Ирина Красовская – Соседка сверху (страница 3)

Вскоре прибежал Патрик и вместе они посадили запыхавшегося Алана в инвалидное кресло и отвезли домой. Амалия долго размышляла над тем, насколько сложна жизнь людей с ограниченными способностями. И радовалась своему хорошему здоровью.

На втором этаже, рядом с Матильдой и Андре, тоже под опекой, жил улыбчивый даун Даниэль. Иногда его навещала сестра с детьми и собаками разных пород. Говорили, что у её четырёх детей были разные отцы. Тогда обычно тихий двор превращался в локальный сумасшедший дом. Даниель хотел со всеми дружить и любить, особенно прекрасную русалку, как он называл Амалию. Порой ей бывало сложно от его навязчивого внимания, а Патрик лишь подшучивал над её робким влюблённым.

Там жили и другие немолодые и не совсем здоровые люди. Амалия была предельно вежлива со всеми соседями, но от более близкого знакомства пока отказывалась. Казалось, Патрик немного взгрустнул от пожилого контингента, но скоро нашёл себе занятие – компьютерные игры. Он мог часами сидеть в компьютере, а потом с красными глазами удивлялся, как быстро наступил вечер.

Амалия начала искать работу, так как она не привыкла все дни проводить дома. Ей предложили место декларанта в аэропорту имени Сент-Экзюпери рядом с Лионом. Единственной проблемой было то, что у неё не было водительских прав. Поэтому недовольному Патрику приходилось отвозить её каждое утро в аэропорт за пятьдесят километров и забирать вечером после работы. Но вскоре, состояние здоровья мужа стало ухудшаться. Амалии пришлось уволиться и полностью посвятить всё свое время уходу за Патриком.

Глава 6 Здоровье

За свои сорок с небольшим, Амалия, можно сказать, никогда не сталкивалась с серьёзными заболеваниями. Небольшие стоматологические операции, несложные вывихи, сезонные простуды не доставляли особых физических страданий. Все её родственники и друзья входили в клан людей, ведущих здоровый образ жизни, не злоупотребляли ни алкоголем, ни курением. Да и Патрик до пятидесяти пяти лет находился в прекрасной форме, умеренно занимался спортом, ухаживал за своей внешностью. Он даже не знал, что такое кариес.

В Гавре, они часто любили прогуливаться, взявшись за руки, по берегу моря, разбрасывали куски хлеба голодно кричащим чайкам. При любой возможности, вместе с Алексисом или с подругой Элен совершали небольшие выездки на природу, путешествовали в ближайшие страны. Вообще, редко сидели дома в выходные дни.

Ещё до переезда в Шатийон, у него уже побаливала спина. Муж перестал ездить на велосипеде, говорил, что иногда не чувствует правую ногу и боится упасть. Порой ночами от просыпался от болезненных судорог и до утра не мог заснуть. Всё чаще уходил на больничный. Тогда то Патрик и пристрастился к курению. Сначала курил тайно. Когда Амалия возвращалась с работы, она ощущала запах сигарет. На вопрос “Кто курил?”, он всё сваливал на Алексиса, который, действительно, иногда покуривал.

Глядя на посеревшее лицо мужа, тусклые глаза, переживала, что так он ещё более усугубит своё состояние. Потом муж стал курить открыто, мотивируя тем, что даже сильнодействующие лекарства не помогают справиться с болью, а сигареты расслабляют и дают ощущение парения и комфорта. На предложения прооперироваться он постоянно отказывался, так как в его окружении были люди, ставшие полными инвалидами после неудачно проведённой операции. А занятия любовью становились всё более редкими и ограниченными в движениях.

Именно в этот момент он получил наследство от тётки. И уже с ослабленным здоровьем приехал в альпийский городок. На удивление, в первое время боли оставили его. Возможно, из-за более тёплого и сухого климата. В ветренном Гавре, на берегу Ла Манша часто шли дожди, лето наступало поздно и не было особенно жарким.

А здесь он с наслаждением прогуливался в парке. Теперь они бросали засохший хлеб не чайкам, а криволапым уткам, плавающим в пруду. В парке росло много величественных платанов, дающих прохладную тень в жаркий день. В хорошую погоду они организовывали пикники, благо парк был оборудован всем необходимым: крепкими деревянными столами и лавками, игровой площадкой, фонтанчиками с водой и туалетами.

Патрик даже запланировал ремонт в душевой. Ему хотелось обложить её плиткой. В выходные, так как Амалия тогда ещё работала в аэропорту, они ездили по строительным магазинам в выборе лучшего цвета и качества плитки, искали хороший клей и нужные инструменты. У Патрика горели глаза, он был воодушевлён и энергичен.

Наконец, приобретя всё необходимое, приступили к ремонту. Амалия повесила объявление рядом с почтовыми ящиками : “Заранее приносим свои извинения за шум в связи с ремонтом. Благодарим за понимание”. Не хотелось, чтобы соседи возмущались из-за строительных работ.

Патрик сутками проводил за работой, даже перестал курить. На террасе распиливал плитку под нужный размер, разводил клей. В квартире было полно строительного мусора, мешки с клеем и гипсом валялись в коридоре. Звучала японская электронная музыка 80-х – композиции Yellow Magic Orchestra и французский поп рок Indochine.

Вечерами Амалия допоздна занималась уборкой. Но она не сердилась из-за грязи, пыли и “убитого” маникюра. Главное, что Патрику было хорошо, он с удовольствием работал и не чувствовал себя немощным. Они часто смеялись в это время, уставшие, засыпали как дети. И когда через месяц работа была закончена, супруги ощутили себя совершенно счастливыми. Вечером, после уборки, Амалия приготовила прекрасный ужин – морепродукты и артишок с горчичным соусом. Выпили своё любимое Шардоне и, как в первые годы знакомства, страстно занимались любовью. Амалия даже разложила лепестки роз на кровати, зажгла свечи и включила эротическую музыку из фильма "Эммануэль".

Но буквально через несколько часов Патрик проснулся от ужасной боли в спине. Спазмы были настолько сильными, что он даже плакал. Он говорил, что по ощущениям, как будто кто-то ожесточённо ковыряется в его позвоночнике, а правая нога хочет вывернуться в обратную сторону. Он даже не мог дойти самостоятельно до туалета. Ей пришлось тянуть мужа на себе.

Амалия умоляла его вызвать скорую помощь. Он отказывался, морщил лоб, и в бессилии стучал кулаком по краю кровати. Когда боль достигала пика, он начинал подвывать, как волк. После того, как ни сигареты, ни кофе, ни обезболивающие не помогли, он согласился. В четыре часа утра, приехал автомобиль скорой помощи и увёз Патрика в областную больницу.

Глава 7 Вина

─ Это ты виновата!

Топор обвинения приземлился на голову бедной Амалии, которая и так ужасно чувствовала себя после бессонной ночи. Утром она больше часа добиралась на рейсовом автобусе из Шатийона в больничный центр в пригороде Лиона. И потом ещё долго сидела в приёмной неврологического отделения, куда положили мужа после сильнейшего приступа люмбаго.

Патрик даже не повернул голову к жене и смотрел в потолок. Хмурый профиль. Он лежал на широкой кровати, увешанной различными проводками и приборами, измеряющими давление, температуру и сердечный ритм.

Амалия подошла к мужу и несмело взяла его за руку. Свет из окна проникал в просторную двухместную палату и неровными полосами ложился на белый пододеяльник. Вторая кровать была пуста. Рядом с каждой стояли большие тумбочки, на стене напротив висел телевизор и несколько копий репродукций Мане. Синее кожаное кресло для посетителей прижималось спинкой к широкому подоконнику.

Впалые щёки Патрика начали зарастать тёмной щетиной, что его всегда раздражало. Синева под серыми глазами, потрескавшиеся губы и влажные всклокоченные волосы старили его. Как будто это был не он, а его отец или чужой человек. Наконец, он взглянул прямо в глаза жены и снова чётко и раздельно произнёс:

─ Это твоя вина. Зачем было организовывать романтическую ночь любви? Ведь всё было так хорошо, спина не болела. Зачем эти игры в нашем возрасте?

Ком в горле мешал Амалии говорить, боль от вины и сожаления жгла в груди. Как загладить свою вину? Как исправить ситуацию?

─ Милый, может, всё ещё наладится? Здесь хорошие врачи, проведут лечение и скоро будем прогуливаться у пруда, путешествовать.

Амалия заискивающим взглядом смотрела на мужа, поглаживая и целуя его ладонь.

─ Наладится, наладится, ─ раздражённо спародировал жену Патрик, отбросив её руку в сторону. ─ Ты что врач? А вдруг я останусь парализованным на всю жизнь, буду в памперсах гулять? Ты об этом подумала?

Амалия не могла спокойно слушать его обвинения. Она надеялась, что он понимает, насколько они абсурдны. Ведь у него уже давно болела спина, и сидячий образ жизни и курение не способствовали выздоровлению. Но как сказать ему и не вызвать злость и новую критику. Слёзы текли из покрасневших глаз без остановки, оставляя влажные следы на больничном белье. Она понимала, что когда человек испытывает сильные боли, он становится сам не свой, может быть злым и ранящим. Но это лишь временно, из-за болезни.

─ То есть, тот факт, что я даже не могу сходить сам по нужде, а лежу как овощ в кровати с уткой может быть обнадёживающим фактом. Может нам даже посмеяться вместе? Ха-ха-ха!

В этот момент в палату зашёл врач ─ высокий коренастый мужчина восточной внешности. Его карие выпуклые глаза словно сфотографировали Амалию, оценивая её жалкое состояние. Тем не менее он предпочёл позитивный тон общения с пациентом и его женой.