Ирина Котова – Отец на стажировке (страница 22)
– Я только утром узнала, что беременна, и уже все прелести. И еще хочется эклеров с паштетом и сырой рыбы! – пожаловалась она мужу. – И чтобы спина не болела!
– Ложись на стол, – предложил Корнелиус. – Сейчас я тебе поглажу спину, и ты будешь бодрая и весёлая. А потом пойдем обедать.
– А ещё что-нибудь для бодрости, любимый? – мурлыкнула Миррей, блеснув клыками и послушно, изящно укладываясь животом на стол.
– Нет, моя королева, – вздохнул мэтр с неподдельным сожалением. – Доктор запретил нам «ещё что-нибудь» на месяц как минимум.
Королева с досадой стукнула кулачком по столу. Руки мужа нежно и сильно гладили ей поясницу, и тянущая боль уходила.
– Как это я прогадала, – проворчала она. – Не надо было угрожать его уволить из-за бокала мельтийского в день. Ты ведь лучше мельтийского, Корнелиус.
– Уж надеюсь, – ответил он так серьезно, что только глухой не услышал бы в этой серьезности иронии.
ГЛАВА 15. Лёд тронулся
– Гейб, тебе письмо. – Вилда вышла из кабинета и обнаружила Гроула в гостиной, играющим с детьми. Какая это была игра: «дети погребают павшего в неравном бою с силами зла оборотня» или «дети уже уложили павшего оборотня в драгоценном мавзолее и встали в почётный караул», – Вилда не поняла. Гроул очень натурально дрых посреди ковра, засыпанный кубиками, колечками от пирамидки, машинками, зверюшками и мячиками, а дети сидели по бокам, как каменные львы на Королевском мосту в Веншице. Морна что-то лепетала, Ринор подгукивал.
Морна, которая была старше Ринора на полтора года, вовсю училась говорить. Лепетала «мама», а Гроула называла «папой», хотя, кажется, никто в доме не говорил этого слова, и сердце Вилды каждый раз сжималось. Малышка звала Льялла «Мяк», требовательно кричала «дай» – это у неё получалось лучше всего. «Ринор» она выговорить, конечно, не могла, а потому он в её исполнении звучал как Иня. Хвостик её обожал, но и взрослых ревновал к ней ужасно, как и она к нему. Они соперничали из-за всего: игрушек, сладостей, даже одежды. Бывало, они даже молотили друг друга по голове и вопили при этом так, что на улице было слышно, но если их разнимали и на некоторое время разводили по разным комнатам, они начинали кричать ещё громче, требуя вернуть их обратно.
– Эй, хвостатый нянь, – Вилда беззлобно постучала конвертом по сложенным на груди рукам волка, – поднимайся!
– Я не сплю, – пробормотал оборотень, не открывая глаз.
– Дети забрались в кухню, – нежным и вкрадчивым голосом поведала Вилда.
– Опять?! – подорвался оборотень, вскакивая так стремительно, что наклонившаяся Вилда не успела отскочить и свалилась на ковёр, хохоча. Радостные дети запрыгали вокруг.
– Вы что, снова?! – простонал оборотень, гигантскими шагами направляясь в кухню. Веселье в гостиной усилилось.
Гроул опасливо оглядел помещение, заранее ужасаясь от мысли, что две мелкие шкоды опять успели натворить. Прошлый раз они пооткрывали все шкафы, столы и буфеты, вытащили пакеты, банки и бутылки, все, что могли, порвали, открыли, рассыпали и разлили. И всё это за те пять минут, на которые Гейб отлучился в жизненно важную комнатку и неплотно закрыл дверь в кухню. Вернувшись, он обнаружил двух милых деток, играющих в куличики. Заводилой, естественно, оказалась Морна, потому что Ринор еще не соображал, как хулиганить по-крупному.
В роли морского песка выступал песок сахарный, а также соль, мука, крупы и всё такое прочее. Горох, видимо, изображал гальку. Поскольку в сухом виде куличики из всего этого не лепились, в кучу на полу была вылита бутыль масла, какая-то липкая субстанция тёмного цвета, в которой впоследствии была опознана патока, и мёд. На скорбный вопль оборотня, похожий на вой нежити, прибежала не только Видла из соседней комнаты, но и Мак из сада. Дети невозмутимо продолжали лепить. Отсмеявшись и отвывшись, Гроул вслух порадовался, что уксус хранится высоко на полке и пошёл наливать ванную. Вилда раздела детей прямо в кухне, и они с Маком понесли их отмывать, держа на вытянутых руках. Потом Мак читал им книжку, а Гроул до самого ужина и вместо него отскребал с пола и частично с мебели отвратительно-жирные пятна.
Однако сейчас кухня, к счастью, была чистой и пустой. Гроул вернулся в гостиную и минутку-другую любовался на Вилду, шалящую с детьми.
– Тебе письмо, – повторила оборотница, кивая на пол, где так и валялся конверт, и продолжая щекотать хохочущих детей.
– Это от шефа, – проговорил он, когда прочитал. – Сообщает, что к нам через три дня, в пятницу, приедет нотариус, оформлять в казну всё движимое и недвижимое имущество Гарэйла. На всю бумажную волокиту нужны две недели, и казначей сможет любоваться гербовыми купчими. Однако они оставят Хвостику пожизненную ренту. Посмотри, – протянул ей листок.
– Ты сможешь распоряжаться выплатами до его совершеннолетия, – возвращая бумагу Гроулу, заметила Вилда.
– Зачем бы мне это? – буркнул Гроул. – Я способен обеспечить ребенка… и не только.
Оборотница сделала вид, что ничего не слышала.
– Если все деньги Ринора уйдут в казну, то опасность для него уйдет, понимаешь? – осенило ее. – Он будет в безопасности. И… – она осеклась.
– И нам не нужно будет больше жить здесь вместе? – продолжил Гроул, глядя на нее.
– Да. – Голос ее дрогнул. – Мы сможем вернуться домой. В свои дома.
Он усмехнулся, но ни сказал ни слова.
– Идите ко мне, банда, маме нужно работать, – Гейб похлопал ладонями по дивану. – Чем будем заниматься? Посидите или будете скакать, как тушканчики?
Удаляясь, Вилда чувствовала его взгляд. Но не оглядывалась. Ей хотелось побыть здесь, но нужно было серьезно подумать.
* * *
Королевским нотариусом оказался невысокого роста седоволосый и чуть зеленокожий мейз, в котором, помимо человечьей, явно проглядывала орочья кровь. Вилда подала кофе и чай и хотела было уйти, но Гроул остановил её.
– Вилда, останься, пожалуйста. Ты разбираешься в этих делах куда лучше меня.
Внешне невозмутимая оборотница села за стол рядом с Гроулом. Но внутри у нее разливалось тепло – потому что Гроул не постеснялся попросить помощи.
Мейз Динар Джафер бросил на Вилду быстрый взгляд, но не перестал профессионально-значительно улыбаться. Зачитал вслух привезённые с собой купчие и вручил для ознакомления длинный перечень имущества, а также дополнительное соглашение о передаче всех активов, которые будут еще обнаружены. Вилда быстро пробежала глазами то и другое, и кивнула Гроулу.
– Прежде чем удостоверить вашу подпись, я должен убедиться, что ваш подопечный действительно является Кибертом Гарэйлом, – нотариус принял строгий и деловой вид. – И что вы – действительно Гейбртерих Гроул, его опекун, а не кто-то под личиной. Таков закон.
– И как вы будете это делать? – подозрительно уточнил Гейб, которому представилось, что сейчас малышу будут колоть палец или проводить ещё какие-то неприятные манипуляции.
– У меня есть специальный амулет и флакончики с вашей кровью и кровью Киберта Гарэйла, который он сам оставил для заверения своей личности в банке, – мейз Джафер вынул из футлярчика небольшой перстень с кроваво-красным камнем и круглым отверстием рядом. – Я вставлю флакончик с кровью вот сюда, – и он действительно вкрутил крошечный флакончик как лампочку в перстень, – и надену амулет на палец ребёнка. Если это он, амулет станет прозрачным.
Ринор с любопытством вертел головёнкой, сидя на коленях у Гроула, пока нотариус проводил необходимые процедуры. Перстень, надетый на пальчик, уменьшился в размере, крепко обхватив кожу. Камень, как было обещано, стал прозрачным. Затем он почернел.
– А почему камень стал чёрным? – напряженно и даже зло спросил Гроул, прижимая к себе ребёнка.
– Увы, это означает, что у дитя нет живых родственников, которые могли бы наследовать его состояние, – сухо ответил нотариус, снимая перстень и вкручивая в него второй флакончик. – А теперь вы, мейз Гроул.
Гейб сунул указательный палец в перстень, почувствовал, как он сжимается – и камень снова стал прозрачным. А потом тоже почернел.
Волк опустил голову и сжал зубы. По скулам заходили желваки, а глаза почему-то повлажнели.
Каждый сирота все равно надеется, что близкие живы, произошла ужасная ошибка, и его когда-нибудь найдут. И когда получаешь подтверждение, что это не так, больно и детям, и взрослым.
Гейб понимал, что родители мертвы – иначе бы не случилось того, что случилось с ним, и пытался найти следы других родственников. Бабушки, деды, тети, дяди… Но не нашел. Он даже фамилию клана, из которого происходил, не смог найти. И теперь оказалось, что у него действительно никого нет.
– Давайте завершать дела, – прервала неприятную паузу Вилда, забирая у оборотня Ринора. – Идём, малыш, я дам тебе что-то вкусное.
Гейбу показалось, что она прижимала к себе ребёнка так нежно, как никогда раньше. А еще, когда она брала волчонка, она словно нечаянно сочувственно погладила Гроула по плечу.
Королевский нотариус в сопровождении аж шестерых парней из охраны уехал. Гроул метался из угла в угол – за ним радостно бегал Ринор в щенячьем обличье, – затем быстро настрогал жаркое на ужин, взял швабру и с ожесточением намыл весь дом, но разбередившаяся рана никак не желала закрываться вновь. За ужином он был угрюм и смотрел в свою тарелку. И даже не услышал, как первый раз его позвала Вилда.