Ирина Лазаренко – Работаем с полудня до апокалипсиса (страница 11)
Тан вытащил из-под себя высокую подушку, которая невесть зачем лежала в кресле. Наверное, тут любил сидеть ребёнок настоящих хозяев квартиры, и подушку ему подкладывали, чтобы дотягивался до столика. Тан наклонился, осмотрел стекло столешницы. Так и есть: недостёртые отпечатки маленьких пальцев на краешке.
Ему нравилось исследовать человеческие квартиры, офисы, дома, подъезды, дачи, бытовки, машины, рестораны, улицы. Нравилось видеть проявления и следы жизни: ту, что есть, и ту, которая была прежде. Ловить её отзвучавшее эхо и видеть, что прошлое никогда не заканчивается полностью.
Даже если люди ушли из какого-то места, они уносят в себе его частички – предметы, память и мечты. События, которые случились, и тысячи мелочей, вросших в привычки, слова, нейронные связи. Спустя многие годы, несчётные километры и другие отношения – люди помнят. Их пальцы хранят где-то в глубине нервных окончаний прохладу той самой стеклянной столешницы, щекотное тепло самого собачьего из носов, вкус бабушкиных пирожков с картошкой, шуршание зачитанных страниц старой книги. Где-то в памяти продолжает скрипеть дверь того самого дома, с которым разделяют километры и годы, хранится там шёпот давно спиленного тополя, что жил когда-то за окном, и привычная колючесть одеяла. И запах малинового варенья разбудит воспоминания о детстве даже спустя десятилетия.
Семья Тана никогда не изучала дома, квартиры, бытовки, офисы и прочие места обиталища простецов – как простецы не особенно погружаются в анализ молотка, который берут в руки, чтобы забить пару гвоздей. А Тана бесконечно интересовало и восхищало сложное устройство человеков, морян, дворферов и трошек. И даже синтавров. Бесконечно любопытно было наблюдать за ними, понимать их и ошибаться в них, находить кусочки пазликов их жизни в следах маленьких пальцев на стеклянной столешнице.
Тан взял второй кусок пиццы и сполз пониже в кресле, закинув ноги на подоконник. Жевал и смотрел в стеклянный скос потолка, в висящее прямо над головой небо. Он сходу мог придумать десяток причин, зачем миру нужны слоны, солнце и жареные креветки, но у него было ноль идей, зачем нужен серый, промозглый, бесснежный ноябрь. Разве что ты медведь и собираешься впасть в спячку.
Скорей бы снег пошёл! В нём есть волшебство и умиротворение. Снег что угодно делает красивым, даже ноябрь.
Родители всё продолжали хохотать. Из комнаты, занятой сестрой, взгремела музыка в тщетной попытке заглушить родительские голоса.
Есть некоторые плюсы в том, что вы вечно вместе. Кто, кроме родни, способен понять, насколько сильно вы бесите друг друга? Но когда он снова сбежит от своей сумасшедшей семейки, хочется верить, у него будет в запасе дней десять, пока его не найдут.
Глава 7
Мыш
Чего он не ожидал, когда поднёс карточку к считывателю – это что его кабинет окажется незапертым. Мыш замер на пару секунд, прислушался, держа в одной руке карточку, в другой гематогенку, потом толкнул дверь.
Дина замерла у шкафа. В руках папка с уставными документами, в глазах – непереводимая игра слов. Рассеянно рассматривая обёртку гематогена, Мыш закрыл за собой дверь.
– Сплошной сахар. Где старый добрый состав, истекающий железом? Охренели вкрай.
К чести Дины, она быстро взяла себя в руки, аккуратно поставила папку обратно на полку, обернулась, посмотрела на него почему-то зло, мотнула головой, откидывая с глаз чёлку, и огорошила:
– Мыш, ты вампир?
Теперь, видимо, в его глазах станцевала чечётку непереводимая игра слов, но он тоже быстро взял себя в руки.
– Да, Дина, я вампир, только правильно говорить «У меня ферремия». А ты знала, что проникать без спроса в кабинет начальства – почти так же неприлично, как задавать вопросы о здоровье?
– Неприлично ехать туда, не знаю куда, в компании всяких сомнительных личностей, Мыш.
– Нихрена себе сомнительных! – возмутился он. – Я больше ста лет в России живу! В электрификации участвовал! Я столько налогов заплатил за эти годы, что можно всю Чукотку превратить в цветущий сад! Это я сомнительный?! У меня отчётность перед налоговой прозрачнее, чем я сам на рентгене! У меня благодарственные письма за вклад в пропаганду здорового образа жизни! Да я ещё при Брежневе соцплакаты о донорстве крови рисовал! Ты спроси лучше, как тяжело с ферремией получить кредит на развитие бизнеса!..
Посмотрел на Дину, бросил на стол гематогенку, выдохнул.
– Что ты хотела тут найти? Расчленёнку?
– Надеялась её
Он видел, что ей неловко, потому она и пытается держать себя нагло и самоуверенно, и прощал всю эту эскападу только по причине пункта один – ей было неловко. Хорошая, в общем, девочка в не очень хорошей, прямо сказать, ситуации.
Впрочем, был ещё пункт три: они оба сейчас никуда не денутся от Тана, так что прощать или не прощать друг друга можно до посинения, это ничего не изменит. Они в одной упряжке.
– Я просто… просто не понимаю. Мне нужно знать, кто… с кем…
В ожидании, пока Дина прозаикается, Мыш сел за стол и открыл ноутбук.
– Ты давно знаешь Тана?
– Достаточно.
– Он колдун?
– Нет.
– А кто?
Мыш посмотрел на Дину поверх ноутбука, подбирая слова.
– Считай, что сейчас он – обычный человек без особых способностей, разве что характер у него тяжёлый, как чугунный мост.
Дина удивлённо шевельнула бровями. Видимо, Тан не казался ей похожим на человека с тяжёлым характером. К её счастью, у неё вряд ли будет возможность узнать его получше.
– Главное, – Мыш положил на стол ладонь и беззвучно начал припечатывать ею каждую фразу: – Тан, вероятно, единственный, кто понимает, что можно сделать с этим Словом в твоей голове. Единственный, кто найдёт, как и кому его отдать. Если ты не хочешь бегать кругами и орать, когда Слово начнёт сводить тебя с ума, то держаться Тана – твой самый лучший план. Всё, иди работай.
Но Дина осталась на месте. Она провела очередное экспресс-совещание с архивариусом в своей голове, который всех расставлял по полочкам в башенке представлений Дины о мире, и решила временно считать Тана ещё одним вампиром. Он явно старше, чем выглядит, но не колдун, он и Мыш дружат, Мыш не хочет говорить, кто Тан такой – вывод напрашивается. Вампиры обычно скрывают свой диагноз, даже устраиваясь на работу, что уж говорить о личных контактах. И можно их понять: инерция репутаций очень устойчива.
Правда, Тан на вампира совсем не похож, но может, у него ремиссия глубже обычной. Или он принимает какие-нибудь экспериментальные препараты, которые настолько хороши, что устраняют даже мельчайшие визуальные проявления ферремии и необходимость придерживаться ферродиеты. Обычный современный вампир выглядит как человек, который маловато спит и многовато работает, а вампир Тан благодаря новым лекарствам выглядит как человек с рекламного плаката, отчего бы нет?
Мыш снова поднял сумрачный взгляд над ноутбуком:
– Ты почему ещё тут?
– Я не понимаю, как поступить. Я не хочу никуда ехать и не знаю, может, вы с Таном два сумасшедших вампира, у которых хранилище крови в тайной комнате. Я не знаю, верю ли в эту историю про Слова…
– О-о, – коротко взвыл Мыш, – высохшие чернила снова проступают на пергаменте! Ты определись, веришь ли тому, что происходит в твоей голове, или это тоже придумали два сумасшедших!
– Ну даже если всё так, то мы ведь даже не знаем, что это за Слово! Может «Аннигиляция»!
– Тогда мы будем искать, кто его запрёт, – буркнул Мыш, подумав про себя: «Тьма, дай мне терпения». – А если это, к примеру, «Левитация» – будем решать, как его проявить.
– Левитация научно невоз…
– Дин, не душни, ладно? Нужно узнать, какое это Слово – раз, и понять, кому и как ты его сможешь передать – два. Всё, иди работай.
– А если я сейчас уйду домой и сделаю вид, что никакого Слова нет? Тан так и не сказал, что тогда случится!
– И ты ожидаешь, что я скажу: «О, ну тогда Слово тоже уйдёт домой и перестанет давить тебе на голову?». Дина, мы не знаем, что будет, если оставить всё как есть! Тебе передали Слово и бремя проявляющей, но ты не ведьма! Может, тебя разорвёт на кусочки и развеет в эфире, и тогда я смогу наконец ответить на рабочую почту! А может, ты возьмёшь и станешь проявляющей! Или сойдёшь с ума и убежишь в лес! Я не знаю! Тан не знает! Но если ты думаешь, что он согласится не обращать внимания на новое Слово, на Слово, из-за которого закончился целый ковен, то тебе стоит передумать! И ты точно не хочешь быть одна в этой истории!
– Я вообще не хочу в ней быть.
– Тьма, дай мне сил!
Мыш протянул Дине пачку сигарет, клацнул зажигалкой. Дина скосила на неё глаза – опознала корпус из бронзы, покрытый патиной, и характерный узор, в котором сочетаются руны и чешуйчатый орнамент. Да, девочка, это Aquamontis. Нет, я никого не убил, чтобы завладеть сим раритетом. Но когда живёшь почти полтора века…
– Слушай, я понимаю, что ты сейчас думаешь: «Я не подхожу для всего этого, я не хочу никаких свершений, судьб мира, больших тайн и путешествий на гору Синай». Но ты не сможешь выйти из этой истории. Слово уже у тебя в голове. Путь у тебя – только вперёд, и я думал, что ты это поняла. Но если вдруг ты между зарядкой и утренней сигаретой придумаешь, как и кому передать Слово, не вставая с кресла, так ты мне черкни словечко, и я пришлю курьера!