Ирина Козлова – Племя дракона (страница 8)

– Что с моими людьми?

– Лунная гвардия под домашним арестом. Любое их действие признали бы доказательством заговора. Ставить вас под удар никто не рискнул.

– Даже Рыч? – Лунь вспомнил, что тот выпросил день отдыха накануне, а значит, сейчас мог находиться где угодно.

– О нем неизвестно. В Дворцовой страже заявили, что им не к лицу гоняться за чернью. Приказ об аресте передали в Городскую стражу. Капитан их покивал, конечно, и обещал всенепременно изловить, но ясно, что никто из его людей не станет связываться с Рычем, если встретит.

Князь криво улыбнулся.

Надёжа ощупывала холодные стены камеры, когда скрипнули засовы и дверь отворилась. От яркого света она прикрыла глаза. Звякнула цепь. Двое мужчин в балахонах с опаской приблизились. Громыхнув связкой ключей, один открыл замок, которым цепь крепилась к кольцу в стене, в то время как второй завязал ей глаза и толкнул в спину. Никто не произнес ни слова.

Звеня цепями, Надёжа шла по коридору. В спину то и дело тыкали, несколько раз она чуть не упала и пару раз всё-таки упала. От духоты и влажности кружилась голова. Сквозь закрытые веки и повязку ей виделись оранжевые пятна. Слышались звуки падающих капель и стоны. Она то спускалась, то поднималась, сворачивала и меняла направление, пока наконец воздух вокруг не стал теплым и свежим.

Раздался грохот. Цепь на ногах куда-то потянули. Кто-то дернул узел, и повязка слетела.

Надёжа открыла глаза. Пристегнутая к столбу, она стояла в центре большого каменного круга. По периметру располагались уходящие вверх ряды скамеек, заполненные людьми в балахонах. Они смотрели с интересом и опаской, как на диковинную змею, которая наверняка окажется ядовитой.

Яркий свет струился сквозь украшенные разноцветными стеклами окна и прозрачный сводчатый потолок. Надёжа сощурилась.

– Дети тьмы боятся света, – прокомментировал знакомый голос.

Господин Хват. Он выглядел несравнимо лучше, чем в день их первой встречи, и выделялся среди сотоварищей, как алмаз в груде битого стекла. Его тяжелый бархатный балахон имел ту глубину черного, рядом с которой мрак самых потаенных страхов покажется линяло серым. Он величаво поднялся с места и шагнул вперед.

– В мой смертный час возникла ведьма, то был знак. Всегда строгий к колдовству, я явил бы преступную мягкость и потворство пороку, уйдя из жизни слишком рано. Духи не допустили этого. И вот – я с вами.

По рядам пронёсся благоговейно-одобрительный гул, в котором безошибочно угадывалась завистливая нотка. Должно быть, не ко всякому здесь духи проявляли столь персонифицированное благоволение.

– Я обвиняю эту деву в колдовстве, – торжественно продолжил он. – Она вытягивала сок из мерзкой плесени, обращала отрока в лягушку, призывала беса с рогами. И вместе с околдованными спутниками она добровольно шла навстречу… дракону.

Балахонистые ряды содрогнулись.

Надёжа мысленно застонала: этот неблагодарный гад слушал их болтовню и принимал за чистую монету.

– Пусть Священный трибунал, справедливый и праведный, проверит всё и убедится, – подытожил господин Хват.

Какой-то лысый старикан в грязно-сером балахоне подскочил с места и приблизился к ней.

– Ты вытащила его из умирального дома? – дрожащим голосом вопросил он.

– Я слышала кашель, – честно призналась Надёжа. – Решила, что кто-то болен и нуждается в помощи.

– Решила? Кто дал тебе право? Любая жизнь в руках духов, им решать, что с ней делать.

– Но я знала, как его вылечить, значит, должна была попытаться.

Надёжа с удивлением слышала свой тонкий голос. С той минуты, как оказалась под арестом, оглушенная и связанная одна в холодной камере, она только и делала, что боролась с липкой пеленой страха, чувствуя, что терпит поражение. Тихая жизнь в лесу к такому не готовила. Мгновение назад она была потерянной и жалкой, теперь же чувства зашкалили так сильно, что… вдруг исчезли. Остались только мысли, спокойные и простые.

– Всякий на моем месте поступил бы так же, – закончила она.

Должно быть, живо представив мир, в котором так поступал бы всякий, ряды «справедливых и праведных» всколыхнулись. В тишине едва слышно скрипело перо. Совсем юный писарь торопливо выводил на бумаге произносимые здесь слова.

– Она полагает, будто сама всё вершит, – пробормотал старик и в страхе попятился.

– Погодите-ка, – поднялся с места другой дедок, невысокий и полноватый. – Да ведь у девочки совсем нет страха. Она живет в пустом мире без духов. Что если открыть ей глаза? – он горел любознательным интересом. – Вообрази, что есть некто, способный слышать твои помыслы и видеть все дела твои: большие и малые, злые и добрые, – вкрадчиво начал он. – Кто судит каждый твой шаг и судит строго. Представила?

Надёжа кивнула.

– Сможешь теперь вершить зло? Пусть даже малое? – спросил он с теплотой и терпением зубного лекаря, чей пациент крепко привязан.

– Постараюсь не совершать.

– Почему же? – улыбнулся дедок.

– Потом противно и тошно будет. И настроение гадкое.

– О, – он с досадой отмахнулся. – Я о высшем и великом судье всяких дел твоих!

– Да. О совести. Так ведь?

– Но что есть совесть? Лишь шепот духов в сердце твоем.

– М-м… Я так не думаю.

Дедок отпрянул. Со скамьи поднялся серьезный мужчина средних лет с ворохом бумаг. Неодобрительно морщась, он махнул рукой в сторону первых обвинителей, призывая тех занять места.

– Перейдём к официальной части, – он зашелестел страницами.

Надёжа переступила с ноги на ногу. По полу звякнула цепь.

– Основной вопрос магии? – деловито осведомился он, подняв нос от бумаг.

– «Что первично?» – не раздумывая, выпалила Надёжа.

– И каков ответ? – вскинул брови мужчина.

– Для сторонников мнимой магии первично их мнение, они верят, что из него творится реальность. Для приверженцев реальной магии первична реальность, она – основа всего, включая нас и нашу способность мнить.

Ряды в балахонах возмущенно выдохнули. Надёжа нахмурилась, не понимая, что не так.

– И как ответишь ты? – каждым словом он будто вколачивал очередной гвоздь в ее гроб.

«А как надо, чтоб отпустили?» – запоздало опомнилась Надёжа. Врать она не умела, но в нынешней ситуации попробовать стоило. Впрочем, их логика так сильно выходила за рамки ее понимания, что шансов догадаться не было.

– Первична реальность.

Скрипнуло перо. Человек с бумагами усмехнулся.

– Два ведомых тебе ответа – лживы, – покачал он головой. – Наш мир мнимый, но не вы, ведьмы, мните его. Первичны духи. Их мнением творятся моря и горы, люди и звери, вся ведомая нам реальность и все неведомые дали.

Надёжа недоуменно тряхнула головой. Она и раньше с трудом понимала концепцию мнимой магии, а уж в таком виде она казалась полной бессмыслицей: придуманная нами нечисть придумывает нам реальность? Ерунда какая-то. Она оглядела ряды суровых мужчин в балахонах, которым это явно не казалось ерундой, и поймала взгляд господина Хвата. С начала заседания тот сидел как индюк средь переполоха на птичьем дворе.

С задних рядов сорвался безумного вида старик и подскочил к Надёже. Он так рьяно тряс головой и пронзительно верещал, что она с трудом разбирала слова. Нечесаные космы болтались из стороны в сторону вокруг его лысой макушки.

– …Знаешь ли ты, ничтожная, что ждет тебя после смерти? – взвизгнул он напоследок, брызнув слюной.

– Ничего, – Надёжа вытерла капельки со щеки.

– О не-е-ет, – затряс старик пальцем у нее перед носом. – Кроваво-красный дракон о семи рогатых главах пожрет тебя заживо и будет вечно терзать в нутре своем! – с последним словом он всем телом вздрогнул от ужаса, который сам на себя нагнал.

Надёжа отступила на шаг.

– На самом деле, ничего – страшнее, – она нашла в себе силы улыбнуться.

Тот, что с бумагами, мягко отстранил престарелого соратника.

– Уведите девушку, – с неудовольствием покачал он головой, – мы убедились, что она ведьма и применяет магию.

С двух сторон к Надёже осторожно приблизились те же двое, что привели ее сюда.

– Сжечь ведьму! – надрывался старик, которого безуспешно пытались увести на место.

«Они что, всерьёз?»

Господин Хват поправил очки. Надёжа ухватилась за внезапно пронзившую мысль.

– Но магию применяют все, даже вы: очки носите, потресками пользуетесь – я видела, – воскликнула она с внезапной горячностью. – У вас даже цветное стекло на окнах, а его не получить без реальной магии…

Поджав губы, господин Хват сложил руки на коленях.