Ирина Котова – Вороново сердце. Часть 2 (страница 29)

Но он спокойно и молча смотрел на нее, удерживая руку на молоте, положенном на колени. И она понимала ответ.

«В тебе достаточно силы, чтобы решить все самостоятельно, дочь моя».

За прошлые сутки Василине удалось лишь сорок минут прикорнуть в листолете, который нес ее от хутора к столице. Она задремала прямо там, и все, что запомнила из пути — звуки далеких разрывов артиллерийских снарядов и огненные всполохи в окнах листолета: то птицей летел рядом с ним Ясница, чтобы уберечь от случайного раньяра.

Открылась дверь. Василина подняла голову — зашел Мариан, собранный и серьезный. Она слышала за дверью его разговор с Зигфридом: муж требовал еще раз проверить щит.

— Я уже дважды проверял сегодня, — меланхолично отвечал придворный маг. — Его ставил фон Съедентент, опорники полны. Он выдержит даже падение метеорита.

Мариан бросил взгляд на россыпь камней, с тревогой посмотрел на остриженную голову Василины, — недавно улетело письмо Ангелине, — но ничего не сказал. Он тоже не спал, организовывая оборону дворца и прилегающих районов, но раз в час проверял и ее и детей.

— Спят, — ответил он на невысказанный вопрос. — Зигфрид наложил на детскую полог тишины. У дверей дежурят гвардейцы, как проснутся, их спустят под землю. Там уже оборудуют спальные места и собирают припасы. Да и Ясница приглядывает за ними.

Мариан подошел к Василине сзади, поцеловал в макушку, положил руку на плечо — и она положила свою поверх, прижалась щекой, прикрыв глаза.

За окном ревели танки, выезжая из гаражей гвардейского полка и вставая по периметру дворцовой территории, слышны были далекие взрывы артиллерии, очереди и сирены, визг охонгов.

— Я пытаюсь придумать, что я могу еще сделать, и понимаю, что ничего, — тяжело проговорила Василина. — Ни привязать духов, ни помочь войскам. Великий дух Рудлога и так истощен, да и призови я его сюда, он принесет слишком много разрушений и жертв среди мирных жителей.

— Ты уже достаточно сделала, — ответил Мариан. — Дай немного поработать и армии, Василина. А тебе надо бы поспать.

— Я все равно не смогу, — призналась она со вздохом. — Вдруг от сестер будет что-то срочное? От Ангелины? Марина не отвечает, Осокин доложил, что она спит. Да, я чувствую, что с Мариной все в порядке, и Ани еще на Туре, но сердце все равно не на месте. И я только что разговаривала с Ситниковым, он сказал, что Алина и ее спутники у портала, и Свидерский сейчас будет пробиваться к ним… я просто не смогу заснуть, Мариан. Если бы я могла быть хоть чем-то полезной здесь, в Иоаннесбурге!

Муж обнял ее, прижавшись со спины.

— Я понимаю, — сказал он. — Я тоже бы хотел пойти с теми гвардейцами, которые сейчас ведут огнедухов против невидши на окраинах, василек. Но моя главная задача — безопасность твоя и детей. Поэтому я остаюсь здесь, под защитой щита, а не геройствую на окраинах со своими людьми. А твоя главная задача — остаться живой и здоровой. Иномиряне будут пробиваться сюда. По пути мы их и уничтожим. А твои сестры… в них же твоя кровь, верно? Значит, они тоже отдадут все ради цели.

Мариан ушел, а Василина допила кофе и принялась за сводки.

Первые тха-охонги ступили на улицы Иоаннесбурга около 19 часов вечера накануне, и сейчас бои шли уже десятый час, на втором оборонительном кольце, расположенном на стыке спальных и центральных районов города.

Огромный город, в котором проживало более пяти миллионов людей, с южной стороны огрызался и отбивал атаки, уничтожая инсектоидов, продвигающихся по его улицам, а с другой — был полон выезжающих на север автомобилей.

После того как стало известно о предсказанных шаманами катастрофах, по городу вновь заговорили громкоговорители — как и по всему Рудлогу в незахваченных городах. Людей просили брать воду и еду и уходить в метро, в подвалы или бомбоубежища, в храмы или монастыри. Множество людей пряталось под щитом магуниверситета. И под щит дворца были выведены семьи придворных и жители окружающих домов, потому что бои в центре прогнозировались самые жесткие: в парке разбили палаточный городок, а дворцовая кухня перешла на военное положение и начала готовить пайки на несколько тысяч человек.

Входы в метро были перекрыты магами, в подземных вестибюлях работали спасатели, организовывая спальные места, туалеты, выдачу воды, там же находились священники. Василина холодела при мысли, что может случиться, пробейся туда хотя бы один невидши.

То и дело в сводках проходила информация о том, что из-за обилия людей и магических возмущений в подземных тоннелях активизировалась нежить, и горожане оказались заперты меж двух бед: иномирянами и тварями из подземелий. А еще непонятно было, сколько людям там оставаться — день-два и они начнут страдать от недостатка питьевой воды и еды, да и отходы станут накапливаться, а значит, будут распространяться болезни.

Три кольца обороны было внутри Иоаннесбурга, и на внешнем до сих пор работала артиллерия, издалека прорежая группы тха-охонгов, приближающиеся к границам города. Областные дивизии и дивизии из соседних регионов уже были на подходе — и ждать первых тоже нужно было к утру. Как и тысяч всадников на раньярах, летящих с линии фронта, что отстоял от столицы на пять сотен километров.

Отдельные отряды иномирян на тха-охонгах уже видели в центре — и Василине каждый час докладывали об их продвижении. Обезглавленные, иномиряне разделились на несколько групп, но действовали они, очевидно, по заранее обговоренному плану, и настойчиво двигались к центру.

На ночном совещании, которое Василина собрала после возвращения, были озвучены окончательные цифры наступающих: почти шесть тысяч наемников на тха-охонгах либо уже находились на улицах Иоаннесбурга, либо в скором времени должны были там оказаться; несколько сотен неуловимо быстрых и смертоносных невидши — а к утру должны были долететь около трех тысяч всадников на раньярах, вооруженные захваченным на складах туринским оружием. И все это против тридцати тысяч регулярных войск, смешанных с ополчением, трех сотен танков и около пяти сотен артиллерийских орудий, защищающих город.

— В боях уже захвачено несколько тха-норов иномирян, — докладывал Тандаджи, — и с ними проведена следственная работа. Они утверждают, что их план — окружить королевский дворец и заставить вас сдаться, используя массовые демонстративные казни жителей.

Все посмотрели на Василину, и в их взглядах было понимание, что с ней это может сработать.

— Поэтому с пути следования групп иномирян выводятся все гражданские. Солдатам приказано сдерживать врага на рубежах обороны сколько возможно, но не подставляться, и при критическом сближении отступать на следующий рубеж, — говорил министр обороны Лосев. — Так мы разделили их на несколько групп — они рвутся к центру, мы их уничтожаем. Прежде всего невидши и всадников, без всадников инсектоиды нападают, только почуяв кровь. К тому времени, как они дойдут к дворцу, в город уже войдут наши дивизии, доберутся листолеты с Севера, и здесь, в центре, мы их окончательно и перемелем.

Да, инсектоидов прорежали на подходе: непрерывно бухала артиллерия, слышались на окраинах выстрелы танков, автоматные очереди. Единственным действенным оружием против невидши оставался огонь: зажигательные гранаты, огнеметы и огнедухи, — и потому офицеры гвардейского полка Мариана перемещались с прибившимися к казармам помощниками туда, откуда поступали донесения о невидши и помогали магам, у которых были камни с привязанными кровью королевы духами.

Василина, встав из-за стола, покачнулась. Постояла у окна, вдыхая прохладный воздух и слушая звуки далеких разрывов, сирен и визга охонгов. А затем ступила к горящему камину и сунула в огонь руки.

— Еще кофе, — приказала она через некоторое время в трубку.

В голове был туман — она словно застыла в ожидании и страхе за Ани, за Алину: вот-вот должен был выступить на помощь сестре в Нижний мир отряд боевых магов Свидерского, и ждать известий было невыносимо тяжело. А за себя она не боялась совсем — потому что она всегда сможет призвать свой огонь и спалить часть нападающих.

Прилетела огнептица от Марины, и королева едва заметно выдохнула — сестра проснулась и писала, что все в порядке. Написала и Каролина — что они все под защитой духов-деревьев и что за нее не стоит волноваться. Поля еще спала — в Бермонте не было и одиннадцати, а вот от Ангелины нового вестника еще не прилетало, и это тревожило.

Василина пила кофе и смотрела на карту Иоаннесбурга, столько раз уже рассмотренную за ночь. Река Адигель рассекала столицу с северо-востока на юго-запад, и дворцовый ансамбль с огромным парком, обнесенным витой высокой оградой на мраморной основе, растянулся на два километра вглубь и на три вдоль реки и набережной от курганов и семейного кладбища слева, если стоять лицом к реке, до старейшего кремлина справа, от которого и пошел Иоаннесбург. Собственно, с противоположного берега и набережной видны были только вершины курганов, которые, по легендам, иногда светились по ночам.

Сам дворец был скрыт от любопытных глаз в парке за системой прудов, лазаретом, Высоким советом, музеем и прочими входящими в ансамбль зданиями. Он стоял фасадом не к реке, а к прилегающей с юга площади Победоносца, а также к Храму всех богов и коронационной Арене, расположенным на противоположном конце центрального Спасского проспекта. Центральная часть дворцового парка со всеми зданиями была закрыта невероятных размеров щитом. Выдержит ли он? Или история повторится, но вместо одурманенных горожан сюда ворвутся иномиряне?