Ирина Котова – Вороново сердце. Часть 1 (страница 25)
Над ней реяла четверка огнедухов.
Дармоншир, глубоко выдохнув, снова затянулся.
— Я даже не знаю, с чего начать, — наконец признался он.
— Я знаю. — Марина подошла, отвела руку с сигаретой и поцеловала. Обняла, прижавшись, — и продолжила поцелуй, вовсе не виновато, а уверенно и сладко.
И гнев, и злость испарились — Люк усмехнулся ей в губы и ответил. Кажется, мимо ходили люди, кажется, из палаток выглядывали офицеры, привлеченные светом огнедухов, но на эти мгновения и мир, и война вокруг перестали существовать.
— Что-то случилось в Вейне? — спросил его светлость, когда они оторвались наконец друг от друга. Лицо Марины, поднятое к нему, освещалось всполохами огнедухов.
— Нет, — ответила она шепотом, — в замке все в порядке.
— Тогда зачем ты рисковала?
— Уж не ради того, чтобы рискнуть, — огрызнулась она со знакомой едкостью, но тут же прихватила зубами мочку его уха со своей серьгой. Люк затаенно улыбнулся, затянулся. Все это напоминало какой-то сумасшедший сон: артиллерия, близкая битва, Марина здесь, рядом. — Я, конечно, каждую секунду хочу тебя увидеть, но прекрасно понимаю, что тебе сейчас не до меня, и не стала бы мешать.
— В целом — да, но сейчас мне очень до тебя, — пробормотал Люк, выбрасывая сигарету и вдыхая запах волос Марины. Она, пахнущая лекарствами и молоком, тихо засмеялась. Он боялся за нее, и злился, и кипел, но был уже научен, что супругу не запрешь и не удержишь, если она чего-то захотела. Можно было воевать с ней или смириться. Но войны ему хватало и без Марины. — Все же, Марина, — как?
Его герцогиня пожала плечами.
— Со мной это само происходит, я прихожу в сознание уже в воздухе, — объяснила она. — Вот и сегодня очнулась здесь. Я сейчас улечу.
Люк хмыкнул.
— Думаю, полчаса у нас есть, — сказал он, увлекая ее в палатку. — Поужинаешь со мной? Сейчас вызову адъютанта.
— Конечно. — В ее голосе звучала нежность. — Охраняйте, только никого не сожгите, — попросила Марина огнедухов, и те послушно поднялись выше. — Попроси для них огня и масла, — добавила она уже для Люка.
Адъютант Вин Трумер принес ужин на двоих, таращась на Марину, накинувшую на плечи китель Люка и скрестившую босые, измазанные травой ноги на койке. Люк, расстегнув воротничок рубашки и закатав рукава, сидел напротив, ел сам, смотрел, как она ест, как смеется, как говорит. Как смотрит на него — задумчиво, спокойно. Она рассказывала про Вейн, про матушку, про Риту и госпиталь, про дела герцогства, он — про Тамми и драконов, про то, что ему предстоит. Пахло крепким чаем, пряным жарким с мясом. Снаружи мерцали всполохи от огнедухов. Послышался голос Майлза — он, видимо, уже проснулся, но Люк не мог заставить себя выйти к нему. Если очень будет нужен, докричатся. А пока он хотел побыть с женой.
«А ведь это может быть нашей последней встречей», — вдруг мелькнула у него мысль, и Дармоншир скрипнул зубами, обругав себя.
— Что такое? — тут же заметила Марина.
— Ничего, — хрипло проговорил Люк. Посмотрел на часы, на выход из палатки. На Марину. Та вопросительно и весело подняла брови.
— Твои охранники надежны? — поинтересовался он небрежно.
Она засмеялась, кивнула.
— Исключительно надежны, — пообещала она. Потянулась, сбросила с плеч китель и откинулась назад.
Он любил ее там, на узкой армейской койке, почти на полу палатки — осторожно, горячо, и она, чуть медлительная, была так же отзывчива и безрассудна, то поворачивая голову, чтобы поймать его губы, то садясь сверху, царапая его грудь, сжимая волосы, склоняясь, чтобы поцеловать. И очень тиха — им обоим не хотелось посвящать в свою супружескую жизнь весь штабной лагерь. Затем, разгоряченные, они минут двадцать дремали, восстанавливая дыхание, обнявшись и прижавшись друг к другу.
Люк, уткнувшийся лицом Марине в плечо, обнимающий за живот, почувствовал, как кто-то ударил в ладонь изнутри, словно поздоровался. Он усмехнулся, потерся губами о влажную кожу. Силы в нем сейчас было столько, будто он сутки отсыпался.
— Нужно лететь, иначе в Вейне начнется паника, — лениво проговорила самая непредсказуемая женщина в мире. — Не хочу. Отодвинь войну на пару суток, а?
— Не могу, — с сожалением сказал Люк. — Я провожу тебя. Постарайся ближайшие несколько суток не соваться сюда, прошу.
— Я понимаю, — так же замедленно ответила Марина. — Прикажу забить ставни и запирать меня на ночь. Или вообще затребую у Ирвинса клетку.
Он лизнул ее в плечо. Не сдержался. Марина повернула голову и серьезно посмотрела на него.
— Не волнуйся, я не буду тут крутиться и подставлять тебя под удар. Мне и сегодня не стоило прилетать. Но теперь я понимаю, куда меня влечет, и смогу ограничить себя, пока не научилась этим управлять.
Люк потянулся. Покрутил плечами.
— Не стоило прилетать, — согласился он, — но, детка, я в восторге, что ты тут.
Он змеем проводил Марину за линию дармонширской артиллерии, понаблюдал, как крошечная птица улетает под лунным светом, и направился назад. Туда, где он сейчас был нужнее.
Часть 1
Глава 8
Люк Дармоншир
Через пару часов после отлета Марины Люк, зависнув рядом с Тамми в наливающемся рассветом небе, обозревал будущее поле битвы. В лесу, в нескольких сотнях метров от того места, где двигался на прорыв передовой сводный отряд, располагались засеки врага: почти пятидесятиметровая полоса открытого, простреливаемого пространства, проход которого осложнялся как ямами от пней, так и выкорчеванными пнями с длинными корнями; далее находились несколько вырытых один за другим рвов с насыпями: внутри шевелились иномиряне и невидши, между рвами прохаживались дозорные на охонгах, то тут, то там виднелись единичные тха-охонги. За первой полосой обороны еще на полкилометра продолжался перепаханный лес, который постепенно редел и уходил в поля с насыпями-укреплениями, разделенными дорогами. В широкой низине меж двух пологих холмов лежал Норбидж, границы которого ныне гладила артиллерия.
На улицах было полно тха-охонгов — захватчики знали, что дармонширцы не бьют по своим людям, и потому инсектоидам грозил только ближний бой.
«Тяжело придется», — мысленно проговорил Тамми.
Дармоншир лишь кивнул. Но вместе со страхом по телу шел знакомый азарт — как тогда, когда он гнал на пределе сил, или ускользал от смерти, или рисковал, или добивался Марину, ломая все запреты. Все на кону. Абсолютно все.
Как же хорошо-то.
Тиодхару Ренх-сату с наступлением ночи доложили о том, что армия врага снялась с места, однако перемещение отследить пока невозможно. Он удовлетворенно ударил кулаком о кулак — этого он и добивался сначала попыткой выманить противника на помощь запертым меж холмов отрядам, затем — ночными нападениями невидши. Сбить, сломать проработанную тактику врага, заставить его торопиться, а значит, делать ошибки.
И без доклада несложно было понять, что местные что-то затевают по усилению работы их плюющихся огнем орудий.
Ренх-сат не знал, куда теперь изберет ударить противник, но сам он действовал бы несколькими способами: либо отвел бы все войска в сторону границы страны Руд-лог, обошел врага с фланга и продавливал к морю, очищая город за городом, либо разбил бы армию на две части и начал работать с флангов. Либо врезался бы клином в центр обороны, коим и являлось поселение Нор-бидж, зачистил его, и затем бы уже пошел добивать остатки врага по обе стороны. Общим оставалось лишь то, что во всех случаях войска следовало сконцентрировать в один или два кулака. Это было второе, чего он добивался, — на ограниченном пространстве легче окружить и задавить врага числом, а уж инсектоидов у него сейчас было достаточно. Не зря после разгрома своей армии под фортами противника он собирал их по всей Инляндии.
Ренх-сат был готов ко всем трем вариантам. В любую точку на помощь его армии охонги подойдут за три-четыре часа, ударную часть тха-охонгов можно перенести манками, а раньяры долетят и того быстрее.
Самое главное — связать руки колдуну военной хитростью и затем пленить его сетью Лесидия или одной из ловушек, смешаться с войсками противника, навязав ближний бой, и тем самым затруднить работу вражеских орудий, плюющихся огнем. А до этого как можно больше накрошить врагов на подступах к укреплениям и втянуть в длительные уличные бои. Чем дольше бой, тем больше ма-гов выдохнется, тем меньше у местных останется оружия и пат-ро-нов, и пусть каждый из людей Ренх-сата уже умел обращаться с таким оружием, все решится в конце концов в рукопашной. А местные уступали лорташцам в ближнем бою.
Сам Ренх-сат со связными (был среди них и Арвехши), тха-норами, жрецами и слугами переместился из замка в одну из старых горизонтальных шахт в холме у города, которую обустраивали все это время. В таких шахтах таилась значительная часть раньяров, в такой же, рядом с укрытием тиодхара, готовые взлететь в любой момент, находились всадники на раньярах и его личный раньяр — они должны были помочь Ренх-сату загнать и накрыть сетью Лесидия змея-колдуна.
Колдун должен был умереть — слишком давно Ренх-сат вел на него охоту, и слишком свежо еще в памяти было его нападение на замок. Да и не подчинишь такого, хотя его умения тиодхару бы пригодились, и на змея с раньяра он бы пересел с удовольствием. Но нет, слишком непредсказуем, слишком непонятна природа его силы — поэтому пойдет на жертву богам, чтобы дать им мощи перед приходом в этот мир.