Ирина Кореневская – ОГО. Институт (страница 6)

Есть еще несколько поводов для соперничества, менее значительных. И в каждом случае вопросы только к старшему. Самый главный: мужик, ты не охренел? Ну как можно состязаться с самым родным для тебя существом, с твоим продолжением? Как можно стараться быть лучше его? И зачем? Все мы разные и каждый лучший в чем-то своем, до чего другие не допрыгнут. Опять же, быть самым лучшим во Вселенной просто не получится. Да и незачем. Честно живи, по совести поступай, люби близких и делай свое дело хорошо. И больше ничего на самом-то деле для счастья не нужно.

Я богатый на детей человек, у меня их четверо. Две девчонки и два пацана, и всех я люблю до безумия. Мне никогда не придет в голову соревноваться с Ониксом-младшим. Я признаю, что парень, например, превосходит меня по физической форме и что? Да это же радость великая, что он здоров, могуч и такой богатырь получился! Сколько больных детей на свете, как мучаются они и родители... А у меня такой красавец — это счастье же.

Я не подумаю соревноваться и с Фениксом. Старший сын пошел по моим стопам, стал археологом. И я знаю, что он меня уже догнал в профессиональном плане. Надеюсь, что и перегонит — еще один повод радоваться его успехам. Задевает ли меня то, что сын может превзойти отца? Да меня гордость переполняет! Не за то, что я такой замечательный и сделал такого сына, который круче оказался. А за него гордость. Парню есть чем гордиться, но он этого не делает, скромный. Так что я за обоих горжусь.

И мои девчонки постоянно дают поводы для восхищения. Я счастливый человек, а мои дети уже лучше меня. Соревноваться с ними я не хочу, нет никакой причины это делать. Лучше я просто и дальше буду их обожать до безумия, помогать, если понадобится. Восхищаться и даже удивляться: как это у меня такие дети получились? Это они в мам, определенно.

Пока я пребывал в размышлениях на тему отцов и детей, отпрыск поставил бассейн и нажал на кнопочку. А потом мы вместе развернулись на веселое щебетание. Оказывается, наши девочки решили накрывать сегодня общий стол тут же, у крыльца. Мы с сыном поспешили на помощь, поставили мебель, пока они носили блюда из кухни.

- Бать, помнишь наш совместный завтрак, когда я Армана выживал7[1]? - вдруг спросил сынок, ставя стол.

Я кивнул. Конечно помню, хотя лет с тех пор прошло... Да много! Ониксу-младшему тогда было всего шесть, а Миры не то, что в проекте не значилось — мы с Регинкой еще даже не поженились, хотя быстро это исправили. Да, много воды с тех пор утекло. Но я все помню, что касается моей семьи.

- А ты-то чего вспомнил? - удивился я.

- Да подумал. Тогда мне нужна была помощь Феникса, чтобы мебель таскать, а теперь и сам справляюсь. Много лет прошло, все изменились. Только ты такой же молодой. Даже моложе, чем был! - фыркнул ребенок.

- Ну это благодаря вам. Годы, малыш, такие, летят. Но сколько бы ни прошло, и в каком бы теле я не оказался — вы всегда мои дети и я всегда вас люблю.

- Взаимно, бать.

Тут, неслышно подкравшись сзади, меня обняла Регинка. А Мира попросила нас быстрее садиться за стол, пока все еще горячее. Мы послушались и, пока завтракали, Оникс-младший рассказывал о планете, где работал, дочь его внимательно слушала и вопросы задавала, а жена светилась.

Я с удовольствием осматривал семейство. Обожаю такие моменты, когда наше простое и нехитрое тихое счастье буквально зашкаливает. И ведь надо-то немного, вроде бы. Просто чтобы все были рядом и все было хорошо. Ввиду малого числа условий для этакого счастья может показаться, что это и не счастье вовсе. Но мне есть с чем сравнить и я знаю — счастье это. Пусть в моменте не требует многого, но как же долго мы его добивались. И теперь я его ценю и обязательно замечаю.

Ведь сколько раз все могло разрушиться! Я уже молчу про то, как мы пять лет не могли сойтись с Регинкой по причине ее капитального мне недоверия, по причине боли, которую она испытывала. И по причине моей одержимости, конечно. Нам столько всего мешало и казалось, что все против нас. Но мы оказались сильнее обстоятельств.

А потом у нас чего только не бывало! И в прошлое любимая проваливалась — хорошо я догадался, понял, где ее искать. И меня бывшая похищала. Теперь уже Регинке пришлось меня искать. Или момент, когда я ее едва не потерял — но дети помогли и мы вытащили нашу обожаемую.

Отдельно, конечно, стоит смерть моего первого тела. Мы завтракаем возле дубка, поэтому мне не составило никакого труда дотянуться до него и погладить прохладную кору. Подумать только, ведь это действительно могло поставить жирную точку на нашем счастье. Я бы вряд ли смог вернуться с того света, если бы до него добрался. А лисе, как выяснилось, без меня жизни нет, одно существование.

Как-то мы разговорились, и Регинка откровенно призналась, что если бы не дети — она бы не дождалась моего возвращения. Когда-то, помнится, она винила себя в смерти тех, кто посягал на ее жизнь, свободу, тело. Хотя со временем я сумел объяснить ненаглядной, что у нее не было иного выхода, это всегда была самозащита. Если бы ее обидчики не перешагивали черту — и дальше бы бегали. Объяснить сумел, но перед этим пришлось оттаскивать лису от окна на последнем этаже высокой башни8[1].

Вообще она говорила, что ни в коем случае не собиралась сделать шаг в пустоту в тот день, когда я прибежал ее спасать. Но нет никакой гарантии, что она вообще не сделала бы этого. К счастью, потом у Регинки долгое время не было повода возвращаться к таким суицидальным настроениям. Даже наш больной роман, к счастью, ее на это не сподвиг. Потому что, помимо боли, в нем и надежда была. А смерть появляется лишь тогда, когда умирает надежда. Умерла она вместе с моим первым телом.

И драгоценная рассказала, что только Мира и Оникс-младший удерживали ее здесь. Иначе она быстро отправилась бы следом за мной. Но не могла так поступить с нашими ребятами, бросить их. Вот и доживала. А потом снова расцвела, когда я вернулся. И наше счастье заиграло новыми красками.

Играет и до сих пор. Я, уже наученный всей этой нашей жизнью, не слишком обманываюсь и теперь не думаю, что так будет всегда. Мы же Архимеди! Когда угодно может случиться что угодно. Пожалуй, это основной девиз нашего семейства. Тем ценнее простые моменты нашего счастья.

Но я не ропщу. Привык уже, что ли. К тому же у меня есть Регинкина поддержка, ее любовь. Это помогает выбираться из любых задниц — как было, например, недавно с Лиамом и Асторией9[1]. Тогда во Вселенной снова случилось чудо, но перед этим нам пришлось попрыгать. Однако все сложилось как нельзя лучше. Так что живем и радуемся жизни дальше, до очередной ситуации.

Глава шестая. Живем и радуемся

День мы так и провели, в радости и умиротворенно. Плескались в бассейне, валялись на травке. Ближе к обеду мы с сыном выкатили гриль и жарили — я овощи, а он мясо и рыбу. Регинка и Мира отдыхали, о чем-то секретничали, хихикали, а я продолжал любоваться моими девочками и сынком.

Мы плескались в бассейне с женой, смотрели, как прыгает с вышки старшенький, какие кренделя выделывает в воде младшенькая. Под вечер дети нас покинули, клятвенно пообещав, что поужинают где-нибудь там, куда удаляются. За Миру я в этом плане спокоен: она сегодня встречается с Германом и его семьей, так что дочку накормят обязательно. А вот намерения, с которыми растворился в сумерках Оникс-младший, нам с лисой не слишком известны. Но парень взрослый, проголодается — найдет, что и где слопать.

Регинка, когда дети разошлись, потащила меня в дом, желая перейти к более цивилизованным водным процедурам. Да, нам оказалось мало бассейна, поэтому мы еще и в нашей ванне поплескались от души. Я мыл волосы любимой и периодически зависал, любуясь ими. Ну точно шелковая шаль!

Потом мы долго стояли под душем, целовались, не замечая льющейся на нас воды. Как всегда, прижались друг к другу максимально тесно, стремясь стать одним целым. А когда с водными процедурами было покончено, переместились в спальню. Я только на секунду отвернулся, чтобы убедиться в том, что автоматика закрыла шторы. А когда повернулся обратно, в руках у Регинки уже блеснули наручники.

- Делай со мной что хочешь. - разрешила она, передавая мне браслеты.

Как я люблю, когда она так говорит! Вообще мы в принципе можем друг с другом делать что хотим и без наручников. Но когда в ход идут они, это без слов свидетельствует о максимальной степени доверия. Вероятно, так сильно его не хватало в первые годы отношений, что теперь я это безоговорочное доверие, царящее между нами уже пару десятков лет, воспринимаю как праздник.

Да и в целом меня заводит, когда любимая оказывается в полном моем распоряжении. Я постоянно испытываю желание дать ей как можно больше нежности, ласк, удовольствия, выразить свою любовь таким вот наглядным образом. И когда получаю подобный карт-бланш, то с радостью использую такой шанс. К слову сказать, получаю я его достаточно часто, что тоже радует.

Регинке и самой нравится находиться в моей власти. Как-то она призналась, что возбуждается уже в тот момент, когда я приковываю ее к кровати или к любому другому удобному мебельному элементу. Ей нравится момент ожидания, неизвестности — она же не знает, что именно я буду делать, не телепат. Но при этом лиса точно знает одно: все, что я сделаю, ей непременно понравится.