Ирина Котова – Вороново сердце. Часть 2 (страница 54)
Нории почти не чувствовал боль от свежих ожогов и раны на спине — за прошлые часы он перенес куда большую боль. Руки работали хлыстами, руки ставили воздушные стены, а в голове билась одна мысль — еще на шаг, на два назад, еще немного.
Главное — дойти до портала. И выйти оттуда вместе с женой.
Даже если с той стороны окажется армия врагов, там он будет в силе. Потому что сейчас он уже полностью израсходовал ту, что получил из фляги иномирянина, и вовсю заимствовал у жены.
А ее пламя питало его так отзывчиво, будто никогда и не могло быть иначе.
Генерал, пленивший его, выстраивал атаку. Иномиряне на земле, иномиряне в воздухе заходили со всех сторон, давили массой, ждали, пока они выдохнутся. О щит Нории постоянно стучали пули и стрелы — рухни он, и они не проживут и секунды.
Далеко-далеко над равниной взмыла в воздух зеленая сияющая звезда, и Ани судорожно выдохнула.
— Нории, это сигнальная ракета! — крикнула она. — Это боевой отряд, который пошел на помощь Алине! Значит, там они вышли…
Нории и Ани двигались к порталу по шагу, по полшага, продавливая атакующую массу, когда в щит врезалась стрекоза и Ани, неловко дернув рукой, отшвырнула ее, объятую пламенем, прямо в портал.
— Ее должны увидеть. Там, снаружи, ждет Энтери, ждут другие драконы, — снова закричала она. — Но там же и вражеская армия. Стрекозу увидят, но кто придет сюда?
На них, зажимая дугой, наступали пять тха-охонгов. Щит слабел, щит вот-вот должен был лопнуть, но мешанина из туш инсектоидов и фрагментов стен обители за спинами не давала двигаться быстрее к порталу. Ситория вновь ослабела, и пламя получалось небольшим, точечным. И только Нории все еще бил во всю мощь, но то и дело кидал на жену обеспокоенные взгляды. Он чувствовал, что она теряет силы. И опасался, что они оба рухнут тут же, не дойдя до портала каких-то пятнадцати шагов.
Тиодхар Тмир-ван, поднявшийся на раньяре выше, уже пришедший в рассудок после злого раздражения оттого, что его переиграли, наблюдал, как мужчина и женщина, муж и жена, прикрывают друг друга, вставая то спиной к спине, то плечом к плечу.
Он умел уважать сильных противников. И на секунду его сердце уже без всякого влияния кольнула странная тоска.
Но он поднял руку — и к двоим у врат двинулись отряды на тха-охонгах, окружая их, перекрывая им путь. Пусть одни гиганты падут — они послужат барьером от огня и ветра, пока другие, толкая их вперед, заставят колдовскую защиту лопнуть и вомнут этих двоих в землю, не дав уйти.
Глава 17
Отряд у портала в Менисее собирался быстро. Через пять минут после разговора с Ли Соем из Зеркала, которое открылось прямо у золотого вьюнка, вышли Алмаз Григорьевич Старов и Данзан Оюнович Черныш в темном ошейнике. И остановились, вытянув руки и удерживая переход стабильным.
Здесь это было сделать легче, чем в Рудлоге: от вьюнка по полям растекалось золотое сияние, стабилизирующее пространство, и даже почва почти не дрожала, а небеса глухо и непрерывно громыхали эхом дальних ударов. Маги дождались, пока из подрагивающего перехода выйдет почти сотня их коллег и берманов, возглавляемых королем Демьяном, и опустили руки, схлопывая Зеркало. Черныш тут же тронул сигналку у себя на запястье, чтобы сориентировать Лактореву.
— Может, снимешь эту дрянь у меня с шеи? — проговорил он вполголоса, наблюдая, как начинает светиться воздух там, где вот-вот откроются Зеркала их сотоварищей.
— Стыдно? — хмыкнул Алмаз.
— Нет, — равнодушно ответил Черныш, бросив взгляд на стоявшего спиной Бермонта. Потеребил кучу амулетов, висящих на шее: он как забрал их у погибшего Оливера Брина, так и не снимал. — У нас с тобой постоянно какие-то драки, они уже привыкли. Неразумно рисковать, в переходе мне может оторвать голову, а я тебе нужен.
— Сниму, как пойдем, — буркнул Старов. — Без головы ты мне точно не нужен. — И он шагнул вперед, подавая руку невысокой полной седовласой женщине в очках. — Спасибо, что выбралась, Галя. Не думал, что придешь.
— Если бы я не выбралась, мои магмеханизмы никому бы больше не понадобились, — сухо ответила Лакторева. — Да и общий сбор на моей памяти не объявляли никогда. О, что это? — она подняла очки и, близоруко приглядываясь, встала почти вплотную к вьюнку. — Какое стихийное плетение, какая прелесть! Потом зарисую для систем противоракетной обороны, шикарно!
— Хорошо, что не прямо сейчас, — пробурчал Черныш.
Лакторева окинула его строгим взглядом, задержалась на ошейнике. И едко хмыкнула, показав Алмазу большой палец.
Из второго Зеркала вышел Ли Сой, и ему это явно далось тяжелее, чем Галине. Он тут же выпил парочку флаконов с восстановителями, достав их из сумки.
— Встретил ваших в Тафии, — сообщил он, — они дождутся Лыськову и отправятся к порталу. — Он подошел к Лакторевой, которая когда-то давно была его наставницей, поклонился, и она обняла его в ответ.
Грохот с небес стал громче, почва заходила ходуном. Бермонт, одетый в желто-зеленую военную форму и бронежилет, обернулся, сверкнул пожелтевшими глазами.
— Нужно выступать! — поторопил он.
— Выступаем, — согласился Алмаз Григорьевич. Ли Сой снял с шеи цепочку с перстнем, в который был вставлен красный янтарь, похожий на застывшую кровь с мощнейшим заворотом стихии равновесия, и коснулся вьюнка.
Тот потек в стороны, отводя веточки, открывая проход шириной с двустворчатую дверь, в десяти шагах от которого под огромным золотым куполом плескал туман, образуя лепестки портала. Внутрь стали проходить бойцы, берманы и маги, зашел Черныш, с которого предварительно под хмурым взглядом Бермонта Старов снял ошейник, ступила Лакторева и Ли Сой. Алмаз Григорьевич нырнул под купол, и в это время Демьян Бермонт с рычанием вскинул руки, создавая щит.
Отряд развернулся из-за раздавшегося грохота — о купол билась тварина размером с небоскреб, выглядевшая как бронированный полупрозрачный кузнечик, вставший на задние лапы, как уменьшенная копия бога, вышедшего из портала под Мальвой. Она зашипела-заклекотала, создавая в лапе шестиконечное копье, и с размаху метнула его в щит — но перед ним встал еще один, созданный совместно Алмазом и Чернышом, остальные тоже лили в него силы… и тут тварь бросила на вьюнок что-то белое, похожее на гигантский камень… или череп?
Щиты смело невиданной силой, над вьюнком заревело злое алое пламя, скрывшее все вокруг, — отряд будто поместили внутрь большого костра, но жар бесновался, не в состоянии проникнуть под плетение лозы… не прошло и пары секунд, как от стихийного духа полилось золотое сияние, поглощающее огонь, заставляющее его затухнуть.
Тварь, визжа, вновь забилась о сам вьюнок, но он даже не дрожал, даже не потрескивал. Бермонт неуловимо метнул секиру — та, филигранно пролетев через сплетение ветвей, с треском и вспышкой врезалась в зеленовато-черную полупрозрачную морду, и кузнечик отступил на шаг, пошатнувшись. Секира, рассыпавшись на осколки, вновь выросла в руке короля. И в это время Ли Сой, прижав перстень к вьюнку, попросил его раскрыться, а Черныш, Лакторева и Алмаз ударили строенным Молот-Шквалом. Тень-кузнечика отбросило на пару сотен метров от портала.
Наступила тишина. От вновь сплетающегося вьюнка веяло прохладой, и застывшие под ним люди и берманы увидели, что тварь не стала возвращаться — она взмыла в воздух и полетела на юг.
— Что это может быть? — ошеломленно спросила Лакторева. — Давненько я не видела ничего подобного. С тех пор, как мы гигантского топника в болотах Блакории развеивали, помнишь, Ли Сой?
— Полагаю, что-то типа стихийного слуги бога, — проговорил почти невозмутимый Бермонт. Только глаза из желтых стали звериными, черными. — И он явно не поздороваться сюда пришел. Нас убить? Как они могли узнать о том, что мы планируем спуститься вниз?
— Никак, — сдержанно покачал головой Ли Сой. — Вероятнее всего, они все же решили закрыть порталы.
— И как я полагаю, тварь сейчас полетела ко второму, — заметил Черныш.
— Логично, — отчеканил Алмаз. — Идите вниз, коллеги. Нельзя терять времени. Я сейчас дам весточку Свидерскому и присоединюсь к вам.
Пока Алмаз Григорьевич быстро наговаривал предупреждение, земля затряслась еще сильнее, а портал полыхнул и увеличился — почти до краев вьюнка. Старов отметил это, уже шагая вниз.
В портале его мозг исследователя отметил ледяной холод, головокружение и потерю ориентации, — когда ступни снова ощутили твердую почву, первое ощущение было, что он выходит вверх ногами. Но стоило туману расступиться, как глаза заставили центр равновесия перестроиться.
Алмаз Григорьевич жадно осматривал другой мир, чувствуя юношеский, трепетный восторг — такой последний раз он испытывал только когда сумел-таки настроить магические струны телескопа и разглядеть Триединого, — а руки уже кастовали боевые заклинания, тело ощущало удушливое отсутствие стихийных потоков: сила тут же пошла из резерва, да и десятки накопителей на теле начали щекотать той стихией, которой были наполнены.
Хватит ли им всем резерва и можно ли будет при истощении вернуться и, если получится, быстро подпитаться от стихийного духа-вьюнка?
Демьян Бермонт со своими берманами вышел из портала первым — на случай, если стихийные накопители внизу не сработают и нужно будет полагаться только на силу оружия. Он ступил в серую хмарь, пережил головокружение, — и, выйдя внизу, тут же ощутил, как потяжелело тело, как привычная, словно дыхание, сила Отца перестала поддерживать ноги с каждым шагом. Только от родной земли в мешочке на груди шла знакомая сила.