Ирина Котова – Отец на стажировке (страница 20)
– Да мне все равно уже, – сказала она холодно.
– Тогда… – он оглянулся на детей. – Тогда я не буду навязываться.
– Уж будь добр, – сказала она холодно.
– Не беспокойся, – повторил он не менее ледяным тоном.
Домой они возвращались в отстраненном молчании, и даже Мак, окинув их внимательным взглядом, не стал шутить, а молча сел на переднее сиденье.
* * *
К обеду следующего дня Вилда заснула за дневным кормлением Ринора и не смогла подняться, когда Гроул пришел забрать его. Морна скулила рядом. Голова Вилды была тяжелой и горячей, душил кашель, из глаз катились слезы. Увидев Гейба, она попыталась привстать.
– Надо же было просидеть два месяца дома и в единственный выход заболеть, – прошептала она, смаргивая слезы. – Видимо, у вчерашнего русала была не аллергия.
– Надо было ему еще пару раз наподдать, – угрюмо буркнул Гейб, перехватил Ринора и мягко надавил Вилде на плечо, заставляя лечь. Он ни словом, ни знаком не намекнул об их вчерашнем разговоре. Разве что букета на столе больше не было. – Отдыхай, я вызову лекаря. Морне лучше побыть со мной.
– Да, – согласилась она, бессильно роняя голову на кровать. – Спасибо, Гроул.
Лекарь пришел, определил у Вилды грипп, который не щадит ни гномов, ни русалов, ни орков, ни, как выяснилось, оборотней, и прописал пилюли от температуры, постельный режим, обильное питье и проветривание.
Два дня Гроул носил ей бульоны и морсы, занимался детьми. У Вилды кое-как получалось кормить Ринора – она очень боялась, что перегорит молоко от высокой температуры. Мак, чтобы не заразиться, в дом не заходил, охранял снаружи, ходил за покупками и общался с начальством, отчитываясь о состоянии больных и получая последние новости о бандитских разборках. Что-то в них было тревожащее, но Гейб выслушал и не постарался вникнуть в свои ощущения, как сделал бы обычно, потому что на третий день разболелись дети и для Гейба наступили тяжелые времена.
Теперь оба малыша лежали по бокам от Вилли, которая все еще мучилась от высокой температуры, насморка, кашля и ломоты. К детям вызванный лекарь строго наказал вызвать мага, если лечение не поможет в течение двух суток. А пока Гроул носился по дому, то варя бульоны, то убирая в комнатах Вилды и своей, то размешивая микстуры и кипятя молоко и морсы.
И каждый раз, когда он заглядывал к ним с подносом, когда успокаивал Ринора и Морну – а то и обоих разом, потому что Вилли не могла встать, когда отсасывал им сопли и делал медово-горчичные компрессы на спинки, и поил микстурами от кашля, – Вилда испытывала давно забытое чувство защищенности и благодарности. То чувство, когда ты не одна за все в ответе, и если тебе плохо, не нужно из последних сил вставать, варить ребенку обед и ухаживать за ним, потому что больше никого у вас нет.
Гроул иногда засыпал тут же, перетащив на пол перину, или на краешке кровати. Вилда его не гнала – язык не поворачивался сказать, чтобы убирался. Наоборот, рядом с ним было спокойнее.
На пятый день волчица, пропотев ночью так, что надо было менять простыни, проснулась оттого, что ее больше не ломает. Нос еще был забит, и кашель еще прорывался, но уже сходил на нет.
Она пощупала под боком – там сопела мохнатым клубком Морна, которой в обороте легче было переносить болезнь. Нос ее был холодным, но она то и дело всхрапывала и покашливала. Детям все же пришлось вызывать мага, и после этого они пошли на поправку.
С другой стороны Вилду грело что-то большое и горячее. Она сначала прижалась к этой замечательной печке, затем ее осенило, и она повернула голову. Там на кровати полусидя спал Гроул, а на груди его, прижатый мощными руками, сопел сопливым носом Ринор. Доктор сказал, что малышу нужно спать на высокой подушке, чтобы не так кашял, и Гроул теперь был этой высокой подушкой.
Вилда потрогала лобик малыша – он был теплым, без температуры.
Она, все еще слабая и озябшая оттого, что была мокрой от пота, немного погрелась об Гроула – и вдруг сообразила, что он уж слишком горячий, и пахнет от него болезненно. Коснулась кожи – кипяток! И словно подтверждая ее мысли, оборотень глухо, лающе закашлял.
– Понятно, – прошептала она с сочувствием. Привстала, подняла сонную Морну, уложила ее в сухую корзину с теплым пледом и побрела сама переодеваться в сухое. А затем, так же медленно, трясущимися от слабости руками, смешивать микстуры для Гроула и ставить новый бульон.
ГЛАВА 14. О том, что бывает, когда муж волшебник
Когда в дверь с утра позвонили, первым порывом Вилды было проигнорировать визитёра. Дети уже почти поправились и прыгали в гостиной, а вот Гроул дремал наверху – его выздоровление шло тяжело, ибо этот упрямец старался вставать и делать дела по дому, и потому Вилда его принципиально не будила с утра, уходя с детьми в другую комнату. Ринор подрос и уже почти всегда спокойно оставался без Гроула на час-два, но не больше.
Помощник Вилды, слава Пряхе, справлялся со своей частью работы, нагрузка снизилась заметно, но времени в сутках все еще было мало, а забот о детях из-за слабости Гроула – много.
Но калитку она открыла. За ней стояла старушка в ярко-розовом пальто и такой же шляпке, с ниткой жемчуга на морщинистой шее. В руках дама держала какой-то объемистый свёрток.
– Добрый день, мейсис Клозин, – поприветствовала оборотница соседку, с которой до сих пор они только здоровались и обменивались короткими любезными репликами во время вечерних выходов Вилды в сад поиграть с детьми.
– Ох, здравствуйте, милая Ола! – улыбнулась соседка. – Ваш садовник, – она кивнула в сторону Мака, тут же собирающего яблоки, – сказал, что вы уже поправились, и я решила нанести вам визит.
– Прошу вас, – вынужденно отступила Вилда. Следом за ней гостья прошла в гостиную, уселась и заняла своим свёртком весь кофейный столик.
– Я пришла поблагодарить вашего супруга, мейза Ристерда, – проникновенно начала дама. – Вы знаете, что он сделал для меня, разумеется. Помимо того, что починил все двери в доме.
– Фанс сейчас отдыхает, он еще слаб после гриппа, – пояснила «Ола», – поэтому не может к вам выйти. Но я уверена, что он очень вам помог. Он такой. И рассказывать о своих подвигах не любит.
– Ничего, я как раз принесла вам малинового варенья и меда! Пусть отдыхает, а мы с вами поболтаем, как подружки, – она подмигнула. – Перемоем косточки вашему мужу, да? Он очень скромен и благороден. Поэтому, совершив этот подвиг, он даже вам о нём не сказал. Я исправлю эту несправедливость!
Из пространного и изобилующего ненужными подробностями рассказа, вроде того, что зелень в лавке Гопкинса подорожала на осьмушку по сравнению с прошлой неделей, а мейсис Андерсон неправильно готовит фаршированную курицу, Вилда поняла, что какой-то заезжий воришка несколько седьмиц назад вырвал у мейсис Клозин сумочку, и постарался удрать, а Гроул его догнал прямо с коляской, отобрал добычу, сдал преступника городовому, а сам проводил старушку до дому и донёс её покупки. А дальше любезно согласился с детьми попить чаю у нее дома.
– О, не подумайте дурного, – энергично жестикулировала дама похожими на куриные лапки ручками, затянутыми в чёрные перчатки. – Я была так потрясена, так взволнована, что просто не могла оставаться одна. Он по доброте душевной составил мне компанию.
Оборотница могла бы обвинить «мужа» в чем угодно, но всё же не в романе с дамой, годящейся ему в бабушки. А потому заверила соседку, что ничуть не ревнует.
– Милая, как вам повезло с супругом, – старушка потрясла сложенными ладошками и прижала их к груди. – Мало того что он поймал преступников больше, чем наша полиция. Так он еще такой тонкий, понимающий, высокой духовности мужчина! Как он внимательно меня слушал!
Вилда закашлялась, представляя себе лицо Гроула, слушающего сплетни про зеленщика и мясника. Нет, Гроул открылся ей с новой стороны за последние дни, но по поводу своей высокой духовности он бы усомнился так же или даже ещё сильнее.
– Мейсис Клозин, позвольте угостить вас чаем? Или вы предпочитаете кофе?
– Чай, милая, – благожелательно покивала. – Я как раз, помимо варенья и меда, принесла вам угощение. – И она принялась доставать из своего свёртка блюдо с пирогом, пакеты с печеньем и булочками.
Вилда принесла из кухни серебряный поднос с посудой, большим заварочным чайником, сахарницу и конфеты ручной работы.
– Вот попробуйте, дорогая, – подала оборотнице кусок пирога на тарелочке соседка.
– Действительно, очень вкусно, – подцепив кусочек серебряной вилочкой, согласилась Вилда.
– А вот это – особый подарок для мейза Ристерда, – указала на булочки старушка. – Он так на них набросился, милый мальчик, – хихикнула. – Вы его совсем не кормите, похоже?
– В нашей семье нас кормит он, – с милой улыбкой отбила пас «Ола».
– Да, я слышала, это очень прогрессивно! – дама с чувством отпила чаю. – Мой-то Гинни даже солонку сам взять не мог и еду разогреть. Ах, какая это редкость, ваш муж! И он так тепло о вас говорил! Рассказывал, что вы прекрасная мать, обожаете детей, и они у вас на первом месте, так что вам не до кухни. А нанять хорошую кухарку в наше время – настоящая проблема! Правда, жаловался, что у него не очень вкусно получается, но это ничего. Научиться готовить можно, а вот научиться любить – нельзя.