Ирина Кореневская – ОГО. Принц с горошинами (страница 2)
Так что пришлось ввести ей двойную дозу блокатора и все рассказать. Бедняжка, оказывается, боялась, что со мной что-то случилось. Весть о моем предательстве она восприняла, как сказал дед, внешне спокойно. Однако внутри у нее все в очередной раз разорвалось от боли. Но блокатор справился и в этот раз женщине не пришлось оказывать экстренную помощь.
Когда же ее отправили во время, Александра засела у обозревателя галактик. Она хотела остановить меня, помешать нашей встрече. Но потом подумала, что так будет еще хуже, ведь разговор все равно должен состояться. Откладывать его на потом еще хуже, ведь впоследствии опять придется залечивать новые раны. Лучше уж все оптом. Так что она сидела и наблюдала за домом лебийки, за нашей встречей. И держала наготове аптечку, сама пребывая на низком старте, чтобы переместиться сразу же, если потребуется.
И хотя Регина проявила удивительное хладнокровие, Хронос отправилась к ней тут же, как аудиенция была закончена. Алекс сказал, что за лебийкой они теперь будут присматривать во все глаза, чтобы эта ситуация ее не убила.
– Убила?! Дед, как так? Это ведь…
– Это разочарование и убийство любви. Это ощущение, что ее обманули и использовали. Это очень больно, Оникс. А она не такая сильная, как кажется. И очень уязвимая.
– Как ее спасти? Что я могу сделать?
– Я уже сказал. Забудь дорогу в этот дом.
Я кивнул. Алекс прав. Мне надо забыть все, что было. Регине помогут, а я не должен мешать, не должен больше ее мучить. Дед убедился в том, что я не стану возражать и проводил меня к обозревателю, открыл мою планету.
– А что делать мне?
– Жить. Ничего другого тебе не остается.
Глава вторая. Существование
Жить я не мог. Просто влачил жалкое существование и каждое утро проклинал все на свете. Но особенно себя – за то, что в очередной раз открыл глаза, а не сдох посреди ночи от какого-нибудь внезапного приступа! А они были. Большую часть ночи я лежал без сна, тупо смотрел в потолок. И вдруг меня начинало выворачивать от боли, на глазах выступали слезы, тело словно разрывало. Я закусывал губу и терпел. Потом, когда боль отступала, сознание меркло и я проваливался в какое-то нездоровое оцепенение. Ни отдыха, ни облегчения оно не давало, но мне было все равно.
Хотя в первый раз после такого приступа я сильно обеспокоился. И, очнувшись утром, сразу же запросился к Хроносам. Алекс тут же вышел на связь и ответил на мою просьбу отрицательно.
– Нет, внук. Пока мы не можем тебя у себя принять. Вдруг Регина здесь будет в это время…
– Дед, я понял и усвоил! Но скажи, как она?
Я рассказал про приступ боли, терзавший меня ночью и про связанный с этим страх, что лиса тоже пострадала из-за нашей чертовой связи. Но Алекс меня успокоил, сказав, что с женщиной все в порядке. Во всяком случае, физически. Оказывается Саша умудрилась пока заблокировать нашу связь. Она и мне лекарства прислала, но я не пил. Раз на Регинку я не влияю, это главное.
То, что ее не оставляют, меня успокоило. Сам я боли не боялся, заслужил. Но не хотел, чтобы страдала та, которую я люблю. Спасибо бабке – теперь можно корчиться в приступах со спокойной душой. И желательно молча, чтобы не разбудить Силию. Еще начнет спрашивать, волноваться. Сейчас ей нельзя беспокоиться, это может навредить ребенку.
Каждый день я думал про того, кого она носит под сердцем. И старался его не возненавидеть. Он ведь не виноват в том, что так катастрофически ошибся с семьей и с моментом своего появления в ней! И, как мои старшие дети, не виноват в том, что их папа – козел. Они, кстати, даже невзирая на мою козлиную сущность, проявили вдруг удивительную чуткость.
Озорные, непоседливые, шумные Феникс с Лидией внезапно притихли в эти дни. Они ощущали, что мне плохо, и изо всех сил старались поддержать папку, были рядом. Просто лежали со мной на диване и молчали. Я обнимал их и становилось чуть легче. Но потом терзал стыд перед моими крошками за то, что я едва не разбил семью, их маленький мирок. Знали бы они, что новый, еще не родившийся братик или сестричка сохранил этот мир! Но они не знали. И старались мне помочь, пусть и не понимали, что со мной.
Силия тоже не знала и не понимала. Она даже не замечала, что со мной что-то не так – и это хорошо. Ведь в противном случае пришлось бы врать и что-то изображать. Врать я больше не хотел, а изображать сил не было. И так весь следующий месяц прошел словно в тумане.
Мать моих детей все-таки устроила праздник в честь нового ребенка. Я не праздновал, ведь для меня это и правда стало похоронами. Поздоровавшись с гостями, я вскоре удалился в свой кабинет, где сидел и просто смотрел в окно. Но через какое-то время в дверь постучали. На пороге оказался Оксинт, который предложил немного прогуляться.
Пожав плечами, я вышел из дома следом за ним. Когда мы удалились на достаточное расстояние, дядюшка сразу приступил к делу.
– Итак, ты решил остаться с Силией? Не с Региной?
– Что? – я уже и позабыл, что он тоже может быть в курсе происходящего.
– Я кое-что знаю, Оникс. Ты же помнишь про мой дар2?
Конечно я помнил. У него есть дар предвидения. После истории с бабушкой Еленой Оксинт этим даром долго не пользовался и снова обратился к нему только тогда, когда я по дурости затащил всех его детей, своих двоюродных братьев и сестру, на астероид с мацтиконами3. С тех пор он иногда практиковался в предвидении.
И несколько дней назад, на мальчишнике его сыновей, дядюшка снова решил прибегнуть к своему дару. Очень дядюшку смутило, что я исчез после того, как Регинка в шутку его поцеловала. Мужчина почувствовал: тут что-то неладно.
– Что ты увидел?
– Регинкины счастливые глаза и то, как ты обещаешь, что вы будете вместе.
– Утро после свадьбы.
Самое счастливое утро в моей жизни, ведь тогда я думал, что мы вот-вот станем неразлучны. Самое ужасное утро, ведь новость о беременности Силия сообщила мне буквально через десять минут после того как я расстался с той, которую люблю.
– Ты можешь сказать, что это не мое дело, Оникс, но как можно говорить о любви одной и праздновать пополнение семьи с другой?
– Вот такая я тварь, Оксинт! – вырвалось у меня.
А потом, хоть и не планировал я перед ним раскрывать душу, но вырвалось и все остальное. Я рассказал, что пытался найти корень проблемы в семье, старался изначально эту семью сохранить ведь! Но подумал, поразмышлял и понял, что нет, не получится. И не в Регине дело! Наш с Силией брак дал трещину еще задолго до того, как я встретил лебийку. Просто когда одно наложилось на другое, до меня наконец дошло. До меня вообще долго доходит всегда. И вот моя тупость привела к катастрофе.
– Я знаю, что ты скажешь! Надо было предохраняться, вообще с ней не спать, раз я все решил. Но честное слово, я даже не думал, что способен снова стать отцом! Ведь эта прививка по ограничению рождаемости…
– Ну наша семейная история доказывает, что прививка не панацея. – заметил дядюшка, погладив меня по голове.
Когда я стал выворачивать себя наизнанку, дядюшка едва ли не силой усадил меня на лавочку и слушал внимательно, не перебивая, вплоть до этого момента. А после его ремарки я в очередной раз проклял свою тупость. Ведь и правда! После прививки больше двух детей не рождается и я наивно считал, что лимит уже исчерпал.
Но у самого Оксинта, хотя ему тоже делали прививку, трое детей! Ладно, двое из них близнецы, тут своя арифметика. Однако у деда Иксиона, который Оксинту приходится отцом – тоже трое детей! И у отца Иксиона, Антея, тоже. Значит, и в моей собственной семье была велика вероятность появления на свет еще одного ребенка. Ну до чего же я тупой! Почему раньше не подумал об этом?
– Предохранение у Силии вызвало бы подозрения. С чего бы вдруг, если раньше вы спали без ограничений, уповая на прививку? Надо было воздерживаться.
– Надо было!
– И в целом сначала развестись, а потом… Но не мне тебе мораль читать, племяш. Я думал, ты решил на двух стульях усидеть, и жена, и любовница. Обидно стало за Регину. Но вижу, тут другая ситуация.
Я промолчал. Оксинт вздохнул, потом достал из кармана платок и вытер мне лицо как маленькому. Только тут я понял, что еще и пореветь успел в процессе своей незапланированной исповеди.
– Да уж… Тут или быть подлецом с любимой или с младенцем. Ты выбрал более уязвимого. – озвучил мужчина мои мысли. – Даже не представляю, как это тяжело и, если честно, не хочу представлять. Но если вдруг решишь высказаться, Оникс, я рядом. Нельзя все в себе держать.
Я обнял его. Дядюшка похлопал меня по спине, а потом решил откланяться. И в ответ на мой удивленный взгляд пояснил, что и приходить-то к нам на этот праздник не хотел. А шел не поздравлять, со мной говорить, и потому теперь удаляется.
Мы попрощались, я вернулся в дом. Праздник оказался не слишком многолюдным и, к моей радости, подходил к концу. Вечером, уже лежа в постели, Силия стала перечислять тех, кто не явился. Ее отсутствие многих из запланированных гостей возмутило. Я же понимал, почему некоторые из членов моей семьи не приняли приглашение, но ничего не сказал.
У нас побывали, конечно, родители Силии и ее младшая сестра. Были и мои родители, дедушка с бабушкой, сестренка Труди. Пришли близнецы Том и Гек с женами. И двоюродная сестра Лия, она ведь лучшая подруга моей жены. А вот Майкл, ее муж, в курсе того, что у нас происходило с Региной. И обозначился только под конец, забрать супругу.