Ирина Кореневская – ОГО. Принц с горошинами (страница 1)
Ирина Кореневская
ОГО. Принц с горошинами
Глава первая. Пять лет назад
Лампочки на приборной панели мигнули и погасли. Мониторы напоследок озарились яркой вспышкой, после чего их заволокло темнотой. Стихло едва заметное гудение. Я вышел из звездолета, запер его и неторопливо направился к дому. На Эдеме наступил вечер, уже опустились сумерки. Наверное, когда я приду, дети будут спать. Черт бы побрал эту очередь на заправке! Ну, значит, теперь можно не спешить.
За последние пять лет я уже и забыл, что это такое: со всех ног нестись домой, хотеть как можно скорее оказаться на родном пороге. И если бы не дети, я бы и вовсе туда не приходил. Как же мне хочется сейчас оказаться совсем в другом месте, на другой планете… Но для этого нужны силы и придется отложить до завтра встречу, которую я ждал полгода.
Я вошел во двор, глянул на окна. Все темные, кроме кухонного. Там, в доме, где мирно спят мои дети, бодрствует еще женщина. По документам это моя жена. По сути – чужой мне человек, которого я не хочу видеть. И нежелание велико настолько, что я не смог себя переселить и опустился на лавочку. Ее мы с отцом сколотили пару лет назад. Надо перебороть себя. Вот посижу, соберусь с духом, и…
Снова глянув на свет в кухонном окне, я мысленно перенесся на пять лет назад. В тот момент, когда все рухнуло в одночасье.
– Я беременна! – прижалась ко мне счастливая Силия.
Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба, как самое страшное известие, как приговор. Да это и есть приговор! Буквально минуту назад я хотел сказать этой женщине, глаза которой светятся от счастья, что ухожу от нее, что наша семья, наши отношения себя исчерпали, что нам нужно поскорее расстаться… Но теперь эти слова так и останутся несказанными. Я последний негодяй и подлец, я уже предал мою семью. Казалось бы, разве можно упасть еще ниже? Но я не мог сказать то, что рвалось с языка. Теперь не мог.
Картина счастливого будущего, уже нарисованная в воображении, покрылась трещинами и рассыпалась в прах. Не будет ничего этого, не будет долгой и прекрасной жизни с женщиной, которую я люблю. Не будет. А я только сейчас узнал, каково это: засыпать, держа ее в своих объятиях. Просыпаться и смотреть, как луч солнца играет на ее губах. На губах, которые я мечтал целовать каждый день, каждую ночь и которыми, я уверен, никогда не смог бы пресытиться. В отличие от тех губ, что сейчас тянутся ко мне.
Я инстинктивно увернулся и Силия мазнула губами по моей щеке. Это едва отложилось в моей памяти. Ведь она – чужая мне женщина, далекая, нелюбимая. Вот она удивленно глянула на меня, поправила светлую прядь. А я вспомнил фиолетовые локоны, которые расчесывал вчера вечером, которые переливались и сверкали, словно какая-то дорогая, нежная ткань. Вспомнил, как смотрела на меня любимая: удивленно, внимательно и с такой нежностью, что можно задохнуться.
Сейчас тоже не хватало воздуха и, честное слово, я хотел бы задохнуться! Хотел бы упасть замертво прямо на месте. Но мироздание вряд ли пощадит меня и даст возможность не расплачиваться за то, что я совершил. За предательство той, которая наконец мне поверила, за убийство любви, которую так сложно было найти.
Да, это убийство. И убийство это совершила новая жизнь, которая зародилась во чреве чужой женщины. Честное слово, я почти ненавидел Силию в этот момент! Но себя ненавидел больше, ведь это я во всем виноват.
И себя мне было не жаль, я заслужил ту боль, которая сейчас терзала мое сердце, рвала душу на куски. Но Регина… Она же ни при чем, а ей, удивительной, прекрасной, такой ранимой и чувствительной, несмотря на все блокаторы, тоже будет больно. Гораздо больнее, чем мне сейчас. И именно я должен нанести удар, который причинит ей эту боль. Точнее, я уже ее ударил. Но теперь именно я и должен ей об этом сказать. Чтобы она знала, что не надо меня ждать, что я последняя тварь в самом худшем смысле этого слова, недостойная даже думать о ней…
– Мне надо уйти. – сказал я вслух. – Пройтись.
– Ты так удивлен. – рассмеялась Силия. – Я знала, что тебя это обрадует, но что ты настолько изумишься – даже не думала.
Я выдавил в ответ кривую улыбку. Эта женщина знает меня с детства. Мы женаты почти десять лет. И она даже не догадывается, какие эмоции я сейчас испытываю. Регина бы сразу поняла, даже не пользуясь своей эмпатией. Думаю, ей и говорить ничего не придется.
Когда я уже взялся за дверную ручку, меня снова настиг голос жены.
– Милый, только давай пока никому не будем говорить. В выходные всех соберем и объявим. Устроим праздник!
Я кивнул. Праздник лично для меня станет похоронами, но об этом жена не узнает. Как и о том, что ее просьбу я выполнять не собираюсь.
Покинув дом, который я тоже мигом возненавидел, я понесся куда глаза глядят. Нет, я не думал, что можно убежать от случившегося. Просто хотел оказаться подальше. А еще хотел, чтобы Силия не видела, что я сейчас телепортируюсь.
Когда я удалился на достаточное расстояние, достал телепортационную пластину, нажал на кнопку и уже через секунду стоял на крыльце дома, который стал мне родным – в отличие от моего собственного. Уже собираясь постучать, я заметил, что дверь открыта и забежал в прихожую, оттуда в гостиную. Шторы на окнах почему-то оказались задернуты и в комнате царил полумрак. Я замер перед дверью спальни, собираясь с силами, чтобы постучать.
– Я здесь. – раздался тихий голос из угла.
Вспыхнула настольная лампа и я заметил знакомый силуэт. Регина сидела в кресле, но лица ее я не увидел. Слишком освещение слабое. Почему она задернула шторы, почему не зажгла верхний свет? Я медленно подошел, опустился на колени, взял руки лисы в свои. И понял, что не знаю, как начать. Но вдруг лебийка забрала свои ладони, отодвинулась.
– Говори. – приказала она каким-то чужим голосом.
– Ты… Ты уже все знаешь, да? Но откуда?
– Говори!
Что же, это справедливо. Я сам должен сказать, а не малодушничать.
– Силия беременна. Я не могу…
Договорить я тоже не смог – меня словно подхватило неведомой силой и впечатало в стенку. От удара дыхание перехватило и, шмякнувшись на пол, я стал судорожно хватать ртом воздух. С удовольствием бы и теперь задохнулся, но проклятый организм изо всех сил стремился воспрепятствовать моим желаниям.
Регина встала, прошла мимо меня и скрылась в спальне. Вернулась она через минуту, когда я уже снова вспомнил, как дышать. Остановилась рядом и на меня посыпались какие-то разноцветные кусочки фольги. Приглядевшись, я понял – презервативы. Кажется, Регинка на меня полсотни их высыпала. Когда дождь из того, чем и меня теперь можно назвать, закончился, она присела на корточки, двумя пальцами взяла меня за подбородок и повернула к себе. Лица женщины я по-прежнему не видел – мешал свет от лампы за ее спиной.
– Это ничего, что ты говоришь о любви одной, а спишь с другой. Бывает. Я сама не без греха. Но планируя новую жизнь, надо было предохраняться в старой. Если ты и правда планировал…
– Я думал… Прививка по ограничению рождаемости…
– Да, вы вечно надеетесь на прививки, календарный метод, на авось!
– Регин…
– Дарю!
Она уже встала, ловко поддела носком туфли один из пакетиков и тот полетел мне в лицо.
– Регин, не надо.
Я хотел сказать, что не надо так, что из-за такой твари, как я, не надо расстраиваться. Но она мои слова истолковала иначе.
– Не надо? Да, зачем тебе? Плодитесь и размножайтесь!
– Регина, послушай.
– Убирайся!
Я встал и послушно нажал на кнопку на телепортационной пластине. Несмотря на то, что лебийка говорила спокойно, почти не повышая голос, я понял: ей плохо, больно. И лучше я и правда не буду пока у нее перед глазами мелькать.
Перемещался я сейчас на Нибиру. Зачем? Даже не знаю! Хотелось где-то скрыться, затаиться. Тут можно было затеряться и меня не сразу бы нашли. Хотя для всемогущей двоюродной бабки это легкая задача. Но та же Силия, например, не сумела бы меня достать.
Однако когда телепортация завершилась, я обнаружил себя во вневременности, в кабинете. А за столом сидел Алекс.
– Оникс, послушай и запомни: больше к ней ни ногой. То, что с тобой произошло, Регинку едва не убило.
– Что?!
Дед рассказал, что пока я дома мечтал сдохнуть на месте, лебийку атаковал сильнейший приступ боли1 – такой, что она едва говорить могла. Случилось это из-за нашей непонятной связи: я испытал боль и любимая тоже. К счастью, женщина в этот момент была не одна, рядом обретался Герберт. Он и позвал Сашу. Та сразу все поняла, оказала экстренную помощь и забрала Регину во вневременность. Женщина полежала в капсуле, а потом, несмотря на то, что Хронос была резко против, попросила вернуть ее домой, в тот же момент, из которого забирали хозяйку лебединой планеты.
Всемогущая уже просканировала происходящее в моем доме. Она понимала, что я прибегу к Регине и боялась, что выяснение отношений спровоцирует новый приступ. Но моя лиса, как сказал сейчас дед, не думала, что у меня хватит смелости к ней явиться. О том, что произошло, почему ей стало больно и об изменениях в семье, которую я собирался оставить, бабуля подруге уже поведала. Не могла промолчать: лебийка понимала, что это связано со мной и требовала, настаивала, говорила, что она в праве знать правду.