Ирина Кореневская – Качели времени. Лабиринт времени (страница 8)

Давно уже проводник Лабиринта времени, как называла мужчину Лилия, следил за парнем. С тех пор, как тот оказался на базе мацтиконов, много тысяч лет тому назад. Собственно, тогда же тут появилась и Ли, в качестве персонального призрака Париса. Этот, новый призрак, был очередным сюрпризом Лабиринта для Валентина. И тогда он думал, что хорошо изучил сиё место и его возможности. И в очередной раз понял, что ошибался.

Сам Валентин оказался в Лабиринте гораздо раньше этих двух. Но едва ли раньше, чем мацтиконы обнаружили Лабиринт. Возможно, они его и создали, но проводник в этом очень сильно сомневался. Умом экспериментальная раса обладала, но недостаточным для того, чтобы создать, по сути, параллельный мир. Однако в рукотворном происхождении Лабиринта Вэл не сомневался.

И подозревал, что создал его учёный, которого мацтиконы берегли пуще зеницы ока. Насмешка судьбы: учёный оказался давним знакомым по прошлой жизни, в некотором плане родственником Валентина. И создателем злобных тварей, которые утопили в крови чуть ли не треть всей Вселенной.

Валентин часто размышлял о том парадоксе судьбы, благодаря которому оказался именно в этом месте, которое скорее всего создал Гедеон. Но разве мог он знать заранее, что единственным подходящим пристанищем для его сущности станет именно Лабиринт? Конечно нет. Как и не мог знать заранее, чем закончатся его эксперименты в той области, где он ничего не понимал. Не мог знать, но догадывался.

Впрочем, всё произошло настолько давно, что сожалеть об этом уже просто глупо.

Валентин глянул на Париса. Красноватые искры уже исчезли, а значит энергия вернулась к своему владельцу. Теперь следует заняться его сознанием. Вэл положил руки на голову парня, и слабое голубоватое свечение распространилось на виски. Процедура займёт совсем немного времени.

Поначалу, едва увидев Париса и услышав разговоры мацтиконов, Валентин ощутил дикое желание уничтожить парня. Тот был предателем, а людей такого склада проводник не выносил. Собственно, ему и делать для этого ничего не пришлось бы, только поломать капсулу невредимости, установленную почти на границе Лабиринта. Ломать, как известно, не строить. Именно этим Вэл и собирался заняться, как только бывший телохранитель впервые впал в ледяную кому.

Остановила Валентина Лилия. Привыкший к тому, что призраки людей, находившихся в Лабиринте, реагируют на него, но не реагируют на живых, мужчина не слишком этому удивился. Но сразу понял, что Ли была необычным призраком. Если все остальные жили эмоциями прошлого, говорили заученными словами и, казалось, не замечали странности места, в котором оказались, то девочка напротив, первым же делом поинтересовалась, где им довелось оказаться.

Так и сказала.

– Где мы? – спросила Лилия, загораживая собой капсулу с Парисом.

Иные призраки жили в воспоминаниях тех, кто приходил сюда. Там, в воспоминаниях, они путешествовали по городам и странам, расхаживали по улицам, или сидели в квартире… Находясь в Лабиринте, они видели перед собой совершенно иную картину. А вот Ли была… Более живым призраком, что ли. Как и сам Валентин.

Постепенно, общаясь с девушкой, проводник понял, в чём причина. В тот же миг он даже не счёл нужным отвечать на её вопрос. Просто отодвинул в сторону, намереваясь осуществить задуманное. Лилия поняла, что грозит её любимому: эмоции Вэла всегда отражались на его лице. И, недолго думая, остановила его крепким ударом в челюсть.

Второй сюрприз. Обычные призраки были неосязаемы даже для Валентина. Девочка же явно имела повышенную плотность. При этом она не могла вступить в диалог со своим возлюбленным, только молча следовать за ним. И лишь на границе времени и Лабиринта становилась более похожа на человека. Впрочем, это особенность самой границы.

Париса Валентин тогда не тронул. Лилия рассказала ему свою историю, поведала о жизни своего мужа, после того случая, который навсегда разлучил их… Упомянула, что пообещали мацтиконы Парису, если тот предаст своих сородичей. Проводнику даже стало немного жаль парня. И мотив его поступка стал более ясен. Однако Валентин считал, что этого всё же недостаточно для того, чтобы поступать так, как поступил бывший телохранитель. Но благоразумно не распространялся о своих мыслях. В конце концов, он никогда не любил и потому не имеет права рассуждать об этом чувстве и поступках, на которые оно толкает.

Подумав, он решил дать Парису время – его было предостаточно. Вечность является лучшей проверкой на прочность. Подлеца она сделает натуральным негодяем, благородному же поможет укрепиться и стать ещё более достойным человеком. Словом, даст простор для самосовершенствования. Валентину было интересно узнать, в какую сторону двинется Парис.

Парень не обманул ожидания своей возлюбленной. Мацтиконы не исполнили своего обещания, не дали соединиться Парису с Лилией, мотивируя это тем, что он не выполнил их задание. Однако и убивать не стали: надеялись, что он им ещё пригодится. Впрочем, как признавался иногда предатель, рассуждая вслух, скорее всего, его новые хозяева в любом случае не стали бы делать того, что посулили ему в награду. Им это просто недоступно. Согласился же Парис на предательство в приступе отчаяния, надеясь на извечное "а вдруг?!". И теперь всё яснее осознавал, что надежда в очередной раз не оправдалась.

Это извечное "а вдруг?!" было знакомо и самому Валентину. Именно из-за него он и оказался тут. Но ни о чём не сожалел. А вот Парис сожалеть начал практически сразу. И с годами его сожаление стало сильнее, как и боль, горечь… Нелегко ему жилось среди мацтиконов. И даже ледяной сон его был отягощён тяжёлыми размышлениями. Единственное, что спасало – призрак Ли. Глядя на парня, Валентин понимал, что только её едва ощутимое присутствие и удерживает парня от последнего решительного шага…

Парис открыл глаза. Проводник ещё ничего не успел сделать, как к горлу его был приставлен нож телохранителя. Шустрый мальчик: едва пришёл в себя, но реакция уже просто блестящая.

– Не двигайся. – предупредил парень. – Одно неверное действие – и я тебя прирежу.

Валентин в ответ только рассмеялся.

Глава седьмая. Так чей же это был сон?

Пустота вокруг напрягала, и даже слегка била по глазам. Что это такое и где я нахожусь?

– Спокойно, Саша. Всё в порядке. – раздался голос Даниила.

Услышав его, я и правда успокоилась. Если Дан рядом, и правда всё в порядке. Но всё-таки, где мы?

– Знаешь, это очень необычное место. – начал Хронос, как всегда услышавший мои мысли. – Это наши сны.

– Наши? Твои или мои?

– Общие. Так получилось, что мы с тобой настроились друг на друга во сне. И теперь имеем удовольствие наблюдать эту темноту.

– Почему темноту? Раньше, когда ты приходил в мои сны, всё было иначе!

– Я в это время бодрствовал, и создавал иллюзию, которую ты видела. Теперь же мой уставший мозг отдыхает, а потому в этот раз мы видим кино без картинок.

– То есть, ты спишь? И я влезла в твой сон? – похоже, до меня начала понемногу доходить суть происходящего.

– И при том весьма бесцеремонно, должен заметить. – не упустил случая меня повоспитывать вредный старший родственник.

– Я себя во сне не контролирую. Но как так получилось? Разве тебя, телепата высшей категории, можно застать врасплох, и беспрепятственно вторгнуться в твои мысли, когда ты спишь?

– Вовсе нет. Всё не так просто. Всё гораздо проще. Ты настроилась на меня, так как думала обо мне… Думала?

– Ага. – согласилась я, вспомнив свои размышления об энергетических двойниках.

– Вот и я думал. И таким образом мы настроились на волны друг друга.

– Какие волны? Ты можешь понятнее говорить?

– Я постараюсь. Но учти, это будет длинная лекция.

– Ничего! У нас вся ночь впереди.

– Ещё четыре года назад ты бы в ужасе отказалась от подобной перспективы.

– Это было четыре года назад. Надоело быть неучем… И потом, ты знаешь столько всего интересного. Я тоже хочу.

– В свете последних новостей это опасный признак. Ну да ладно, ты же не отстанешь.

Я мысленно кивнула и Даниил начал повествование.

В этом мире ничто не ново. И пусть каждый год люди что-то изобретают в области техники – они только копируют то, что уже было когда-то создано природой. В большей части это касается человеческого мозга, который, вот уж парадокс, является самым неизученным органом. Тем не менее, упрощённые его копии люди выпускают регулярно.

– Например, компьютер. – объяснял Хронос. – Дабы тебе было понятнее, я буду проводить аналогию с ним.

Человеческий мозг, по версии Даниила, весьма похож на компьютер с выходом в интернет. Подсознание здесь является операционной системой, сознание же – выходом во всемирную сеть, точнее устройством, которое обеспечивает входящую и исходящую связь.

И то и другое работает постоянно, и взаимодействует между собой, обеспечивая стабильную производительность нашего "жёсткого диска". Однако в то время, когда сознание включено на полную силу, в период бодрствования, подсознание находится в фоновом режиме. Мы отправляем и принимаем информацию, которая записывается в нашем мозгу для дальнейшей обработки. Существует и система быстрого реагирования, отвечающая за поверхностный анализ ситуации, и выдающая быстрый ответ. Однако более глубинную оценку может дать наше подсознание, поработав в полную мощь.