Ирина Котова – Вороново сердце. Часть 2 (страница 28)
Я прислушалась к себе — ничего необычного, только очень голодная.
— Все хорошо. Я давно вернулась?
— Около трех ночи. Залетели сюда в окружении десятков огнедухов, обернулись, сели на кровать, глядя сквозь меня. Было полное ощущение, что вы спите наяву. Я не решился вас трогать, позвал Тиверса, тот сказал, что с вами все в порядке, и вы действительно спите.
— Вы меня всю ночь тут ждали?
— А что мне оставалось делать? — спросил Осокин спокойно. — Крыльев у меня нет, ваша светлость. Мы с ним, — он кивнул в сторону зависшего под потолком огнедуха, — вдвоем вас ждали. Он около часа ночи прилетел.
Я подавила чувство неловкости.
— Затем, — продолжил он, — вы пожелали духам спокойной ночи и улеглись, даже не обратив внимание на то, что посланник пытается привлечь ваше внимание. И духи вернулись на башни и на форты.
— А сколько же сейчас времени? — опомнилась я.
— Чуть больше четырех утра, ваша светлость.
— Ого, — я изумленно покачала головой, так и держа раскрытое письмо в руках. — От моего мужа не было информации?
Мне не понравилось выражение лица Осокина. Да и голоса за стенкой начинали нервировать.
— Битва под Норбиджем закончена, Дармоншир победил, — проговорил Осокин. — Из штаба командующего Майлза сообщают, что в том числе благодаря вашим огнедухам бой выигран. Идет зачистка окрестностей города и готовится зачистка соседних городов. Если, — голос его впервые дрогнул, — это имеет какой-то смысл.
— О чем вы? — настороженно спросила я.
— Вам звонили из Бермонта, когда вас не было тут, Марина Михайловна. Передали, что в ближайшие дни, а скорее — сутки, грядут всетуринские катастрофы, и всем людям нужно прятаться либо под землей, либо под защитой храма.
Я наконец-то сообразила, почему мне кажется, что в подвалах так людно. Там собрались обитатели Вейна.
— Да, мы уже перенесли сюда лазарет, переоборудуем камеры под операционные, запасаемся водой и питьем. Нас тут очень много, Марина Михайловна. И из Норбиджа продолжают поступать раненые. Ночью брат его светлости, Бернард, на огромном водяном псе принес серьезно раненую майора Лариди, сейчас ее оперируют. Незадолго до вашего пробуждения листолетом принесли герцога Таммингтона, он спит непробудным сном. Тем же листолетом доставили барона Ровента, но у него серьезная травма — отнята нога, и его в стазисе отправили в столицу в нейрохирургическое отделение.
Я помолчала, переваривая полученную информацию. Зацепилась взглядом за письмо от Ангелины — она не могла дозваться Нории по их таинственной ментальной связи (иногда я ей завидовала) и просила меня связаться с Люком, чтобы тот сообщил ее мужу о скором открытии портала в Тафии.
Сердце сжалось, и тут же брачный браслет послал по телу успокаивающий холодок. Пески все это время были оплотом спокойствия и безопасности. А теперь и Ани под ударом, а Владыка, который мог бы возглавить оборону, — здесь, помогает нам.
— Не было известий от моего мужа? — нервно спросила я. — Мне нужно связаться с ним.
Капитан поколебался, и я тревожно замерла.
— Владыка Нории был пленен иномирянами и унесен в Нижний мир, — сказал Осокин. И пока он договаривал, я, застывшая от шока, уже знала, что будет сказано дальше. — Его светлость полетел выручать его. И просил передать вам, что вы поймете. В Рудлог информация тоже передана.
Я закрыла лицо руками и выдохнула. Бедная Ани, что же ей делать? Хотя что… это же Ангелина, она будет сражаться, пока жива. Василина ведь должна была ей уже передать, что случилось?
— Как обстановка в Рудлоге? — руки мои похолодели. Я боялась услышать еще плохие новости.
— В Иоаннесбурге до сих пор идут бои, — ответил Осокин. — Но насколько нам известно, город держится и инсектоидов зачищают.
Была ли у Василины возможность написать Ани или ей сейчас не до этого? И Нории… боги, только бы он был жив! А Люк… Да, это мой Люк. Что же, похоже, я и правда начала привыкать к тому, что он постоянно ходит по краю, на грани смерти.
Но на всякий случай нужно было написать Ангелине о том, что я узнала.
— Принесите мне бумагу и ручку, — попросила я. И когда искомое принесли, коротко и с тяжелым сердцем написала письмо.
Когда я дописывала, в проплавленный моими огнедухами проем скользнула еще одна огненная птаха с аккуратной, словно лимонадной бутылкой. Я перехватила ее, вытряхнула из горлышка письмо. Писала Василина.
Я благодарно взглянула на капитана: по регламенту мои гвардейцы присягали мне, но оставались в подчинении у Рудлога, и то, что он умалчивал о некоторых событиях, связанных со мной, могло стоить ему должности. Впрочем, я бы тут же наняла его снова.
Хорошо, что Василина все это время была слишком занята или деликатна, чтобы следить за тем, в своей ли постели ее сестры спят по ночам.
Я поискала взглядом телефон — оставляла его в выемке камня у «кровати» и обнаружила оплавленный корпус. Поморщилась и вернулась к письму: Василина писала об Ани. О том, что старшая уже знает, что Нории в плену, и о том, что в Тафии открылся портал и Ангелина, конечно же, там.
Я дочитала письмо, пощупала свои короткие волосы — они едва-едва за прошедшие с коронации Василины семь месяцев отросли на пару пальцев ниже ушей.
— Андрей Юрьевич, — проговорила я, — срочно найдите мне ножницы, пожалуйста.
Он не стал спрашивать зачем — вышел и вернулся через минуту, пока я приписывала к письму Ангелины еще несколько строчек. И затем с каменным лицом смотрел, как я обрезаю пряди под корень, заворачиваю их в бумагу и сую обратно в Ангелинин кувшинчик.
Голова снова стала легкой. И ощущение мне нравилось. Если мир выстоит, будем с Люком двумя неформалами.
Я дала огнедуху лизнуть своей крови, вспоров палец — и он улетел к горящим на башне масляным лампам, чтобы нырнуть в огонь и выскочить с посланием сестре уже в ближайшем источнике огня рядом с ней.
Я слишком хорошо помнила свое отчаяние, бессилие и горе. И понимала, что Ангелина пойдет до конца.
«Помоги ей, отец».
Второй огнедух тоже улетел в огонь — теперь уже к Василине, с ответом, что я жива и здорова. И что не стоит волноваться — ничего экстремального со мной не происходит.
Иногда обман — единственное, что можно сделать ради спокойствия близких.
Я поднялась, набрасывая халат поверх ночной сорочки. Осокин ждал, отвернувшись.
— Всем жителям Дармоншира сообщили о том, что нужно прятаться? — спросила я, наливая себе воду из графина.
— Да, ваша светлость, — ответил Осокин. На мою голову он старался не смотреть.
— Тогда пригласите ко мне горничную, а затем — Леймина. Людей, у которых нет возможности спрятаться, можно разместить в подземных помещениях фортов, их там много. Раз мы на пороге катастрофы, постараемся встретить ее во всеоружии.
Я жадно, в несколько глотков выпила воду, налила еще. Пить хотелось страшно, и сердце побаливало — и за Ани, и за нас всех. Вполне могло оказаться, что я больше не увижу ни сестер, ни мужа.
— Что же, Андрей Юрьевич, — сказала я, — мы не можем влиять на судьбы мира. Но мы можем сделать все, что от нас зависит, там, где это зависит от нас. И даже если нам остались последние сутки, — я прямо ощущала, как в моем голосе прорезаются интонации Люка, — то, во всяком случае, они будут очень интересными, правда?
Глава 9
Василина
Дворец Рудлогов не спал, не спала и королева Василина. Землю едва заметно потряхивало, и, хотя она понимала, что великий дух Рудлога не даст свершиться большому землетрясению, это тревожило. Она уже знала, что новое ослабление стихий спровоцировано пленением Нории и тем, что его унесли в Нижний мир, и жалела его и Ангелину, и боялась за нее — потому что представляла, на что сестра может пойти ради мужа.
Потрескивали дрова в камине кабинета, и она слушала их, сидя за столом и обессиленно опустив голову на руки, под которыми лежали сводки, карты, отчеты. Исходила парком чашка кофе, принесенная помощницей.
Только что ушел из кабинета Зигфрид, оставив Василине тоник для поднятия сил, кроветворное и в очередной раз залечив порезанную руку: много писем сегодня было отправлено сестрам. Лежали на столе россыпью драгоценные камни, окропленные ее кровью, к которым она пыталась привязать огнедухов — но зря она резала себя, слишком много было уже призвано их, привязано к камням, розданным боевым магам королевства, отправленным Свидерскому и Марине. И так она превысила предел в шестьсот огнептиц, описанный предками, и за это должна была быть благодарна.
Но как бы помогла сейчас еще хотя бы сотня огнедухов!
За окнами светало, и, хотя с момента, когда Василина вернулась с хутора под деревенькой Березовое, прошло каких-то четыре часа, ночь казалась бесконечной — будто растянулась на неделю.
Около двух ночи совещание прервал звонок от Поли, которая очень кратко рассказала о предсказании шаманов на Большом Камлании. Это было дело приоритетной срочности, и Василина лично связывалась с правителями от Цэй Ши в Йеллоувине до Иппоталии, от Эмиратов до Тидусса, а параллельно шло общение на уровне служб безопасности. Совещания, доклады, переписка с сестрами… Она успела дойти к семейной часовне Рудлогов и попросить у отца совета и помощи.