Ирина Костина – 10 дней в уездном городе Че. История, которая вполне могла бы произойти (страница 12)

– Где?

– Вы стояли на крыльце дома Ахметова возле моста.

– Ничего удивительного, – повела плечами она, – Шакир Ахметов – мой дядя. Я у него живу. Идёмте, нас, должно быть, заждались?

Неожиданно Аладьина точно током ударило:

– Анна Яковлевна, а какого возраста была девочка?

– Лет десяти-двенадцати.

У Василия защекотало в носу:

– А в руках у неё ничего не было?

Анна задумалась:

– Вроде, нет. Я как-то не заприметила. А что такое?

– Вот что, ступайте-ка в гостиную и приведите сюда Ольгу Александровну. Но ничего ей пока не рассказывайте.

– Хорошо. Вы такой смешной, – Анна удивлённо пожала плечами и ушла.

Она вернулись с Ольгой.

– Ольга Александровна, – вкрадчиво произнёс Аладьин, – Взгляните, пожалуйста, всё ли на месте в Вашей спальне? Ничего не пропало?

– А-а, я знаю эту игру! – весело погрозила им пальцем Оленька, – Вы с Анной тут что-то спрятали, и я теперь должна найти. Да?

– Не совсем, – разочаровал её Василий, – Скажите мне, Ольга Александровна, держите ли Вы в этой комнате ценные вещи; украшения или деньги?

– Да, – кивнула она.

– Будьте любезны, проверьте прямо сейчас, на месте ли они?

Ольга в недоумении посмотрела на Аладьина, затем на Анну. И полезла в комод. Достала квадратную шкатулку:

– Вот. Тут все мои драгоценности, которые мне дарили папенька и…, – она приподняла крышку и удивилась, – Но тут ничего нет!

Ольга продемонстрировала пустую шкатулку. Анна побледнела, прижав к груди альбом, и метнула испуганный взгляд на Аладьина.

– А что это значит? – спросила у них Ольга.

– Это значит, – строгим холодным голосом ответил Василий, – Что в Вашем доме только что побывал вор. Вас ограбили.

Ольга выронила шкатулку на ковёр.

– Спокойно, господа! – скомандовал Новоселецкий, – Я прошу всех остаться в гостиной. А Александр Адрианович с Еленой Аркадьевной обойдут все комнаты и проверят, не пропало ли ещё что-нибудь?

– Митрофан Иванович, – зашептал Аладьин, – Это «Оборотень». Я чувствую, это он!

– Тише ты! – шикнул сердито исправник, – Держи язык за зубами.

Спустя четверть часа Чикин вернулся в гостиную встревоженным. Протянул Новоселецкому другую шкатулку:

– Вот. Здесь были Леночкины фамильные драгоценности. Теперь их нет.

Гости ахнули и заволновались ещё больше.

– Покажите мне, где была шкатулка? – попросил Новоселецкий.

Как выяснилось, вторая шкатулка была в спальне хозяев, расположенной рядом со спальней дочери. Никаких следов ни на полу, ни на окне не было.

– Аладьин. Идёмте в комнату Ольги, – распорядился Митрофан Иванович, – И приведете госпожу Исупову.

Анна стояла у порога, бледная и напуганная. Новоселецкий погладил её по плечу:

– Анна Яковлевна, душенька-голубушка. Я Вас очень прошу, соберитесь и всё с самого начала с того момента, как Вы вошли в комнату.

– Я вошла в комнату, – повторила Анна, переступая порог, – И сразу посмотрела на туалетный столик; там лежал альбом, за которым я пришла.

– Стоп, – скомандовал Новоселецкий, – Свет в комнате был включен? Или Вы его включили, когда вошли.

– Включен, – уверено сказала она, – Горел ночник.

– И Вас это не удивило?

– А-а…, – Анна растерянно заморгала, – Я не придала этому значения.

– Дальше, – велел Митрофан Иванович.

– Я потянулась за альбомом, – Анна наклонилась над туалетным столиком, – А в это время шторка балдахина дёрнулась, и оттуда кто-то выскочил. Я от неожиданности вскрикнула!

– Я слышал, – подтвердил Аладьин.

– Подожди, – осадил его Новоселецкий, – А Вы продолжайте, Анна Яковлевна.

– Она очень быстро бросилась к окну, распахнула раму, взобралась на подоконник и… спрыгнула.

– Как она выглядела? Во что одета?

Анна озадаченно развела руками:

– Я не разглядывала её. Понимаете, я ведь решила, что это кто-то из прислуги…

– Ну, постарайтесь. Хоть что-нибудь. Это очень важно.

Исупова прижала пальцы к вискам:

– На голове у неё был платок, – сказала она, – Да. Иначе я бы увидела, какие у неё волосы… Одета. Во что одета?… Во что-то тёмное. Наверное, это была кофточка или пальто. Я не знаю. Это всё.

– Покажите, как она взобралась на подоконник, – попросил Новоселецкий.

Анна подошла к окну, взялась за ручку.

– Значит, окно было уже открыто? – остановил её Митрофан Иванович.

– Нет, прикрыто.

– Но она дёрнула шпингалет?

– Нет, – Анна задумалась, – Или да. Я не помню. Кажется, нет.

– Дальше, – вздохнул Новоселецкий.

Анна Яковлевна приподняла подол юбки и взобралась коленями на подоконник:

– Вот так. Затем она крутанулась и спрыгнула спиной вниз.

– Теперь понятно, почему на подоконнике нет следов, – проворчал Митрофан Иванович, – И не понятно, почему их нет на полу! Анна Яковлевна, во что девочка была обута? Что у неё было на ногах? Носки? Ботинки? Галоши?… Босая?

– Ботинки, кажется…, – неуверенно кивнула Исупова и взмолилась, – Митрофан Иванович, можно я домой пойду? Дядя будет сердиться.

– Ступайте, – махнул рукой исправник.

– Я провожу! – вызвался Аладьин.

В прихожей, помогая Анне надеть шубку, Василий не удержался: