Ирина Котова – Вороново сердце. Часть 2 (страница 79)

Четери отступил в сторону — мимо него пронесли Бермонта, который, как он видел издалека, дрался как одержимый. Деревянно, нетехнично, неизящно — но с какой мощью! Четери мог оценить другой стиль боя и уважал его.

Короля-медведя уложили на сохранившемся склоне холма с частью дороги, там, где чернела земля с остатками травы. Над ним сразу же склонились драконы-виталисты.

Там же устало опустилась на траву морщинистая и трясущаяся Галина Лакторева. Одна из дракониц протянула ей флаконы с виталистическими настойками.

— А коньяку у вас нет, девушка? — с надеждой спросила волшебница. Обернулась, увидев ковыляющих к ней двоих стариков, по ауре — истощенных магов, похлопала по траве рядом с собой. — Таис, Гуго, сюда! Откроем тут филиал дома престарелых!

Старик засмеялся, фигуристая пожилая леди, которую он поддерживал под локоток, грустно улыбнулась. Четери тоже усмехнулся. Он любил жизнестойких людей.

Он успел еще в Нижнем мире на пути к порталу обняться с учениками — Юнеди, Киноли и Ити, — одобрительно кивнуть Вею Ши, хлопнуть по плечу Ситникова, — а на ходу узнав от него, что происходило в Тафии и что Света родила и сейчас находится в старом доме под Тафией, радостно постучать кулаком о бедро и громко, на всю равнину, не меньше, пообещать всем вина в честь рождения сына.

Четери очень устал, но сейчас усталость растворялась в воздухе Туры. И ему хотелось уже поскорее добраться до Светы, подержать в руках сына, поспать с ней рядом.

— Марк, надо же, — пробормотал он, подслеповато щурясь: солнце вновь вышло из-за туч и засияло прямо в глаза. — Вот и замкнулся круг, да?

Каждому воину нужно гнездо, куда можно возвращаться, лечить крылья, греться в тепле жены, любить ее плотью и сердцем, носить на руках, наслаждаясь мирным временем. И не забывать тренироваться, помня, что война всегда может вновь прийти на твой порог.

За Четери продолжали выходить люди, драконы, берманы — и он проморгался и пошел вперед, чтобы не мешать. На холме царила деловитая, разумная суета — все двигались быстро, все знали, что делать.

Фиса холодила ладонь. Мастер думал, что она останется в своем мире — ан нет, ушла с ним, и сейчас плотно обнимала руку. Прислушался — почует ли Макса? И покачал головой — потому что никогда такого не было, чтобы ученик одновременно и не ощущался, и ощущался со всех сторон. Не живым он был и не мертвым, и не было той нити, за которую мог бы Чет потянуть, чтобы призвать его к себе.

Он моргнул, приходя в себя, и увидел, как Вей Ши с синяком на пол-лица, берегущий руку, вспоротую-таки одним из последних невидши, обходит своих гвардейцев. А следом за ним тяжело шагает потомок Лаураса, склоняется к лежачим, залечивая их раны. Затем Матвей что-то негромко сказал Ши и тот, обернувшись, неохотно позволил ему закрыть и свою рану.

Четери усмехнулся. Как так распорядилась судьба, что именно эти двое разделили клинки? Такого никогда не бывало в истории… или бывало? Да, было. Вспомнил. Братья по оружию, связанные общей судьбой, ставшие роднее, чем родные братья, хотя один был из Тидусса, а второй — из Песков. Какая же общая судьба ждет и этих двоих, раз сплела их еще до получения клинков — когда они вдвоем, как и полагается ученикам Мастера, защищали его жену от врага?

А затем в стороне Четери увидел лежащего Нории с пульсирующей от истощения аурой, рядом с которым сидел раненый Энтери. Вокруг них хлопотали драконы, а коротко, клочками стриженная Ангелина Рудлог уже отдавала приказы управляющему Эри, и даже со спины было видно, как она измождена. Рядом горел костерок, к которому она то и дело протягивала руки, — к нему же подходили драконы, поднимавшиеся по холму, бросали в пламя ломаные сучья.

Нории увидел Чета и слабо улыбнулся. Увидела это Ангелина, обернулась — и глаза ее наполнились теплотой, столь несвойственной ей.

— Как я рада тебе, — сказала она издалека. — Как же я рада, Четери! — Она бросила взгляд за его спину, побледнела. — Бермонт?

— Спит, сильно ранен, — успокоил ее Мастер, повысив голос. — Выживет. Твоя сестра и ее муж вышли, Ангелина.

— Александр говорил. Я почувствовала, что сестра очнулась, — благодарно улыбнулась она.

Растекалось за его спиной человеческое озеро, распределялось по вершине холма, пачкая одежду и обувь в мраморной пыли. Он, направившись к Ангелине, с сожалением замер перед двумя хрустальными саркофагами, узнав в мертвом седовласом старике веселого друга Макса, поклонился терновнику — тот благосклонно затрепетал лозой. Четери подошел к Ангелине, обнял. Присел у Нории, провел над ним руками, сразу и излечивая, и питая.

— Оставь себе хоть что-то, — наконец проговорил друг, поднимаясь. Слабый, но хотя бы способный стоять на ногах. Тоже обнял Чета. — Хорошо, что ты вернулся, Мастер.

— Я тоже думаю, что это хорошо, — согласился Четери охотно. — Что с нашей стихией, Нории? Отчего так неустойчива она и отдает горечью?

— Талия погибла, — тихо сказал Владыка Владык. — Недавно тут бушевал ее посмертный шторм, Четери-эн.

На эти слова болью и тяжестью отозвалось сердце, и Чет склонил голову. Царица, прекрасная царица, зачем же миру потребовалась твоя жертва? Не поэтому ли смог выйти Жрец, что ты открыла ему дверь своей смертью?

Порыв ветра бросил ему в лицо белую пыль, и Мастер, чихнув, оглянулся, качая головой, и призвал ветер-поземку.

Стихия откликнулась во много раз тяжелее, чем обычно, но откликнулась — и ветер, чуть не разметав костер, смел в портал и на склон холма всю пыль, оставив верхушку чуть припорошенной. С каким наслаждением Четери чувствовал свою стихию под руками! Воистину без части своей сути ощущаешь себя слепым и глухим. Мастер присел, прикладывая руку к земле, — холм загудел, и из-под ладони вырвался фонтан воды метров двадцать высотой, накрывший всех, кто был на холме, дождем и затушивший костер. Терновник с жадностью стал впитывать в себя воду.

— Великий дух помогал защищать портал и совсем иссяк, — тихо проговорил Нории, наблюдая за лозой. — Все города в Песках были укрыты им, но теперь не знаю я, сколько поселений осталось без защиты.

— Спасибо тебе, великий, — вновь поклонился Четери терновнику. И поглядел в небеса. — Мир грохочет, Нории. Значит ли это, что божественный бой еще не закончен?

— Боюсь, ничего еще не закончено. Я чую, что Матушка бьется с врагом и Отец наш тоже, — ответил Владыка. В волосах его под струями воды формировался Ключ. Нории повернул голову, прикрыл глаза, с благодарностью подняв лицо к небу.

Люди умывались, не обращая внимания на мокрую одежду и волосы, люди тоже поднимали лица к небу, а вода смывала с холма остатки мраморного крошева, делая холм вокруг белым. Через несколько минут фонтан превратился в родник, струящийся вниз по склону в хрустальном ложе из терновника.

Отряд продолжал выходить из портала, выносить раненых. Одним из последних вышел, чуть прихрамывая, герцог Дармоншир. Сощурился на солнце, закурил, увидел промокших Ангелину с Нории, приветственно махнул рукой. С тревогой, как и все вокруг, уставился на мелькнувших на горизонте богов. Отмер, когда они исчезли, подошел, криво и тревожно улыбаясь.

— Ты здесь, ты пришел за мной, значит, ты выиграл, брат? — обняв его, проговорил Нории.

— Теперь я могу сказать и так, — с нервным смешком ответил герцог. — Без тебя эта победа отдавала пеплом, Нории. Слава богам, что тебе удалось выбраться. И твоей жене, конечно, — и он с нарочито смиренным почтением поклонился Ангелине.

Четери наблюдал за ним с интересом: дерзкий младший ветер, который вырос до мощи старшего, но остался нахальным, как все дети Инлия.

Владычица величественно поманила Дармоншира ладонью к себе. Долговязому герцогу пришлось склониться, чтобы она его обняла.

— К твоим достоинствам добавилась еще и верность друзьям, Лукас, — сказала она тепло.

— Не перехвали меня, а то мне хочется сделать что-то скандальное, — хмыкнул Люк. Ангелина с улыбкой отпустила его. И в этот момент герцог заметил саркофаги, залитые дождем. У одного из них, откинув голову на хрусталь, молча, закрыв глаза, сидел сильно постаревший Александр Свидерский, погруженный в себя и не видевший никого и ничего. Дармоншир шагнул в их сторону, Ангелина двинулась за ним. И он замер, чертыхнувшись.

— Фон Съедентент? Леди Виктория?

— Она жива. В стазисе.

— А он?

Ангелина покачала головой.

— Он противостоял богу, Лукас. Держал щит над порталом. Выдержал три удара. Если бы не он, вы бы не вышли, а мы все были бы уже мертвы.

— Черт, — тяжело проговорил Дармоншир. — Черт.

— Не говори пока Марине. Ты же знаешь ее, — попросила Ани.

Он кивнул… и покачал головой.

— Она меня убьет, если я скрою. Ей будет хуже, если скрою.

Ангелина промолчала. И это тоже было удивительно.

— Как она, ты не знаешь? — спросил Люк. — За ней обещали присмотреть, но, может, была от нее весточка?

— До моего спуска в портал была жива и здорова. Могу послать ей письмо, хочешь?

Он мотнул головой.

— Ты и так едва на ногах стоишь. Я сейчас… докурю, быстро пройдусь по тем, кому нужна помощь виталиста, и полечу к ней.

— Куда? — Ангелина подняла глаза к небу, и все окружающие тоже посмотрели на несущиеся грозовые облака. Земля продолжала подрагивать, ветер то успокаивался, то бил стеной. — Пусть Тура стала поспокойнее, но тебя снесет ураганом или боем.