Ирина Кореневская – Качели времени. Симбионт (страница 4)
Зеленые глаза смотрят тревожно, но одновременно и как-то мягко, что ли. Тонкие брови удивленно приподняты, кончик длинного носа едва заметно подрагивает, словно принюхивается, а губы напряженно сжаты и потому тоже кажутся тонкими. Вот только подбородок, округлый и расплывчатый, делает впечатление, ею производимое, мягче. Иначе бы я подумала, что эта женщина очень строгая и суровая. Хотя можно обмануть человека, но не время. Ее морщинки тоже о многом говорят.
Саше очень нравится фраза о том, что после определенного возраста у каждого появляется то лицо, которое он заслуживает – его рисует время, при помощи морщин. И вот я отметила несколько вертикальных морщин между бровями. Но не те, которые появляются, если человек хмурится. Скорее всего, эта дама часто вскидывает брови от удивления и сводит их домиком от умиления. А вот недавние морщинки на лбу говорят, что в последнее время ей часто приходится о чем-то напряженно размышлять
Морщинки вокруг глаз – свидетели того, что она часто улыбается. Линии возле рта говорят о том же самом, а еще подчеркивают высокие скулы незнакомки. Уголки рта, насколько я могу судить, с возрастом не опустились, а значит, привычки недовольно поджимать губы на постоянной основе она не имеет. Как-то сразу становится понятно, что эта женщина очень добрая. А еще в молодости была настоящей красавицей – впрочем, она и сейчас ею остается. Вот только кто это такая, мацтикон мацтикона возьми?
Асала сказала, что она тут одна и все остальные спят. Может, кто-то проснулся в честь моего прилета? Или меня обманули, заманили на неизвестную планету и сейчас эта добрая женщина попытается на меня напасть? Пока я оценивала внешность незнакомки и пыталась понять, что происходит, дама наконец-то подошла поближе и торопливо начала разговор.
– Вы Гертруда? – сказала она уже знакомым высоким голосом.
– А вы Асала? – я постаралась не удивиться.
– Да. Спасибо вам, что не бросили меня. – поклонилась она.
Я кивнула в ответ. И надо же мне было подумать, что я имею дело с ровесницей! Асала явно старше всех моих бабушек, хорошо хоть не вместе взятых. Но что же тут случилось настолько чрезвычайное, что так сильно испугало взрослую женщину? И смогу ли я справиться с этим чем-то? Впрочем, ничто не мешает забрать Асалу с собой, как я изначально собиралась и вызвать помощь с Нибиру.
– Каждый бы откликнулся на сигнал о бедствии. Итак, что же у вас произошло?
– Вы не против пройти в здание аэродрома? – ответила Асала. – На взлетном поле ветрено, как бы не простудиться.
– Пойдемте. – кивнула я.
А сама подумала: если она так боится простудиться – не надо было облачаться в легкое платье и выбегать на поле. У нее что, куртки нет? По полю, как выяснилось, аэродрома, а не космодрома, действительно гуляет сильный ветер. Мне в регокостюме он не страшен, ведь ткань защищает не только от оружия, но и от холода.
Асала же действительно оделась не по погоде. Белое платье из тонкой ткани, с бахромой, развевающейся по ветру – красиво, но до жути непрактично. Поэтому ее желание поскорее оказаться в тепле, мне понятно. Если, конечно, она так не маскирует стремление напасть на меня в замкнутом пространстве. Но поскольку силовое поле меня по-прежнему защищает, опасаться нечего.
А ситуация становится все более подозрительной. Арновуд, забарахливший на подлете к планете, меня поначалу не насторожил, но теперь вдруг подумалось: а почему из строя вышла только система связи? Да еще и практически совершенная, которая почти не дает сбоев? Если дело в залежах металлов, то почему все остальные корабельные приборы вели себя адекватно? Нет, поймите меня правильно, я рада тому, что не грохнулась вместе со звездолетом на планету. Все-таки неконтролируемые посадки – не слишком приятная штука. Но почему так произошло?
И потом, откуда вообще тут взялась эта планета и почему ее никто до меня не обнаруживал… Что здесь на самом деле произошло? На первый взгляд все выглядит нормально, разве что народа нет. Но взлетное поле – не самый популярный маршрут для прогулок и собраний. В конце концов, почему женщина не оделась по погоде? Не знаю из-за чего, но этот маленький штришок меня зацепил. Да еще и шея в месте укуса стала сильно чесаться, а руку с арновуда я не спешила убирать – мало ли что дамочка в платье выкинуть попробует. Нет уж, подожду. Может, это у них такой отвлекающий маневр вообще: пока человек отвлекается и чешется, его мирно упокаивают, а потом так же мирно сжирают.
Глава четвертая. Сомн
Фу! Почему мне вообще в голову пришла подобная мерзость? Я же недавно ела. Наверное, дело в том, что так же недавно, я вспоминала о приключениях, выпавших на долю Лины, вот и невольно потащила за собой ассоциативный ряд. Но Асала на каннибала непохожа – уж слишком она худая. Разве что у нее давно уже закончились люди.
Пока мой мозг с упорством, достойным лучшего применения, воспроизводил бред в ускоренном режиме, мы все-таки дошли до здания аэродрома. Я огляделась и убедилась в том, что нигде не видно никаких признаков жизни. Все чистое, прямо-таки стерильное, но никаких людей вокруг. Кассы закрыты, стойки информации пусты. Моя проводница уверенно стала подниматься по лестнице на второй этаж и я поспешила за ней.
С переменой высоты многолюднее не стало. Мы прошли по длинному и широкому коридору, потом свернули, затем еще раз. И когда я уже окончательно заблудилась, Асала поднялась еще выше и гостеприимно распахнула очередную дверь. Я зашла, осмотрелась и поняла: мы находимся в бывшей диспетчерской, откуда осуществляется связь с пилотами. Правда, сейчас помещение уже мало имело общего с приличным пунктом связи.
Начнем с того, что прямо посреди комнаты стояла аккуратно застеленная раскладушка. Все мониторы включены, но только на трех из них я увидела взлетное поле и помещения аэродрома. Все остальные, по-видимому, показывали город – пустые улицы, безлюдные парки, тихие площади. Несколько передатчиков, рации, пара микрофонов и наушников были кучей свалены на одном столе, перед небольшим компьютером. И кажется, ими не слишком часто пользовались.
На стене у входа оказалась вешалка и на ней висели плащи, куртки, платья, а внизу громоздились коробки, кажется, тоже с одеждой. В углу гудел небольшой холодильник, а возле раскладушки аккуратными стопками сложены книги.
Стало понятно, что тут уже давно не связываются с пилотами и не сажают самолеты. Кто-то облюбовал это место в качестве жилья и кажется, это моя новая знакомая. Интересно, почему Асала выбрала диспетчерскую? Думаю, у нее есть квартира или дом, но женщина явно проводит тут уже не первую неделю.
– Извините за бардак. – застенчиво улыбнулась дама. – Честно говоря, я уже потеряла надежду снова увидеть человека в сознании и не думала, что вы и правда прилетите. Вот и не успела прибраться. Да и тесновато тут, сложно навести порядок…
– Почему вы живете в диспетчерской? – раз уж она сама об этом заговорила, я не стала ограничивать себя в проявлении любопытства.
– Здесь установлены самые сильные передатчики, можно попытаться послать сигнал бедствия в космос – что я, собственно, и сделала. А еще тут безопаснее, чем в других местах. Точнее, я тут ощущаю себя в безопасности.
Ну понятно. И насчет передатчиков, и по поводу безопасности. Пока мы шли к зданию, я уже заметила диспетчерскую – она возвышалась над остальным строением, словно башня. И на ее крыше установлено несколько пусть и устаревших, но достаточно мощных антенн. Потому-то Асала и смогла достучаться до меня, когда я пролетала относительно недалеко от планеты. Кажется, это и правда наиболее мощные местные средства связи, которые есть в распоряжении женщины.
А еще башня имеет панорамное остекление и можно без проблем увидеть, что творится вокруг. К тому же у моей новой знакомой есть возможность наблюдения за происходящим и при помощи мониторов, так что такой наблюдательный пункт действительно вселяет чувство безопасности. Еще тут крепкие запоры и есть дверь, отделяющая небольшой коридорчик от лестницы, по которой мы сюда поднялись. В случае чего можно забаррикадироваться и с достаточно высокими шансами на успех отсидеться пару дней. Если же у Асалы вдобавок и оружие припрятано, то шансы на выживаемость и вовсе резко повышаются.
– Итак, теперь расскажите, что у вас произошло? А потом подумаем, как быть дальше.
– Хорошо. Только не удивляйтесь тому, что услышите. Все так и было… Мы с супругом, Давидом, мирно жили в небольшом городе, он находится в километре отсюда. Я играла в нашем местном театре, а Давид был… Он врач. Очень хороший, толковый. Ничто не предвещало, но около года назад стало происходить что-то страшное и странное, пугающее и непонятное.
Асала поведала, что вдруг, ни с того ни с сего, люди стали засыпать буквально мертвым сном. Это была не летаргия, не кома. Человек в одно мгновение падал, будто подкошенный, переставал реагировать на внешние раздражители, его никак не удавалось вывести из этого странного состояния. Но самое удивительное заключалось в том, что его жизненные показатели не ухудшались, оставались такими же, как и до сна, а то и росли.
– Я совсем ничего не смыслю в медицине. – грустно улыбнулась теперь актриса. – Но супруг говорил, что если человека в коме нужно поддерживать при помощи аппаратов, ведь ему банально нечем питаться, то люди, ставшие жертвой неизвестной болезни, не нуждались в подключении к каким-то приборам. Это невероятно, но даже через недели, месяцы после погружения в этот страшный, дьявольский сон, они ни в чем не испытывали нужды. Точнее, тогда это казалось невероятным. Теперь же для меня это привычная картина.