Ирина Костина – Кавалергардский вальс. Книга первая (страница 8)
– Ксенюшка, ты здесь?
– Да здесь я, здесь, – успокоила её Ксения Дмитриевна, – И все здесь.
– Прочти мне ещё раз…, – попросила она.
Толпа возмущённо зароптала.
– Мама!! – укоризненно проворчала Варя.
– В самом деле, Аннушка, сколько можно терзать себя? – попыталась в очередной раз вразумить её Чернышёва, – Будет уже!
– В последний раз…, – взмолилась «умирающая».
Ксения Дмитриевна, собрав последние капли терпения, взяла со столика уже изрядно потрёпанный листок, расправила его, и почти не глядя – наизусть, начала: «
– С меня хватит! – первым не выдержал Саша и, взяв Надю за руку, потянул прочь из комнаты, – Пойдём отсюда.
Ксения Дмитриевна посмотрела им вслед без осуждения и монотонно продолжала:
– «
– «По какой причине, он не знает»!! – грозно прокомментировала Анна Даниловна, – Наверняка, Лушка – раззява свечу не задула в гостиной! Больше некому!
Ксения Дмитриевна терпеливо переждала эти замечания и читала дальше:
– «
– Моя гостиная! – начала причитать Анна Даниловна.
– «
– Моя спаленка! Моя милая спаленка…, – стенала пострадавшая.
– «
– Мой итальянский паркет, – всхлипнула Анна Даниловна, заломив руки.
– «
Тут Ксения Дмитриевна сделала длинную паузу, уже зная последующую реакцию «погорелицы». Анна Даниловна в голос зарыдала, прижимая руки к груди:
– Мои любимые гобелены!! Мои «Пастух и пастушка»! … Они мне были так дороги!… А сколько денег они стоили! Это же целое состояние….Нет, я разорена!! Я – нищая!… Варенька! Принеси мне капли, моё сердце сейчас не выдержит. Ах!…
Варя, послушно вышла из комнаты. Степан – за нею.
– Варвара Николаевна, а ведь я говорил, погорячились Вы с пожаром! Матушка Ваша чуть жива!!
– Ты не знаешь мою матушку! – укоризненно заявила она, – Вот увидишь, завтра её позовут на бал, и она тут же выздоровеет! И помчится впереди кареты!!
Степан недоумённо почесал в затылке:
– Всё же не стоило Вам писать про эти гобелены. Анна Даниловна три дня кряду об них убивается.
– Да она эти гобелены всю жизнь терпеть не могла!! Я это с детства помню, – рассмеялась Варька, – Я потому и написала про них, чтобы не так жалко было.
– Всё-таки надо было оставить ей эти гобелены, – вздохнул Степан.
– Поздно! – отрезала Варя, – преданный Филипп Никанорович уже продал их какому-то купцу. Да, не тушуйся ты, Стёпа! Главное, в Петербург мы теперь долго не поедем!! И матушке польза – ремонт в доме сделает. Будет, чем похвастать перед столичными подружками. Всё получилось – лучше некуда!
– Аннушка, ты хоть бы поела чего, – хлопотала Ксения Дмитриевна, оставшись наедине со свояченицей, – Нельзя же, в самом деле, так убиваться! Стены целы – это главное. Управляющий твой, сама говорила, мужик толковый, надёжный. Починит твой дом так, что любо-дорого будет посмотреть, ещё лучше прежнего будет!
– Ах, Ксенюшка, ты не понимаешь, – вздохнула та, – Я вычеркнута из столичной жизни! Я задыхаюсь без общения с высшим светом! Весь Петербург нынче гуляет на свадьбе великого князя Александра, а я сижу одна в этом захолустье!! И неизвестно, сколько ещё просижу… Я погибну здесь!
– Ну, ну, – погладила её по спине Ксения Дмитриевна, – Чего наговаривать-то зря? Никакое у нас тут ни захолустье. И никто ещё здесь не погиб.
– А я буду первая! – капризно стояла на своём Анна Даниловна.
– Не будешь. Чем тебе здесь не житьё? Поместье вон какое большое. Гостиная на твоей половине, чай, не намного меньше, чем у тебя в столице.
– И что? – всхлипнула та.
– А то! Кто ж запрещает тебе вести своё «общение»? Пригласи подруг, кавалеров и сплетничайте тут на здоровье. А при желании можно и танцы устроить! В Твери-то и музыканты найдутся.
Анна Даниловна задумалась:
– Да не-е-ет. Ну, кто, право, поедет сюда из Петербурга?
– Да что у нас тут, Сибирь что ли?! – оскорбилась Ксения Дмитриевна. – Ну, из Петербурга, может, и не поедут, а из Твери, из Москвы? Там этого светского общества пруд-пруди! Можешь выбирать – как в сору рыться!!
«Больная» скинула салфетку со лба и присела на диване:
– Музыкальные вечера в провинции – это как-то не модно…
– А ты сделаешь так, что станет модно! – убедительно заявила Ксения Дмитриевна.
Анна Даниловна вдруг выпрямила спину:
– А что? Я могу! Я тут такое устрою, они в Петербурге услышат!
Когда в комнату вернулась Варя с сердечными каплями для «безнадёжно больной», то обнаружила матушку уже бодрой и весёлой.
– Варя! – скомандовала Анна Даниловна, – К черту капли!! Зови Афанасия Кузьмича! Я должна выдать ему распоряжения. Мы устраиваем в Дубровицах раут!
Екатерина велела Елизавете явиться к ней поутру, пока Александр находился в Гатчине у отца.
Павел настойчиво приучал сыновей к военной службе и требовал их присутствия на утреннем параде в Гатчине три раза в неделю. Несмотря на то, что Александр теперь был женат и вполне самостоятелен, отец не намерен был освобождать его от этой обязанности.
Екатерина в накинутом на плечи парчовом халате пила кофе. Увидев Елизавету, она любезно пригласила её разделить с ней трапезу.
– Как твои успехи в изучении русского языка? – поинтересовалась государыня для начала.
– Я стараюсь, – ответила Лиз, – Русский язык очень трудный. Но я усердна и настойчива.
– Что ж, тогда давай попытаемся сегодня поговорить по-русски, – улыбнулась Екатерина, – Ну, скажи мне, девочка моя, как живется тебе здесь?
– Благодарю, Ваше императорское величество, хорошо, – ответила она.
Екатерина взяла кофейник и наполнила чашку для Лиз:
– А как Александр? Не обижает тебя?
– Что Вы, Ваше величество, как можно. Александр очень мил и добр ко мне.
– Надеюсь, ты понимаешь, моя милая, – проворковала Екатерина, – Что все женщины Европы, сейчас чёрной завистью завидуют тебе. И я хочу, чтобы ты понимала, какая честь впала на твою долю. Ты всё время должна помнить о том, что тебе надлежит соответствовать возложенной на тебя благородной миссии.
– Я помню, матушка, – пролепетал Елизавета.
Екатерина прищурила глаз:
– Знай, ведь я смотрю на тебя не просто, как на невестку внука, – она сделала паузу, – А как на супругу будущего императора.
Елизавета похолодела:
– А что с Павлом Петровичем?