Ирина Костина – Кавалергардский вальс. Книга первая (страница 7)
Степан с Сашей перекинули ружья через плечо, и довольные тем, что напугали девушек, расхохотались. А те, в свою очередь, сгибаясь пополам, хохотали над зайцем:
– Ты видела, да?!… Как он лапами …вздрыгнул!…Вот умора!
– Ой, не могу!!…А как перекувырнулся!…
– Так вот вы, значит, чем занимаетесь – за зайцами подглядываете! – пристыдил их Сашка, – А мы тут со Степаном в поте лица дичь добываем!!
– Ой, Надь, гляди-ка, и в правду настреляли! – восхитилась Варька, подбегая к ним и разглядывая привязанные к поясу трофеи, – Куропатка, селезень… Вот это да! Стёпа, какой ты молодец! А у тебя, Саша?.. Утка?! Ты честно сам подстрелил?
– А то! – гордо похвастал он.
– Я тоже хочу!! – запрыгала Варя, – Саша, Сашенька, дай мне пострелять!
– Ещё чего! – он спрятал от неё за спину ружьё, – Подстрелишь кого-нибудь ненароком.
– Вот-вот, я и хочу кого-нибудь подстрелить! Ну, хоть уточку! Хоть маленькую!!
– Уймись, чумовая! Ты же стрелять не умеешь!
– А-а… меня Степан научит! – тут же нашлась Варя, – Правда, Стёпа?
– Конечно, Варвара Николавна, – с готовностью подтвердил тот
– Вот!! – торжествующе заявила Варька, – Давай ружье!
– Вот пусть Степан тебе своё ружье и даёт, – упрямился Сашка.
– Ну, до чего ты противный! – топнула ногой Варя, – Нам нужно два ружья! Мы со Степаном будем состязаться! Ну, ты же знаешь – я не отстану!
– Да, знаю, – сдался Саша и нехотя протянул ей ружье, – На, стрелок!
Варя взвизгнула от счастья и, как заправский охотник, закинула ружьё за плечо. Покрасовалась перед ребятами и гордой поступью пошла в лес:
– Идём, Степан! Где эти утки?
Саша, провожая их насмешливым взглядом, прокричал:
– Стёпа, ты пригляди за этой горе-охотницей!
– Не извольте беспокоиться, Александр Иванович, пригляжу! – заверил его тот.
Саша с Надей побрели вдвоём, по знакомой с детства тропинке, поддевая носками листья.
– Ну, хвастайся! Чего набрали? – спросил он её.
– Вот, – Надя показала корзинку с грибами.
– Опята? – обрадовался Сашка, – Здорово!
– Гляди, чего я ещё нашла! – Надя раскрыла ладошку – там лежала горсть багровых ягод костяники, – Последние. На! Я знаю, ты любишь.
И она протянула их Саше. Он собрал губами ягоды с ладони:
– М-м… Вкуснотища…, – и тут же озаботился, – Слушай, у тебя руки холодные. Замерзла? Давай отогрею.
И принялся дышать в её ладошки.
– Ну, как? Тепло?
Спросил и невольно залюбовался ею. Надя, разрумянившаяся от свежего морозного воздуха, в расшитом тулупчике, в тоненьком шерстяном платке, была сейчас чудо, как хороша. При этом такая родная и желанная…
– Что с тобой? – смеясь, спросила она.
Вместо ответа он притянул её к себе и горячо поцеловал в губы.
Охотники вышли на условленную тропинку. Варя гордо несла на верёвке толстую куропатку, которая, из-за неповоротливости, не успела упорхнуть и напоролась на выстрел.
Варьке не терпелось похвастать перед братом первым в жизни охотничьим трофеем.
Поэтому издали, увидев за деревьями Сашин кафтан и Надин тулупчик, она замахала рукой, намереваясь огласить лес радостным кличем, как вдруг… широкая ладонь Степана грубо зажала ей рот!
Варя чуть не поперхнулась. Степан же выразительно приложил палец к губам, призывая к молчанию. Схватив девушку за руку, быстро потащил обратно с тропинки в лес.
Варя капризно уперлась каблуками в землю:
– Что?! Что случилось?
– Тише, Варвара Николаевна. Идёмте назад.
– Да почему?! – она непримиримо выдернула руку из сильных пальцев Степана. И настырно вернулась назад. Присмотрелась и увидела, что Саша с Надей… целуются.
Варька в изумлении раскрыла рот и тут же сама зажала его ладошками. Стёпа кивнул ей, призывая уйти. На этот раз она послушно засеменила следом.
Они вернулись к озеру и уселись на поваленное дерево. Долго сидели, молча, не решаясь взглянуть друг на друга. Наконец, Степан опомнился:
– Варвара Николаевна, простите меня! Я там… так грубо…
– Да ладно, – отмахнулась она, – Давай условимся, Стёпа – мы с тобой ничего не видели. Правда?
– Ничего! – тут же подтвердил он.
Варька поджала ноги и обхватила себя обеими руками:
– А долго нам тут сидеть?
– Варвара Николавна, Вы замерзли?
– …Ну, да, – дрожа подбородком, заявила она.
Степан с готовностью сбросил с себя тулуп и накрыл Варины плечи. В эту минуту в воздухе вдруг закружилась мелкая крупа.
– Ой, смотри! – обрадовалась Варя, – Снег! Первый!!
Степан задрал кверху голову. Варя решительно поднялась и сняла тулуп:
– В конце концов! Почему мы должны тут мерзнуть в то время, как некоторые там… целуются?! Пошли!
И она предупредительно крикнула в пустоту:
– Э-э – эй! А-а – у-у!… Вы где?
На обратном пути Саша с Надей светились изнутри открытием, которое с ними случилось, хоть и пытались это скрывать. А Варя со Степаном так же старательно скрывали
Подойдя к поместью, они увидели, как на половине Репниных хлопнула дверь и на пороге показалась взволнованная Анна Даниловна. В наброшенной на плечи пуховой шали она, размахивая листком бумаги, понеслась к половине Чернышёвых, оглашая двор отчаянным криком:
– Ксенюшка! Афанасий Кузьмич! Господи, горе-то какое!! Горе!…
– Что там случилось? – заволновался Саша.
– Что это с Анной Даниловной? – изумлённо спросила Надя.
– Наверное, письмо получила из Петербурга. Видать, новости плохие, – произнесла беспечно Варя, подмигивая Степану.
Анна Даниловна с влажной салфеткой на лбу лежала на диванчике в гостиной Чернышёвых и театрально «умирала» вот уже третий день. Вокруг неё утомлённые с кислыми лицами толпились все обитатели Дубровиц: Ксения Дмитриевна, Афанасий Кузьмич, Саша, Надя, Варя и Степан.
Анна Даниловна приподняла голову и безжизненным голосом позвала: