Ирина Костина – Польский этюд. Книга вторая (страница 3)
– Вы обещали, что своим влиянием склоните государыню предпочесть Брауншвейгского принца в женихи её племяннице и будущей матери будущего наследника!
– Разве это не так?
– Именно! Не так! Принц Антон-Ульрих уже год, как живёт в Петербурге. Но принцесса откровенно избегает его!! А государыня, всякий раз, как я заговариваю о помолвке, замалчивает и уклоняется от ответа!
Остерман поелозил ногами в тазу и вяло пробурчал:
– Но тут Вы сами виноваты.
– Я?!! – вскочил Ботта.
– Кто просил Вас дарить принцессе портрет, который не соответствует настоящему облику принца? – парировал канцлер, – Так что Анна Леопольдовна тоже вправе считать себя обманутой вашим цесарем!!
– Что?… – задохнулся он.
– Я обещал, что императрица из всех кандидатов остановит свой выбор на Антоне-Ульрихе, – строго напомнил ему Остерман, – И я сдержал обещание! Но я не обещал, что принцесса
Ботта засуетился:
– Андрей Иванович! Позвольте!! Разве цена, которую австрийский двор заплатил русскому посланнику Карлу Левенвольду и лично Вашему сиятельству, не была достаточно велика?! – он оббежал стол канцлера с другой стороны, – А нынешние действия цесаря в угоду интересам России в поддержку саксонского кандидата на польский престол – разве не достойный вклад в продолжение данного предприятия?!
Но Остерман в ответ на это демонстративно промолчал и плотнее закутался в шерстяной плед.
– Может быть, смирение принцессы и назначение дня помолвки требуют дополнительных вложений? – произнёс Ботта, пристально вглядываясь в непроницаемое лицо русского канцлера, – В таком случае, я готов рассмотреть Ваше предложение. Давайте вести разговор, как деловые люди! Назовите сумму!!
– Помилуйте, Антонио, – развёл руками канцлер, снисходительно усмехаясь, – Не думаете же Вы, что любовь можно купить?!
Но тот триумфально вскинул указательный перст в небо:
– Купить можно всё!!!
И в подтверждение слов он взял со стола небольшой лист бумаги и, обмакнув в чернильницу перо, вывел на нём двузначное число. Однако Остерман даже не потрудился взглянуть на запись, продолжая кутаться в плед и ерзать ногами в тазу.
Подумав, Ботта скрипнул пером, и к записи уверенно добавился ещё один ноль. Канцлер мельком бросил взгляд на запись и безучастно уставился в окно. Антонио посопел и, преодолевая внутреннее сопротивление, приписал ещё один ноль.
– Что Вы от меня хотите? – наконец, осведомился Остерман, лениво подпирая ладонью щёку.
– Повлияйте на Анну Леопольдовну!!!
Канцлер выдержал длинную паузу, демонстрируя собеседнику тягостные размышления и, наконец, сложив пальцы пирамидкой, произнёс:
– Я, безусловно, постараюсь довести до сознания принцессы все достоинства Антона-Ульриха. Но мои старания будут впустую, если сам жених намерен при этом бездействовать!
– Что от него требуется?! – с готовностью откликнулся Ботта, -Говорите!!
Остерман изобразил усталую улыбку:
– Дорогой мой Антонио, мне сорок восемь лет. Я, разумеется, уже забыл, как ухаживал за моей женой. Но, по моему разумению, способы во все времена одни: внимание, комплименты, подарки!
– Да ведь я Вам о том и толкую!! Что Анна Леопольдовна не желает ничего слушать! Не подпускает к себе и не принимает подарки!!! – воскликнул Ботта, отчаянно жестикулируя.
– Значит, подарки были не те! – нравоучительно осадил его Остерман, – Обратите внимание принца на то, что Анну Леопольдовну не соблазнишь цветами и бриллиантами. Этого добра у неё самой полным-полно!
– А чем же?!
– Она – натура романтичная! Самая дорогая ценность для неё – это книги.
– Книги?! – изумился Антонио.
– Да, мой дорогой настойчивый друг! И не просто книги! А книги о любовных приключений. Мой вам совет: пусть Антон-Ульрих ознакомится, как ведут себя герои этих самых книг. И поступает соответствующим образом!
Ботта досадливо покусал губы:
– Всё это звучит весьма сомнительно! И, я уверен, займёт слишком много времени!!
– А куда вы торопитесь?! – удивился канцлер, – Принцессе едва исполнилось пятнадцать!
– И что?
– Принца вашего из Петербурга никто не гонит. Времени у них предостаточно. Так что, рано или поздно, дело неминуемо приведёт к свадьбе!
– Полагаете?! – усомнился Ботта.
– К тому же с такими заботливыми и разумными наставниками, как мы с вами! – убедительно добавил Остерман.
И сам, взяв перо, переправил на листке первую цифру, удвоив тем самым обозначенную сумму, и решительно подвинул листок собеседнику:
– Вот так! – давая понять, что сделка окончена.
Прогуливаясь после обеда по расчищенным дорожкам заснеженного Летнего сада, Аня неожиданно вцепилась в руку подруги:
– Юлия!! Он идёт нам навстречу!!!
– Кто?
– Мориц Карл Линар!!
– М-м. Сколько же прошло времени? Ровно три дня? Да он просто душка! Какое неукоснительное следование французскому этикету!
– Тише! Он уже близко!!
Они остановились, чтоб раскланяться.
– Здравствуйте, Ваше высочество, – приветствовал её саксонский посланник.
– Здравствуйте. Вижу Вы, граф, сегодня тоже решили прогуляться? – лучезарно улыбнулась ему Анна.
– Да. Я уже понял, что солнечные дни в Петербурге так редки, что упускать их – значит совершать большую оплошность.
– Это верное замечание, – Аня сделала вежливый выпад в сторону подруги, – Позвольте представить Вам мою фрейлину Юлианну фон Менгден.
– Очень рад знакомству!
– Знаешь, Юлия, граф Линар долгое время жил в Париже.
– Это так, – подтвердил он.
– И обещал мне рассказать о развлечениях французского двора, – продолжала принцесса, – Ты ведь, наверное, тоже хочешь послушать?
– Несомненно! – искусно подыграла та.
Анна не сводила с Линара влюблённого взгляда:
– Надеюсь, граф, сейчас Вы располагаете достаточным временем?
– Если только Ваше высочество того пожелает.
– Я желаю, – убедительно заверила она его, – И разрешаю Вам присоединиться к нам, чтоб продолжить прогулку.
– Благодарю! – Линар встал между принцессой и фрейлиной, – Дорожки скользки. Могу я предложить вам руку?
Девушки переглянулись и радостно подхватили кавалера под руки с обеих сторон.
Мадам Адеракс, шествующая позади с другими фрейлинами, предосудительно нахмурила лоб, намереваясь вмешаться. Но немного поразмыслив, ничего неприличного в том, что мужчина предложил девушкам опереться на руку, в итоге, не нашла. И вынуждена была смириться.