Ирина Королева – Гахиджи: Проклятие райского острова (страница 12)

Делена словно в задумчивости осмотрела свои руки, только что обнимавшие шею Иаби, и звонко рассмеялась, радуясь своим ощущениям, больше не омрачённым непонятной неприязнью. Следом за ней рассмеялся и Иаби.

– Так, так, так, – раздался совсем рядом голос Бомани. – Вот, значит, кем увлеклась наша юная принцесса! А я-то всё гадал, почему благочестивая Делена не даёт мне ни одного шанса.

– Бомани, оставь нас! – строго проговорил Иаби, предчувствуя ссору, и грозно посмотрел на мужчину. – Делена, не слушай его.

– А отчего же ей не послушать?

– Бомани, уйди!

– Ты знаешь, – мужчина задумчиво заложил руки за спину и начал рассуждать, – я бы ушёл, но боюсь, ты уже не вправе мне указывать. После посвящения ты для меня всего лишь мальчишка и навсегда им останешься. И что в тебе нашла Делена? – Бомани, казалось, искренне удивился и перевёл взгляд на девушку и обратно. – А, может, она просто не знает, что, даже просто общаясь с тобой, она уже покрывает себя твоим позором? – Теперь Бомани встал прямо напротив юноши и зло посмотрел ему в глаза. – Ты же ничтожен, Иаби! И имя твоё – «слабый»! И ей ты не можешь дать ничего, кроме насмешек! Ты расскажи ей о своём отце, и тогда…

Договорить Бомани помешал Акил, случайно оказавшийся рядом. Он сбил друга с ног одним мимолетным приёмом и заломил за спину руку. Делена испуганно отскочила в сторону.

– Так, значит, ты со старым другом! – продолжал шипеть Бомани облепленными песком губами, но Акил только сильнее заломил уже хрустевший сустав.

Делена растерянно посмотрела на Иаби. Она хотела его утешить, сказать, что ей всё равно и Бомани просто болван, но слова почему-то замерли в горле. Она никак не могла собраться и начать говорить. А с чего начать? Что сказать? Иаби стоял, неподвижно смотря перед собой, и в его красивых, тёмно-карих глазах застыли слёзы. Бомани унизил его, очень сильно и больно, и прямо перед Деленой. А ещё унизил в момент, когда Иаби по-настоящему почувствовал себя счастливым и даже больше – он почувствовал себя нормальным, совсем не хуже других. А теперь… а теперь стыдно, и даже нечего сказать в свою защиту.

Неожиданно Иаби развернулся и побежал прочь ото всех, побежал в сторону горной реки, где недавно собирались на пикник все посвящённые мужчины.

– Иаби! – Делену наконец-то прорвало. – Иаби! Подожди! – громко крикнула она и кинулась следом.

***

Карина продолжала стоять неподалёку от последних торговых рядов в окружении Атона и Валерии со своими спутниками.

– Чем займёмся? – вежливо поинтересовался Убэйд и ласково посмотрел на Валерию. – Может быть, все вместе покатаемся на коляске?

Лера сморщила аккуратненький носик, не удостоив парня ответом, и отвернулась.

– Но тогда, может, потанцуем? – продолжил Бадру. – Или хочешь, я научу тебя стрелять из лука?

– Скукотища… – пропела Валерия и вновь поморщилась. – Давайте лучше просто погуляем или, на крайний случай, вернёмся в кафе. Все ваши развлечения мне совсем не интересны.

– А ты, Карина? – Валерия перевела взгляд на девушку. – Не хочешь присоединиться или пойдёшь по базару?

– Пойду по базару, – Карина скорчила улыбку давней сопернице.

– Ну ладно, тогда пока, – и, уже почти развернувшись, Валерия добавила: – Н-да, кто к чему привык.

Карина зло уставилась Валерии в спину, но её уже поглотила толпа, так что огрызаться было бесполезно.

– Вот дрянь! – подумала про себя девушка и раздражённо топнула ногой.

– Карина? – раздался рядом ненавязчивый голос Атона, и девушка вдруг спохватилась, что уже успела забыть о присутствии спутника. – А ты уже думала о том, что хотела бы приобрести?

– Что? Ах, да. Слушай, отведи меня к Делене. Знаешь, абсолютно нет желания копаться по прилавкам.

– Но ведь ты хотела!

– Хотела, да перехотела. А ты не хотел стать в детстве космонавтом?!

– Нет… – неуверенно проговорил Атон.

– Ну точно! – Карина раздражённо закатила глаза. – Совсем забыла.

– А как же твоё творение? – Атон кивнул на маленький, надёжно упакованный свёрток с изображением цветов. – Зря, что ли, старалась?

Карина равнодушно дёрнула плечом и протянула его мужчине:

– На, можешь забрать его себе.

– Правда? – лицо Атона осветила искренняя улыбка. – Тогда позволь мне тоже сделать тебе подарок!

Ответить Карина не успела. Сильный переполох, сопровождаемый близким ржанием лошади, отвлёк её от собеседника, и она посмотрела в сторону шума. Народ быстро разбегался в разные стороны, уступая место всаднику в длинном, развевающемся плаще, и девушка тоже попятилась в сторону. Но уже через несколько секунд замерла в немом напряжении: сердце ухнуло куда-то вниз, а ладони сжались в кулаки. На лошади сидел Озахар!

Мужчина за несколько секунд преодолел разделявшее их расстояние, неизвестно как, высмотрев нужную светлую макушку среди кучи народа, и одним махом спрыгнул на землю. Лошадь продолжала громко ржать и перебирать копытами, сопротивляясь столь быстрой остановке. По её взмыленным, блестящим от пота бокам было видно, что последние несколько часов её гнали во всю силу, не давая поблажек и отдыха.

Озахар соскочил с лошади и припал на одно колено перед девушкой, выражая тем самым крайнюю степень уважения, достойную самих старейшин рода. Кто-то в толпе тихонько ахнул, но девушка не заметила. Она смотрела на него! Озахар медленно встал, и их взгляды встретились. Карина видела, что он был весь покрыт дорожной пылью, а спутанные волосы беспорядочно разметались по плечам. Сильный, мужественный и безумно красивый, он выглядел победителем, хотя Карина и не сомневалась, что будет так. В нём постоянно чувствовалось прямо царское величие.

– Карина! – восхищённо выдохнул он, оббегая взглядом любимые черты, но она не ответила.

Озахар продолжал смотреть на девушку, и в его взгляде затаился страх. Он боялся, что что-то изменилось, он боялся, что она его забыла, он боялся, что появился другой. Он безумно боялся её потерять. Озахар просто смотрел ей в глаза, пытаясь отыскать там ответы, но ничего не находил, и от этого становилось ещё страшнее.

– Я привёз тебе подарок… – медленно произнёс он и достал из нагрудного кармана чёрного плаща маленький свёрток. – Прими его.

– Хм, – Карина впилась ногтями в ладони и с огромным трудом взяла себя в руки. Она поборола оцепенение, протыкая ногтями упругую кожу ладоней, и невинно заглянула в свою сумочку. – Извини, Озахар, – Карина слегка пожала плечами, – но, боюсь, мне уже некуда складывать подарки. Не мог бы ты завести его в дом невест, а я, как вернусь, посмотрю? И да, спасибо за внимание. – Карина тут же повернулась к Атону, давая понять Озахару, что разговор закончен, и весело защебетала: – Ну что, мы идём? Или ты уже забыл о моей просьбе? – она нарочно подхватила Атона под руку и двинулась вдоль ряда, ни разу при этом не оглянувшись.

Карина ушла, и она не видела, как чёрная тень пробежала по лицу Озахара, как поблёк его взгляд и как стиснулись зубы. Но это видела Лера, неизменно откликнувшаяся на что-то непонятное, происходившее в стороне.

Озахар со злостью швырнул подарок на землю и вскочил на только недавно успокоившуюся лошадь. Ему было больно, и он не знал, что ранило его сильнее: то, что Карина так быстро нашла ему замену, или то, что он её потерял, но ему было больно. Он опоздал. И он видел в руках Атона свёрток с изящно повязанным бантиком. Такой могла сделать только женщина. Значит, Карина одарила Атона, а не его.

Незаметно прокравшись, Валерия подняла брошенный под ноги свёрток и подошла к Озахару, нагло положив ладонь на его колено.

– Эй! – позвала она мужчину. – Не расстраивайся так! Если хочешь, я могу составить тебе компанию.

– В другой раз, – буркнул Озахар себе под нос, не удостоив красавицу даже мимолетным взглядом.

Развернув лошадь, он быстро покинул ярмарку.

Карина продолжала идти вдоль рядов на одеревеневших ногах, когда мимо пронёсся Озахар, направляя свою лошадь прочь из города. Она проводила его невидящим взглядом и выдернула руку от Атона. Спутник растерянно удивился:

– Карина? Ты чего?

– Оставь меня! – прошипела девушка и рванула прочь из этого столпотворения. Она побежала в дом невест.

Наконец-то выбравшись на пустую улицу, Карина захлебнулась дыханием. Жуткая боль разрывала её изнутри, и не было от неё спасения, потому что это была не физическая боль, а душевная. Она с трудом разомкнула ладони и, словно пьяная, побрела вперёд, продолжая задыхаться от отчаяния.

Она не сказала никому – ни Делене, ни Нине. Она вообще никому ничего не сказала. А ведь тогда, когда они остались с Озахаром наедине, она дала слабину всего на несколько секунд. Ей просто до жути хотелось, совсем чуть-чуть, понежиться в крепких мужских объятьях, просто попробовать, каково это. Ведь неизвестно, что их ждёт впереди. И что? Этих секунд хватило, чтобы её душа перевернулась с ног на голову. Ощущение неважности всего, что было раньше, и ненужности всего, что было до, захлестнуло с головой. Захотелось забыть о всех горестях и опасениях, а только наслаждаться нежным взглядом светло-голубых глаз и мягкими, страстными губами. Все мысли и желания полетели только к нему, и если, намного позже, бодрствуя, она ещё хоть как-то гнала от себя эти мысли, то по ночам спасения не было.

Делена не знала о том, как среди ночи Карина неслась в душ, обжигая тело ледяными струями и с остервенением натирая себя мочалкой, только чтобы согнать все остатки сна и сбежать от пристальных светло-голубых глаз, от его сильных рук и настойчивых, мягких губ. Делена не знала о том, как она рвалась на две части между тем, что правильно, и тем, чего хочется. А хотела Карина его, но не могла себе позволить даже думать об этом.