Ирина Котова – Вороново сердце. Часть 1 (страница 26)

А вот командующего местной армией Ренх-сат взял бы к себе советником: и подчинить его будет не сложно, ибо на всех допросах пленные говорили, что он обычный человек. Хороший ум, хорошее предвидение. Одно плохо — слишком мягок, слишком бережен к простолюдинам. Оттого и легко этим пользоваться. Оттого и проиграет.

И когда Ренх-сату доложили, что противник пошел на Норбидж, он довольно усмехнулся и вознес молитву богу-Нерве. А затем приказал использовать все манки и запалить на вершинах холмов, окружающих поселение, большие костры, чтобы показать ждущим сигнала тха-норам из других городов, куда вести войска.

Ночью звуки разносятся далеко, и даже почти непрерывным грохотом артиллерии сложно скрыть передвижение большого количества людей, боевых машин и машин с боекомплектами, оружием, снаряжением, припасами. Отдельным подразделениям за ночь пришлось пройти до двадцати километров и их поставили в тылы наступления.

Командующий Венсан Майлз исходил из худшего: что переформирование дармонширской армии для врага и без визуального подтверждения не будет секретом, тем более что между отдельными подразделениями Дармоншира и окопами иномирян оставалось не более километра. Но Ренх-сат, если только не обладал предвидением, не мог с абсолютной уверенностью предположить, чем закончится маневр противника. Значит, дармонширцы хотя бы смогут воспользоваться эффектом неожиданности.

Главное, чтобы припасенные Ренх-сатом хитрости (а таковых не могло не быть) не свели этот эффект к нулю.

Полковник Майлз был военным до мозга костей, из династии военных, и при всей своей сухости не мог не относиться с уважением к полководческому дару противника, к его умению адаптироваться и принимать новые технологии, оружие, способы ведения войны. Такие люди очень пригодились бы Инляндии. Если бы не абсолютная безжалостность генерала иномирян.

Так думал командующий Майлз, когда ему доложили, что наступление началось. И что противодействие инсектоидам осложнено тем, что в окопах стоят мирные жители, связанные друг с другом, — иномиряне стреляли поверх их голов, невидши проскальзывали под их скованными руками.

Командующий Майлз понимал, что это не первый сюрприз, приготовленный Ренх-сатом, и уповал только на то, что противник не знает, что змеев у них теперь двое — значит, и действовать смогут вдвое быстрее. И на леди Викторию, под гигантским щитом которой начали наступление к окопам врага берманы, маги с огнедухами и огнеметчики со стрелками.

Небо на востоке начало наливаться самой ранней, предрассветной прозрачной зеленью, когда Виктория поставила огромный щит над почти шеститысячной сводной дивизией. Невысокий, но под километр в диаметре, стойкий и динамичный — Март бы присвистнул от удивления. Над Льенпордтом он делал пятикилометровый, но высокий и статичный.

Сейчас, в условиях, когда каждый день снижалась убойность и площадь заклинаний, когда от стихий остались лишь тени себя прошлых, поставить такой щит для Вики казалось почти невозможно. Однако это было необходимо — и она сделала.

Кровь Марины Рудлог усилила и Марта, и ее.

Подразделения, лавируя средь деревьев, двинулись в наступление. Задачей было под защитой щита довести отряды до укреплений иномирян и уничтожить всех невидши, открыть безопасный проход для пехоты. Щит предстояло переформировать в «крышку» прямо перед окопами врага — иначе бы он просто оттеснил, как тараном, все живое своей кромкой, или размазал бы о стены укреплений. Конечно, и у Виктории, и у магов были персональные щиты, завязанные на накопители, чтобы работали, даже если владелец оказался без сознания.

После первой схватки и зачистки указанного отрезка их подразделению предстояло разделиться, пропуская оставшиеся в тылу отряды, а самим продолжить зачистку окопов до холмов слева и справа.

Виктория шла в первых рядах под прикрытием небольших и легких гусеничных бронемашин, пришедших с рудложскими войсками и легко маневрирующих в лесах. Ей прятаться в центр отряда не было смысла, да и проще так контролировать переднюю кромку щита. Пальцы с кольцами-накопителями холодили заготовленные массированные заклинания. С обеих сторон от города грохотала артиллерия.

Резерв таял на глазах.

Первые части дармонширцев преодолели засеки из поваленных деревьев, вышли на пустое пространство метров за пятьдесят перед окопами — оно было все перепаханное, заполненное выкорчеванными пнями, ямами с водой и грязью от прошедших гроз. Их уже видели, стреляя в щит из гранатометов, — каждый удар Вики воспринимала, как удар кулаком в тело, — сверху врезались в щит раньяры. То и дело завывал ветер, относя стрекоз назад, к городу, — по всей видимости работали хвостатые герцоги, и Виктория недоумевала, почему они используют такие щадящие методы.

Ударила артиллерия, щит накрыло всполохами огня, и Вики пошатнулась, чуть присев, но тут же пошла дальше.

Позади слышались глухие, гулкие выстрелы, строчили пулеметы бронемашин, мимо свистели пули, и то и дело кто-то, высунувшийся изо рвов, падал, заливаясь кровью, — то на ходу работали снайперы отряда Лариди. С десяток танков шли с подразделениями, где не было сильных магов.

Вики бросила на вспаханную землю дуговую заморозку — все же бежать по льду и мерзлой грязи легче, чем просто по грязи, да и машины не завязнут, — и за спиной что-то одобрительно рявкнул командир берманов Ровент. Медведи пока пребывали в человеческом обличье.

Кромка щита коснулась насыпи перед рвами.

— Три, два, один… пригибаемся! — заорала Виктория, усилив голос так, что ее услышали все. Берманы заревели — чтобы всему отряду было слышно, — и под этот рев она подняла большой щит, делая его почти плоским — нужно было продержать его во время зачистки окопов, чтобы защитить своих людей от раньяров.

С той стороны раздались выстрелы, навстречу неуловимо быстро метнулись невидши, щелкая челюстями, завывая, волной выплеснувшись из окопов: насколько хватало глаз вправо и влево, они выползали, выпрыгивали из рвов, неслись вперед. Виктория, хладнокровно дождавшись, пока до передних тварей останется шагов двадцать, бросила одно из заготовленных массированных заклинаний — Великий стазис, который покрыл вширь почти километр. И все впереди замерло.

— Десять минут! — напомнила она с усилением. — Уничтожьте их как можно больше, пока сюда не пришли невидши с флангов, не задетых стазисом!

Мимо нее уже неслись берманы, перепрыгивая через поваленные деревья, бежали маги, одетые в модифицированные ею Доспехи, под прикрытием машин двигались стрелки и огнеметчики. Она тоже ускорилась, разжигая в руках два плазменных шара — и взбежала на насыпь среди замерших невидши.

Во рвах вперемешку застыли испуганные заложники: женщины, мужчины, старухи и старики, дети, присевшие, закрывающие головы связанными руками, вжавшиеся в стенки… иномиряне с оружием — с перекошенными от страха и ярости лицами — за окопами метров на пятнадцать — охонги с всадниками, снова невидши. Сколько же их!

Берманы, как опытные лесорубы, секирами сносили инсектолюдям головы, команда Лариди издалека работала разрывными, маги и огнеметчики жгли тех, кто оказался подальше от людей. Бойцы расстреливали и резали замерших иномирян.

Грязно, бесчестно — но с бесчестным врагом не раскланиваются.

Воняло паленой плотью, кровью и муравьиной кислотой. Почти шеститысячное подразделение начало перемалывать застывших инсектоидов — но со стороны города быстро пошли, перебирая лапами, охонги с вооруженными всадниками. Виктория кинула туда несколько Таранов, сама пробираясь к левому флангу и зная, что Ольрен Ровент сейчас так же идет к правому, туда, где на бойцов уже лезли невидши, не попавшие под стазис.

Сверху в «крышку» на фоне рассветного неба продолжали колотиться раньяры. Разлетелись — по щиту снова ударила артиллерия, и взрыв отозвался в голове болью. Из носа потекла кровь, и Виктория быстро, на ходу, залечила сосуд.

Вернулись стрекозы. Над ее головой вдруг щелкнул, проявившись прозрачным абрисом, гигантский клюв, и одного из раньяров снесло с места. Затем — второго. Снова завыл ветер.

На фланге творилось настоящее месиво: уже носились огнедухи, давая бойцам передышку и возможность спасти свои жизни. Но невидши ломились вперед, несмотря на потери, ломились по еще содрогающимся телам сородичей и рвали и дармонширцев, и своих, попавших под руку, и заложников. Тварей уничтожали — но казалось, что их бесконечно много и бронированные тела способны заполнить окопы до краев.

Персональный щит Вики был забрызган кровью и слизью, и смотрелось это как дикий второй доспех, отстоящий от тела на десяток сантиметров. У ближайшего к ней невидши в стазисе вдруг дернулась голова, рука…

— Оживают! — крикнула она. — Быстрее! Добивайте тех, кто в стазисе!

Щит — «крышку» она держала из последних сил; отряды Дармоншира, уничтожая невидши, продолжали перестраиваться, разделяясь на две части: одна под командованием Виктории, вторая — Ровента. А в зачищенный центр уже пошли следующие батальоны дармонширцев, которым предстояло захватывать город. Но прежде всего — как-то справиться с всадниками на раньярах, которые, борясь с ветром, все же ухитрялись и стрелять, и пытаться долбить в щит.

Через несколько десятков секунд ушел стазис. Почти одновременно затрещал большой щит, и она поспешно сняла его, чтобы спасти крохи резерва, — и тут же ударила вверх круговым Тараном.