Ирина Котова – Вороново сердце. Часть 2 (страница 77)
— Это наши, — сказал он, усилив голос. — Ускоряемся, бойцы! Нужно их встретить!
Они видели, как по неведомой причине понесли гиганты-инсектоиды в разные стороны — один к сопкам, другой — к основанию равнины, видели и их крушение.
Только бы никто не погиб!
Грозной стеной настигали упавших остатки армии иномирян.
— Нам тоже придется разделиться! — крикнул Александр. — Ситников, вы идете с Веем Ши налево, к сопкам. Я с Мастером Юнеди — направо!
Части второго, разделившегося отряда туринцев оказались друг от друга на расстоянии около двух километров. Ближе к порталу и сопкам — та часть, где были Четери и Ли Сой. Дальше и слева — те, кто шли с Бермонтом и Галиной Лакторевой.
В отряде Бермонта дело осложнялось десятком раненых, — а при падении тха-охонга, хотя Лакторевой и удалось его замедлить, все равно случилось несколько переломов рук и ног. А значит, одной половине оставшихся целыми придется тащить раненых. А второй — защищать и тех и других.
Демьян первым взвалил на плечо соплеменника со сломанной в двух местах ногой. Обернулся к своим берманам и двадцатке магов во главе с Лакторевой.
За их спинами бессильно щелкал челюстями тха-охонг, вертящийся вокруг своей оси. В километре от них на равнине поднималась пыль, в небе видны были летящие сюда раньяры.
— Бежим пока без щитов, — рявкнул Бермонт, — как можно ближе к порталу. Останавливаться, накрываться и отбиваться будем, когда догонят. Все поняли?
— Да! — ответили ему дружным ревом. И побежали.
У Четери с ранеными было полегче — все были на своих ногах, обошлось несколькими сломанными запястьями. Он повернулся ко второму отряду, выглядевшему отсюда крошечными точками, прикидывая, нужно ли идти к ним на помощь, или справятся.
Тха-охонг визжал, лежа на боку и дергая лапами, не в силах подняться.
— Демьян Бермонт — сильнейший боец, — сказал дракону Ли Сой. Сощурился, оглядывая равнину. — И я вижу, ему уже идут на помощь, Четери. Как и к нам.
— Тех, кто идет к нам, я чувствую, — усмехнулся дракон. — Но и своих без помощи не оставлю. Бери раненых, Ли Сой, веди к тем, кто идет к нам на помощь. Нас не скоро нагонят, вы встретитесь скорее, да и ты сможешь их защитить. А я с теми, кто в силах, — он оглянулся на берманов и магов, — пойду выручать Бермонта.
Люк при разделении оказался в отряде с драконами-Мастерами и Ситниковым. Бежать пришлось быстро в сторону сопок, туда, куда умчался один из тха-охонгов, и Люк, задыхаясь, подумал, что, если вернется и наши победят — обязательно начнет пробежки по утрам. И в стрельбе надо тренироваться. А то мазал, еще как мазал! Не то чтобы очень — все-таки навыки военного училища и тренировки, на которые Тандаджи регулярно гонял подчиненных, не пропали даром. Но мог бы быть точнее.
Стыковка с отрядом Ли Соя произошла как-то очень быстро. Быстро передали раненых, быстро повели их обратно к порталу. Враги за ними не шли — такое ощущение, что вся оставшаяся армия решила уничтожить отряд Бермонта. И Ли Сой, и Вей Ши оглядывались в ту сторону с тревогой.
Люк шел позади, держа автомат наперевес — вдруг какая-то дурная стрекоза решит все же атаковать? Но их отряд будто никого не интересовал.
Когда до портала оставалось около километра, внимание Люка привлек человек, который, не двигаясь, лежал, придавленный тушей охонга, метрах в десяти от того места, где проходил отряд. Люк присмотрелся и удивленно поморщился — на бритой голове человека был выбрит рисунок в виде паутины. Точь-в-точь как у Ренх-сата.
Люк поколебался.
«Не дури, — сказал он себе. — Даже если это он — зачем он тебе сейчас? Тем более дохлый?»
В этот момент человек отчетливо пошевелился. Уперся руками в тушу охонга, заорал так, что слышно было и Люку, — отчаянно и зло. Но туша не двинулась с места.
И Люк решился.
— Мне нужно посмотреть, кто там! — крикнул он дракону, который шел рядом с ним. — Возможно, важный заложник! Не ждите меня, я нагоню!
Дракон покачал головой. Но кивнул.
— Ты знаешь, что делаешь, — крикнул он в ответ.
Отряд поспешил дальше. Люк подошел ближе к Ренх-сату. Сбежавший враг бессильно смотрел на него. Бледный, с мутными от боли глазами, но живой.
Перевел взгляд на автомат в руках Дармоншира, оскалился.
— Что, не работать тут твое колдовство, колдун? — прохрипел он.
Люк почувствовал, как сдавливает его виски, — и отступил, потому что противостоять ментальному влиянию здесь было куда труднее. Сделал еще несколько шагов назад, следя за руками Ренх-сата, — даже придавленный и полумертвый он был опасен, а личный щит Люка становился все слабее.
Нужно было разворачиваться и идти за своими. Ты уже спас его один раз, он оставил тебя в живых при побеге, вы квиты.
Враг смотрел на него понимающе и насмешливо.
И Люк поморщился.
— Ты пришел на мою землю, — сказал он резко. — Ты убил много моих людей. Ты разграбил множество домов. Ты увел в рабство тысячи инляндцев. Ты сделал миллионы людей несчастными. Ты нарушил свое слово о вассалитете. Почему я сейчас должен помочь тебе? Может, мне подождать, пока сюда доберется кто-то из ваших инсектоидов, и посмотреть, как жрут тебя?
Генерал молча и зло рванулся из-под туши, но для одного она была слишком тяжела.
— Вы все равно проиграть, — прошипел он. — Мои боги есть непобедим!
— А если нет? — поинтересовался Люк.
Ренх-сат смотрел на него, кривясь то ли от боли, то ли от мысли о проигрыше. И Дармоншир решился.
— Поклянись, — сказал Люк. — Поклянись мне, что если наши планеты останутся соединенными, если мы победим, ты сделаешь все, чтобы вернуть нам наших людей. Всех до последнего пленника. И больше никогда не пойдешь против нашего мира войной.
Ренх-сат засмеялся.
— Я уже обмануть тебя один раз, дурак, — сказал он. — Ты совсем без голова?
— Иногда я думаю, что да, — признал Люк. — Хорошо. Выполнишь клятву — и я верну тебе твои доспехи. А иначе выставлю для всех как доспехи проигравшего. Хочешь?
Тиодхар заскрипел зубами.
— Я могу уйти, — Люк оглянулся на уже довольно далеко ушедший отряд. — Ты, конечно, можешь призвать стрекозу… но ты же этого не сделал, да? Потому что она, скорее всего, не сможет оттолкнуть охонга и сожрет тебя?
— Надо быть прирезать тебя в лес, — выдохнул Ренх-сат.
— Поздно, — развел руками Люк. — Ну что? Мне уйти?
— Хорошо, — процедил Ренх-сат. — Клянусь мой меч, колдун. Если остаться жив, я найти каждый раб с ваш мир и вернуть тебе. И никогда больше не пойти война на твой мир.
Люк, забросив автомат за спину, подошел к охонгу, уперся в бок, как в круглый валун, и начал раскачивать под ругань и болезненные хрипы Ренх-сата. На моменте, когда тварь почти встала на хвост, генерал, подтянувшись на руках, вытащил ноги. Тут же вскочил, припадая на одну, зажав в руках меч.
— Ударишь? — поинтересовался Люк.
Генерал плюнул ему под ноги, поднял голову — и над Дармонширом пролетела стрекоза, за лапу которой Ренх-сат схватился, уносясь прочь. Он на лету подозвал к себе вторую и прыгнул ей на спину.
А сам Дармоншир, так же сплюнув, развернулся, понимая, что подозванная генералом стрекоза вполне могла откусить ему голову. И щит бы не помог от такой туши.
— Главное, чтобы никто Марине не рассказал, — пробормотал он нервно.
Оценил происходящее — он стоял один посреди равнины, заваленной трупами людей и тушами охонгов.
На его глазах в километре отсюда драконы вводили в портал раненых. От портала ко второму отряду, отчаянно обороняющемуся, бежали Ли Сой с гвардейцами.
— И об этом тоже, — пробормотал он и напрямую помчался ко второму отряду, огибая туши инсектоидов и оскальзываясь на вязкой грязи.
Не прошло и нескольких минут, как враги нагнали отряд Бермонта — и завязался бой. Берманы и маги, прижавшись друг к другу под крошечным щитом, отбивались от нападавших — которые словно обезумели, словно хотели все свои неудачи, все унизительное поражение забыть здесь, уничтожив маленький отряд.
Бермонт метал секиру, сбивая раньяров, из последних сил защищали бойцов маги, а берманы секли охонгов и невидши. Бойцы со сломанными ногами сражались на коленях у границ щита, со сломанными руками — одной рукой. Но в трех сотнях метров уже виднелись медлительные тха-охонги, а значит, они скоро будут здесь и продавят щит.
Купол сужался сильнее и сильнее. Галина Лакторева то нараспев читала стихи, то материлась, а щит пульсировал в рифму. Никто не удивлялся — не до того было, да и мало ли какие у магов способы концентрации.
— К нам идут на помощь! — заорал кто-то из берманов. — Наши идут!
Демьян не обернулся. Он работал секирой, как проклятый, и стихия его отца теплом и тяжестью наполняла тело из мешочка с землей Бермонта на груди.
Раньяры бились о щит уже непрерывно — он все проседал и проседал. Скоро придется пригибаться, а потом — и ложиться на землю. И их раздавят.