Ирина Котова – Вороново сердце. Часть 1 (страница 22)
Со мной продолжали твориться странные вещи. Иногда с наступлением сумерек я видела в зеркалах змеиные тени.
— Почему вы приглядываете за мной? — спрашивала я с любопытством, но они только загадочно шипели и качали хвостами.
Мне не хотелось складывать два и два: вопрос Люка, не желаю ли я становиться королевой, и интерес змей-хранительниц Луциуса, но мысль, уже оформившись, не покидала меня. Поэтому я искренне желала Таммингтону удачи. Большой, всегосударственной удачи. Иногда, когда я засыпала, мне казалось, что я парю над кроватью, но спалось мне так сладко, что меня ничуть это не пугало.
А еще я продолжала летать во сне. Это и стало моим секретом. Первый полет случился, когда я сходила с ума после смерти Люка и мне снилось, что я птицей несусь к нему, чтобы обнять его. Потом, когда он воскрес, выяснилось, что это не было сном. А теперь оказалось, что способность неосознанно оборачиваться птицей осталась со мной.
Люк улетел двенадцать дней назад, и ночь после этого я спала тревожно, ворочаясь, просыпаясь, думая о том, что нам предстоит. А на следующую ночь от бессонницы не осталось и следа. Правда, утром я вспомнила свой полет над морем и лесами, вспомнила, как восхитительно ощущение крыльев, мощно бьющих по воздуху, скольжение в небесах, как грозно и в то же время совершенно выглядят сверху холмы и море. Я решила, что мне все приснилось — пока еще через ночь не очнулась в воздухе над фортами в птичьем обличье.
С тех пор я летала почти каждую ночь, иногда просыпаясь во время полета, иногда — нет, и тогда мне оставались лишь воспоминания.
Я вспоминала, как с башен замка, стоит мне вылететь из окна, срываются огнедухи и сопровождают меня так далеко, как могут (слава богам, что они часто играли подобным образом сами по себе и это не вызывало беспокойства охраны), а затем, чтобы не иссякнуть, прячутся ко мне под крылья. Как одна за другой поднимаются огнептицы, привязанные мною же к фортам, и летят поздороваться, а оставшиеся части гарнизонов выбегают во двор, чтобы посмотреть на вереницу играющих в небе огней.
— Течение стихий сейчас меняется, — объяснял вопрошающему Леймину наш маг Тиверс, — возможно, с этим связано поведение огнедухов. Чтобы сказать точнее, нужно наблюдать.
Жак морщился, хмурил брови, и я надеялась, что он не прикажет тщательнее просмотреть ночные записи с камер, направленных с леса на замок, — иначе внимательный глаз может и заметить птицу, вылетающую из моих окон ночью и возвращающуюся к утру.
Мне было страшно, что я не могу контролировать свои обороты: днем после первого полета я попыталась обернуться, но полиморфия всегда давалась мне куда хуже, чем Полине, и получилось не сразу. Я вспорхнула на столик перед зеркалом, чтобы рассмотреть себя — маленькую соколицу с темно-красным оперением и замешательством во взгляде. А во сне это происходило так естественно, будто я с рождения существовала в двух обликах.
Мне было страшно, что во время полета я наткнусь на раньяра (хотя ночами они практически не летали) или меня подстрелит кто-то из своих. Вечерами я уговаривала себя никуда не летать, напоминала о долге — но другая, свободная я раскрывала ночью крылья и вырывалась в окно. И летела к Маль-Серене, или за границу с Рудлогом, или к фортам и далеко за форты, глядя на следы войны, заглядывая в окна домиков, где каким-то чудом продолжали жить люди. Я летела по следу дармонширской армии, видела военные машины, орудия, отряды берманов, которые в обороте спали прямо на земле, эмиратские корабли в море. Я видела штаб нашей армии и узнала командующего Майлза, который отчего-то бодрствовал. Я видела Берни и майора Лариди. С каждой ночью я залетала все дальше и боялась, что однажды не успею вернуться к утру.
Но я успевала и утром была полна сил, а дети так активно толкались и щекотали, что понятно было — у них сил тоже достаточно. Мне было страшно, но я вспоминала, кто их отец, и успокаивала себя: возможно, эти полеты были нужны им, а не мне.
— Что со мной происходит? — спрашивала я у теней в зеркалах. — Как мне это контролировать?
— Красссные, — шипели в ответ, — вссссегда полны неосссжиданосссстей. Летайсссс, разсссс ветерсссс зоветсссс… а для контроляссс змеенышей всегда просссят вссспомнить сссвое имясссс… поссстарайся вссспомнитьссс в полетессс.
Разумом я понимала, что не стоит держать это в секрете, ведь случись что со мной — и меня даже не найдут. Я понимала, что в любой момент кто-то из моих сестер обнаружит, что я куда-то перемещаюсь ночами и задаст неизбежный вопрос. Я бы задала. Но до тех пор… меня всегда сопровождали огнедухи, а выносить еще одну волну заботы о моей безопасности я просто не желала и откладывала ее как могла.
Вчера нам принесли радиограмму, что Люк с лордом Робертом вернулись в расположение штаба армии. А сегодня, незадолго до обеда, сразу две. Первая — от Зеленого крыла Рудлога — что спасательная операция у Драконьего пика завершена, и все драконы Вейна сейчас летят в Истаил, помогать восстанавливать истощенных собратьев, но через несколько дней вернутся в замок. Мы, конечно, привыкли к помощи виталистов-драконов и теперь нам приходилось туговато. Благо раненых было немного — в основном те, кто находился на долечивании.
Вторая новость была из штаба — что скоро раненых снова будет много и нужно привести госпиталь в повышенную готовность. Потому что ночью начались атаки иномирян, и сейчас войска готовятся к новой большой битве.
Весь день мы ходили притихшие, потому что осознавали, что в ближайшие дни решится судьба и Инляндии, и Дармоншира. На меня опять давило эхо того отчаяния, которое я испытывала после смерти Люка, и приходилось делать усилие, чтобы не дрожали руки при постановке капельниц и уколов. Брачный браслет, который после возвращения Люка почти не активничал, мягко слал по телу успокоительные мятные волны, но я все равно была далека от спокойствия.
Леди Шарлотта пригласила священника, и к ночи мы все, семья и домочадцы, собрались в часовне Вейна, где я выходила замуж, и отстояли службу, молясь о победе.
«Отец, если я могу что-то сделать, покажи, укажи, подскажи», — просила я. Просила Красного и о Люке, и о Берни, и о своих родных, и о мире.
Но в этот раз мой первопредок молчал. Может, был занят. Ну, или не слышал, или не счел возможным отвечать в часовне Инлия Белого.
Но я очень надеялась, что Целитель ему все передал.
Спать я ложилась с неспокойным сердцем и холодными от страха за Люка руками. Дети вертелись в животе, видимо, чувствуя мое состояние. Раньше я бы не стала себя мучить — спустилась бы вниз, в госпиталь, потому что единственным отвлекающим средством для меня всегда была работа. Но сейчас я больше не могла не спать сутками.
Я попросила горячего молока, затем успокоительного — и наконец бешеный стук сердца начал замедляться, а дети успокоились. С ними заснула и я.
«Сссвое имясссс… Поссстарайся вссспомнитьссс в полетессс…».
Я вздрогнула и очнулась далеко за фортами, над лесом, освещаемым голубоватой луной. Грохотала артиллерия, и я поднялась выше. Под крыльями грелись огнедухи с башен Вейна, а я парила в воздухе, пытаясь понять, куда и зачем я прилетела. И как мне вернуться обратно. Мне было страшно, но даже испуг казался каким-то далеким, словно мой мозг не до конца проснулся.
Далеко слева в отражающем лунный свет море виднелись силуэты кораблей, то и дело выплевывающих огненные вспышки. Артиллерия работала и подо мной, а впереди, в холмах и у городков, расцветали пятна пламени.
Я осторожно пролетела чуть дальше — и узнала место, где я в прошлый раз видела Майлза. Штаб сверху казался вымершим — горели лишь несколько костров, да большие штабные автомобили освещались изнутри, в них виднелись операторы. Несколько военных курили у машин и рядом с палатками.
Люк тоже должен был находиться где-то там — и я спустилась еще, чтобы разглядеть, нет ли его — но наткнулась на огромный защитный купол, проскользив по нему до самой земли. Разочарованно крикнула, поднявшись выше, стукнулась грудью с одной стороны, с другой, зависла в воздухе…
И тут надо мной мелькнула большая тень.
— Задержите его! — крикнула я, метнувшись вверх, но из клюва вырвался лишь клекот. Однако огнедухов это не смутило — четыре комка сжатого пламени вынырнули из-под моих крыльев, разворачиваясь в ярко-алых сияющих птиц, и рванулись исполнять мой приказ. А я полетела за ними.
Люк Дармоншир
К вечеру четвертого мая командующий Майлз, так и не спавший со вчерашнего дня, после ночных нападений невидши развил ошеломляющую деятельность.
— Мы планировали позиционные бои, — говорил он, обводя указкой скопления дармонширских войск напротив городков графства Нестингер, занятых иномирянами. — Каждая армейская группа должна была отбивать свой участок, проламывать линии вражеской обороны, рассекать иномирян и окружать города.
Люк, который, в отличие от Майлза, успел подремать полтора часа после ночных полетов на места нападения невидши и вычисления орудий противника, расположился у двери командно-опорного пункта и курил, хмуро разглядывая карту Инляндии. Днем во время полетов по фронту он успел увидеться и перекинуться парой слов с Берни, который ныне занимал позицию командира роты и со своим подразделением окапывался восточнее, ближе к столице графства.