Ирина Котова – Вороново сердце. Часть 2 (страница 23)
— Тогда… тогда я подожду, — сказал он, пытаясь соображать быстрее, — пока Света родит, перенесу вас с ребенком к маме, а затем всех вместе — в Рудлог.
Снаружи снова раздался отдаленный визг инсектоидов, женщины заохали, заплакали. Мужчины обернулись к оплетенным терновником окнам. Иван Ильич тяжело вздохнул.
— А как же все эти люди? — спросил он шепотом, показывая взглядом на рожениц, ждущих оформления. Одну из них, постанывающую, пожилая акушерка уже уводила на санобработку.
— Я не смогу вывести всех, — с сухим горлом ответил Матвей. — А к вечеру мне нужно быть в Рудлоге, от этого зависит судьба мира, дядь Вань. Простите. Пока я здесь, я сделаю все, что могу, чтобы защитить здание.
Иван Ильич кивнул в знак понимания.
— Но на всякий случай, узнайте, сколько здесь всего людей, — попросил Матвей тяжело. — Прежде всего я должен вывести вас, но я подумаю, что можно сделать, дядь Вань. Хотя бы сейчас поставлю над роддомом щит и замкну его на какой-нибудь амулет, отдам медсестре, чтобы она могла пропускать людей внутрь, если сюда еще кто-то придет за помощью. Этот щит защитит здание хоть на какое-то время, за которое, как я надеюсь, людей успеют вывезти.
Глава 7
Вей Ши
После разговора с отцом Вей Ши заснул крепчайшим сном — целебным, светлым, без тревог и предчувствий, и сны его были напоены солнцем и счастьем, как в детстве. Словно не было войны и не нависла над Турой угроза исчезновения.
Во снах Вей был тигром, бежал по джунглям солнечным днем, охотился и валялся на душистой траве. Он был ребенком, и с лодки, застывшей на озере среди лотосов, ловил с дедом серебристую форель. Они оба были одеты в широкие красные шляпы и рыбацкие костюмы.
— Ты был совсем малышом, когда я стал брать тебя на рыбалку, помнишь? — говорил дед, и Вей улыбался в ответ: помню.
Он был юным принцем, у которого едва-едва начал ломаться голос, и выводил кончиком клинка на белом песке иероглифы «честь», «великодушие» и «почтение», а затем мама в простом платье обнимала его ласково-ласково, целовала в щеки и шептала:
— Какой же ты у меня красивый, тигренок, какой сладкий, словно мед из вишневого цветка. Как же я тебя люблю!
И он со всей силы обнимал ее в ответ, и в душе царило блаженство. Только сердце отчего-то сжималось.
Он был мужчиной и танцевал на каком-то народном празднике, прыгал через длинную сайо — скакалку, взмывая в воздух, как журавль, и давалось ему это легко и весело, и ничего не имело значения. Маленькая девочка Рудлог смотрела на него, смеялась как колокольчик и хлопала в ладоши. И она его совсем не смущала и не раздражала.
Он переплывал широкие реки, он перескакивал с одной горной вершины на другую, он нырял на дно морей и поднимался в воздух, и стихия гармонии, прирученная во время боя, полученная от дружеского общения с отцом, залечивала его душевные раны и наполняла телесной силой.
А в конце Вей снова очутился на полянке в ментальной лакуне с ручейком. И девочка-Кейя теребила ему шерсть, рассказывая что-то свое, что он совсем не запомнил. А затем спросила смущенно и осторожно:
— А что ты сделал своей маме, Вей Ши?
Голос он ее слышал сквозь сон, будто наблюдал сам за собой со стороны. И только потому не зарычал.
«Все-таки подслушивала?»
— Я нечаянно услышала! — раздалось далекое эхо ее возмущенных оправданий. — Я не специально! Мне вообще про старшую сестру снилось, что я ей волосы прислать должна! Я вообще просыпалась уже и на грани сна и яви услышала ваши голоса!
«В любом случае это не твое дело», — с раздраженной досадой подумал он.
— Да, — согласилась она, начиная медленно исчезать. — Но знаешь, что бы ни было… хорошо, что мама у тебя есть.
Проснулся он в восемь по часовому поясу Менисея, настолько отдохнувшим, насколько давно себя не чувствовал, — и сразу ощутил, как просели по сравнению со вчерашним вечером стихии, насколько они сейчас слабее и разбалансированней. В Тафии на этот момент было девять утра.
Вей переоделся в свежую военную форму, принесенную ему приставленным адъютантом и принял уважительное приглашение генерала Хэ Оня разделить с ним завтрак, пока гвардейцы и боевые маги готовятся к выступлению.
Генерал во время трапезы рассказал о срочной информации, полученной поутру из Пьентана: множество шаманов с Большого Камлания разлетелись по побережью из Бермонта, и отовсюду из северных городков и из самого Ренсинфорса в столицу звонили и слали радиограммы, что вот-вот спустится на Туру тьма, и нужно срочно всем людям прятаться под землю или под защиту Триединого. Точного срока не давал никто, но сходились, что случится это в ближайшие два-три дня, и что людям при малейшей опасности нужно спасаться. А лучше сразу собрать припасы и уйти прямо сейчас.
— Куда пойдет армия? — спросил Вей.
— Сейчас двинемся в Менисей, он опустел, спустимся в подвалы там, — тяжело ответил Хэ Онь. — А тем, кто останется на охране перехода, уже приказано окапываться.
Наследник кивнул, думая о том, что в Тафии для его отряда, если понадобится, найдется достаточно погребов. А генерал продолжил разговор — доложил, что в Тафию с принцем пойдет несколько сотен человек, из них всего семьдесят магов и тридцать пять усиленных Хань Ши гвардейцев. Вей Ши, услышав цифру, склонил голову. Столько их осталось из гвардейской сотни. Остальные либо погибли, либо были слишком тяжело ранены, чтобы даже с помощью подселенного духа и виталистов излечиться за ночь.
За завтраком же, через полчаса после пробуждения, Вей Ши с удивлением и тревогой ощутил слабую волну проседания стихий, прокатившуюся с запада. Ветер затрепал тканью палатки, в которой проходил завтрак, а мир словно стал тусклее. Вей представил себе, каким сумрачным и блеклым будет мир без стихий, и содрогнулся.
Сколько еще смогут продержаться стихии перед падением, до того как Тура станет миром без магии, миром, в котором долго еще будут идти катаклизмы, пока неразумная природа сбалансирует сама себя? День? Два?
Нужно было торопиться.
— Наша задача — прежде всего защитить и вывести из города жену Мастера Четери, Светлану, если ее еще не эвакуировали, — объявил Вей Ши, стоя перед строем, ожидающим выступления. — И по мере возможности прикрыть отход мирных жителей из Тафии. Если во время нашей гуманитарной миссии откроется портал и начнется наступление иномирянской армии, мы вступим в бой — уничтожить целую армию у нас не хватит сил, но сдержать продвижение ее отдельных отрядов и помочь драконам мы сможем. Воины, я не знаю, сможет ли наш помощник перенести нас всех. Поэтому первыми идут гвардейцы и боевые маги, а стрелки с оружием и припасами — за ними.
Ли Сой был тут же — он при переходе должен был следить за устойчивостью пространственного тоннеля и, если понадобится, стабилизировать его.
— Твой отец сказал мне быть твоей тенью, молодой Ши, — проговорил великий маг, — и в случае, если ты окажешься в опасности, выносить тебя из битвы, согласен ты на это или нет. Знай об этом.
Вей Ши подавил колыхнувшуюся в душе ярость и едва заметно склонил голову — в конце концов, Ли Сой еще его прадеда на руках держал.
— Я понимаю своего отца, — сказал принц. — Только, прошу, прикрывай мне спину и убивай врагов, а не носи мне подушку под задницей, великий.
Ли Сой тонко улыбнулся.
— Вижу, обучение у Мастера не прошло даром, — проговорил он с теплой иронией. — Будет так, как ты сказал, юный Ши.
Все было готово — сотни вооруженных, нагруженных припасами и боекомплектом бойцов приготовилась к открытию перехода, когда в Тафии было уже около одиннадцати. Вей Ши тихонечко просвистел короткую мелодию, кольнул палец клинком — и от расположенной неподалеку мшистой полянки, симметрично окружившей старую пихту, поднялся золотистый равновесник с хохолком — уже взрослый, размером с орла, но не старый. Он подлетел к потомку своего бога, сел ему на руку и слизнул кровь. А затем уставился на наследника горящими фиолетовыми глазами.
— Старый дух, дух Разума, великий Колодец, помоги мне, — попросил Вей Ши, глядя ему в глаза. — Мой отец заплатил тебе кровью, и я плачу тоже. И готов отдать тебе еще, когда ты поможешь нам.
Равновесник спорхнул с руки и завис в воздухе, слушая и постепенно становясь зеркальным, увеличиваясь в размерах. Он то и дело мигал, уходя в прозрачность и снова набираясь сил.
— Твой отец заплатил достаточно. Что сейчас желаешь ты, сын моего отца? — вдруг спросил он хрустальным голосом, от которого у всех присутствующих по телу прошла вибрация, как от страха, смешанного с удовольствием. Из глаз золотисто-серебряного крылатого гиганта смотрело древнее и мудрое существо.
— Помоги нам пройти в Тафию, — попросил Вей Ши. — Там есть большая вода, там есть река Неру, и ты сможешь перенести нас туда.
— Я услышал тебя, — ответил дух мелодично. — Мне тяжело будет: отец равновесия сейчас на пределе сил, удерживает стихии от падения, мир от разрушения. Но я сделаю то, что ты попросил. И не ради крови, а ради будущего, ибо даже я сейчас не вижу его, юный тигр. А, значит, оно может быть любым — или его может вовсе не быть.
Он закрутился кольцом — и обернулся зеркальной воронкой, уходящей в бесконечность. И Вей Ши первым шагнул в нее.
Если бы на мостках у главных ворот Тафии, как обычно, сидели рыбаки, они увидели бы, как спокойно несущая свои воды река у берега засияла, как металл на солнце. И из нее, хватая ртами воздух, стали выходить абсолютно мокрые, бледные, шатающиеся люди, облитые зеркальным серебром, как чешуей. Первым, покачиваясь, но стараясь держать спину прямо, шел черноволосый юноша в облегающей военной одежде, с ножами на косом поясе и клинком в ножнах.