Ирина Крицкая – Кровь – не водица (страница 3)
…
Горничная Елена скользила по комнате почти неслышно, убирала разбросанные вещи, накрывала крошечный столик нежнейшей кружевной скатертью, ставила крошечные тарелочки с пирожными и шоколадом, наливала кофе. А Лиза так и лежала, прикрыв глаза. Ей вдруг показалось, что эти восемнадцать поганых лет растаяли, как дым, время отмотало назад свое веретено, и она теперь может все изменить…
…
– Елизавета, мне жаловаться не смей. А отцу тем более, у него стало все чаще шалить сердце, волновать его не позволю. Да я и вообще не понимаю, что ты ноешь, на что обижаешься? Муж богат и внимателен, дом – полная чаша, вся в шелке и в бриллиантах вон приехала, сытая и довольная. Дома она тебя посадил? Так ты детей его ждешь, он переживает!
Мама смотрела на Лизу холодно и отреченно. Она больше знать не хотела дочь. Столько проблем, мужа надо везти за границу, у самой со здоровьем не очень, а тут капризы.
– Мама, доктор сказала, что у меня не все хорошо. Обследоваться надо, а Борис не разрешает.
Мама встала, двинув стулом, зло крикнула
– Неблагодарная ты. Мы с отцом полжизни положили, чтобы найти тебе партию, из позорной этой связи вытащили, как кутенка из проруби, а ей все мало. Всегда была такой – ненасытной и дурой. Не разрешает? Так ему виднее, у них врачи семейные профессора. Иди, Лиза. Я устала.
Лиза тогда поняла – с мужем она осталась один на один…
Глава 5. Черная спальня
Готовность “Черной спальни” Лиза решила проверить сама. Прислуга у них, конечно, вымуштрованная, с мужем шутки плохи, но мало ли, пропустят что, греха не оберешься. Она терпеть не могла эту комнату, старалась туда не ходить, но тут пришлось, делать нечего. Потайная лестница в дальнем отсеке дома, спрятанная за мраморной колонной зимнего сада вела в мезонин, который хитрым образом был пристроен ко второму этажу – слева и спереди. Вернее, мезонинов было два – справа и слева, но правый использовался, как подсобное помещение, а вот левый был жилой. Борис лично занимался его обустройством, нанимал дизайнеров-профессионалов, и в результате этих трудов получился изолированный мини-домик со всеми отдельными коммуникациями. Лиза тогда не знала, для чего муж это городит, но спрашивать не решалась – хозяин-барин. А вот теперь стало ясно, племянник заботился о тетушке, строил ей избушку.
Лестница была встроена очень удобно, она вела в крошечный холл, отделанный дубовыми панелями, между которыми таинственно мерцали длинные и узкие зеркала. Небольшое кресло уютно угнездилось под пушистой пальмочкой, на почти игрушечном столике стопкой лежали книги. Лиза машинально провела пальцем по полированной поверхности столешницы, поднесла его в глазам, проверяя есть ли пыль. Но все было идеально чистым, Лиза толкнула тяжелую дверь и вошла внутрь.
“Черная спальня” называлась так не зря. Внутри этой изысканной комнаты все было черным. Вернее, не просто тупо черным, в обстановке мужниной любимицы использовались тонкие оттенки очень темных цветов – от черно-фиолетового до черно-бордового. Огромное, почти на всю стену окно прикрытое легкой темно-фиолетовой вуалью занавески пропускало неверный свет с улицы, и он ложился тревожными пятнами на покрывало цвета свернувшейся крови. Кровать небольшая, но явно очень мягкая, комфортная стояла у противоположной от окна стены, упершись изголовьем в черную стену, ее украшал полог из такой же вуали, что на окне, массивная тумба из черного дерева упиралась в пушистый темно-серый ковер мощными лапами. Все это по отдельности казалось несочетаемым, но дизайнер, был, похоже, сродни дьяволу и сделал что-то такое, от чего спальня стала неуловимо и ненормально притягательной. Высокий торшер, увенчанный горделивой гроздью кружевных фиолетовых шаров, держал на столике в виде сплетенных пальцами рук узкую вазу с единственным бордовым гладиолусом, пара пухлых пуфиков радовали пушистыми темно серыми подушками, на тумбе, так же как и в прихожей, высилась стопка книг. Почти незаметные двери вели в кухоньку и ванную, из узкой двери окна можно было выйти на небольшой балкон – вот и вся избушка.
Лиза, почему-то на цыпочках, как кошка, крадущаяся по чужой территории, дошла до кровати, поправила незаметные складки на покрывале, сдула несуществующие пылинки с верхней книги. Все было идеально. Придраться не к чему, но Лиза все -таки заглянула в ванную, долго рассматривала мерцающую поверхность глубокой ванны из темно-зеленого мрамора и зеркала в такой же мраморной раме.
– Я распорядился купить средства с ароматом вербены. Мой любимый аромат, обожаю, когда от женщины пахнет этим цветком. Хотя, может быть, приезжающая дама предпочитает более строгие запахи… Как вы думаете Елизавета Андреевна?
Лиза вздрогнула и обернулась. В дверях, расслабленно и вальяжно прислонившись сильным квадратным плечом к косяку, стоял Виктор. Он не улыбался, смотрел серьезно, но в глубине его глаз чуть сияла насмешливая искорка – вспыхивала и гасла. Лиза выпрямилась, глубоко вздохнула переводя дух, отрицательно качнула головой.
– Думаю, вербена несколько легкомысленна, тетушка в возрасте. Распорядитесь подобрать набор с запахом лилий и гардений. Есть такой, не помню название, он дополнен мандарином, это будет достойный аромат. Вы успеете?
Виктор улыбнулся, кивнул
– У нас море времени, гостья прибудет поздно. У нас все готово, заменим набор, только и всего. К ужину тоже все подготовлено, осталось только накрыть и сделать морепродукты. Есть время. Хотите я вас отвезу к детям? А то потом все это будет сложнее.
Лиза помолчала, глядя в сторону, потом перевела взгляд, столкнулась с его, растерялась, хотела бежать, но передумала
– Виктор, а мы успеем? Туда минут сорок-пятьдесят, там тоже нужно будет время, потом обратно. Да и Борис Михайлович…
Она осеклась, обсуждать с прислугой, пусть даже и высокого ранга свои проблемы в семье – верх неуважения к своему положению. Поэтому она прервала разговор, вздохнула. Но Виктора было уже не свернуть с взятого курса, он подошел ближе, тихо сказал
– Не бойтесь, Елизавета Андреевна. Мы все успеем.
Повернулся и пошел через спальню прочь, потом обернулся у дверей, бросил
–Если решитесь, я вас жду в гараже. Около мерса, поедем на нем. Через полчаса.
Лиза дождалась, пока Виктор скроется из глаз, подбежала к дверям спальни, потопталась с пару минут, выскочила в холл, прислушалась к его удаляющимся шагам на лестнице. А потом, сама не понимая почему снова на цыпочках прокравшись в ванную, открутила крышку у небольшого изящного флакончика крема, втянула в себя волнующий аромат…и…сунула флакон в карман туники.
Глава 6. Дети
Лиза впервые ехала по этому чертовому серпантину спокойно, почти расслабленно. Она его ненавидела и боялась, когда ехала одна, то кралась на своей Тойотке тихонько, затаив дыхание, стараясь не думать о том, что там, внизу под серыми скалами в неуемной свинцовой воде острыми клыками наизготовку оскалились острые камни. На всем побережье более сурового места не было, но Борис Михайлович умудрился построить свой дом именно здесь, как будто подбирал природу точно под свой норов. Миновать серпантин никак было нельзя, дом находился в конце этой дороги, притулился спиной к огромной и мрачноватой горе, спрятавшись в зарослях шикарных кипарисов, и каждый раз, когда Лиза миновала этот путь, то ей казалось, что свыше ей был дан еще один день жизни.
– Елизавета Андреевна, у вас все в порядке? Как вы себя чувствуете?
Лиза вынырнула из своих невеселых дум и поймала себя на том, что почти задремала, впав в нирвану покоя и тепла. Виктор уверенно и даже немного вальяжно вел машину, и только по слегка напрягшимся линиям четких бровей можно было угадать, что он напряженно всматривается в туманные изгибы дороги.
– Все в порядке, Виктор. Немного расслабилась, устала что-то. Мы уже съезжаем в долину, я даже не заметила пути, так быстро доехали. Вы мастер.
Виктор чуть кивнул, в улыбке дрогнул краешек губ, он красиво вывернул на широкую трассу, прибавил скорость и они понеслись, как будто за ними гнались черти.
…
– Ну вот вы опять! Я же вам объяснила, дорогая, что у нас карантин! Немного стоит подождать, как можно быть такой неразумно-настойчивой. Не ожидала от вас, всегда такой выдержанной.
Эльмира Леонидовна была не на шутку рассержена. У нее возмущенно шевелился кончик носа, он поднимался, как будто его за нитку дергали наверх и круглые крошечные ноздри с торчащими черными волосками раздувались от возмущения. Лиза даже растерялась, она вообще не очень умела вести себя с обслугой, даже такого уровня, она терялась даже перед горничной, а тут такой напор. Послушно кивнув, развернувшись на сто восемьдесят градусов Лиза было пошла прочь, но Виктор вышел из машины, быстро подошел в директрисе, твердо взял за локоть и что-то говорил тихо и настойчиво, а у Эльмиры в такт его словам мерно покачивалась голова. Наконец, они закончили свое странное общение, Виктор подошел, коротко сказал -”Идите”. Эльмира развернулась и, покачивая худой задницей, засеменила впереди, и вся ее щуплая фигура выражала несогласие, осуждение и странное удовольствие.
– Елизавета Андреевна, всего десять минут. Вам повезло, температуры у детей нет, они чувствуют себя неплохо. Но все равно, я ради вас нарушаю собственные правила. Десять минут, не больше!