продолжала говорить Алина. – Даже если захотеть, все равно не переменить себя, не стать сильным, не совершить ничего значимого, важного, героического, ведь так? Так, Юля, что ты молчишь?

– Алина, я не знаю, не мучь меня! Мне кажется… наверное… ты сразу замахиваешься на большое… Не думай о нем, и оно само придет к тебе. Вот ты сказала: аскетизм – это первый шаг. И мне кажется, это мысль верная, это мысль действительная. Нужно тренировать свою силу воли небольшими шагами, постепенно увеличивая их. Сначала учишься отказывать себе в приятном. А как это сложно, когда у тебя все для приятного есть!

– Да-да, именно это я и имела в виду! – воскликнула Алина. – А уже затем проявлять волю в крупном. Если бы только я знала, в чем именно, – не мучилась бы… Посмотри на Женю – у нее есть ее религия. А Марина? Та выполняет святую миссию – заботится о чужих детях. А что делаю я? Что?

Юля озадаченно смотрела на Алину и слегка покусывала губы. Впервые та говорила с ней о столь отвлеченных материях, на которые у нее самой не было времени и даже крошечной доли души, потому что она вся была занята Катиным здоровьем и мужем.

– Ты ведешь такую же жизнь, как и я, как и все люди, – сказала наконец Юля с удивлением. – Мы живем для себя и своих родных. И Женя, собственно, тоже.