Ирина Комарова – Три сестры: Вера (страница 3)
Тарелки действительно были новые, чисто белые, почему-то квадратные и стояли, как в ресторане – большая тарелка, на ней тарелочка поменьше… Вера никогда не заморачивалась, ставила по одной. И тарелки ей всегда нравились пестрые, в цветочек.
– А то! – явно загордился Сергей. – Поллинька очень тонко чувствует стиль!
– Сережа, хватит меня хвалить. – Смех Полли, незаметно появившейся из кухни, звенел серебряным колокольчиком. – Павел, присаживайтесь, где вам удобнее. Я тут на скорую руку вам накрыла закусить.
– Ничего себе, на скорую руку! – искренне удивился Павел. Только сейчас он обратил внимание не на тарелки, не на скатерть, а на стол в целом. А стол этот был накрыт так, что не во всяком ресторане увидишь. – Когда вы успели?
– Вы же не думаете, что это я все сама готовила? – снова засмеялась она. – Слава богу, мы хоть и в провинции живем, но доставка и у нас работает хорошо. Ладно, мальчики, не буду вам мешать, общайтесь. Сережа, у меня запись в салоне, вернусь не скоро. Павел, приятно было познакомиться! До свидания!
– Приятно, – эхом откликнулся Павел. – До свидания…
Снова простучали каблучки, хлопнула входная дверь. Павел перевел растерянный взгляд на Сергея.
Тот выразительно щелкнул по бутылке виски, которую так и держал в руке:
– Ну что? По маленькой за встречу?
– Не, – заторможенно отказался Павел. – Я за рулем. Ты мне лучше расскажи… объясни толком: как могло случиться, что Вера ушла, и почему у тебя в доме какая-то Полли обстановку меняет.
– Ну почему какая-то? – немного обиделся Сергей. – Она очень даже вполне… или ты завидуешь?
– Чему?
– Как это «чему»? Ты слепой? Ты ее грудь видел? А ножки? Разве можно сравнить… – Он осекся и неловко кашлянул. – В общем, Пол-линька – это женщина моей мечты. И я с ней счастлив.
– Ничего не понимаю. То есть ты счастлив с этой женщиной-мечтой, это ясно, но как же Вера… слушай, а как Володька на твой фортель отреагировал?
– Как! Ты что, Володьку не знаешь? Увидел Полли, рассыпался в комплиментах, восхитился, позавидовал мне, потом обозвал скотиной, дал в морду и ушел. Больше я его не видел. Так что только двое нас теперь, ты да я. А Володька меня из друзей вычеркнул.
– Ясно. Вера, как я понял, тоже теперь не считается.
– Да что ты пристал ко мне: Вера да Вера! Нашел святую великомученицу! Думаешь, мне с ней легко было? Это ты на нее всю жизнь телячьими глазами смотрел, а она… да она даже порядка в доме навести не могла! Посмотри, как у меня сейчас, и вспомни, как было!
– Конечно, если без детей и при домработнице, да еще еду из ресторана заказывать…
– А Вере тоже никто не запрещал из ресторана заказывать!
– Да она же только для тебя все делала, о тебе заботилась, о тебе и…
– Заботилась! Курица она, твоя Вера, и забота у нее была куриная! Вот Поллинька действительно заботится, посмотри на меня! Как я одет, как я выгляжу? Между прочим, я фитнесом занялся, три раза в неделю в зал хожу, Поллинька меня записала. А как питаюсь? Посмотри на стол – все здоровое питание! Морепродукты, брокколи, органическое мясо, шпинат, соя… а Вера мне беляши на масле жарила! Это же вреднее вредного!
– Но ты же любишь беляши?!
Сергей перестал размахивать руками, ссутулился и притих:
– Если честно… знаешь, вот по беляшам Веркиным я скучаю немного.
– Только по беляшам?
– Ну, Пашка, ты что, не мужик, что ли? Разве можно этих двух женщин сравнивать? Ну вот поставь рядом Полли и Верку – это же… это же, как балерина и доярка! Нет, если честно, про Веру я даже не вспоминаю.
– Вообще-то я не ее имел в виду, а Вовку с Павликом. Сыновья все-таки.
– А чего мне по ним скучать? Вера же нормальная баба, она наше общение не ограничивает, когда хочу, тогда с мальчишками и встречаюсь. Ну, если время есть, конечно.
– Понятно. А поскольку ты человек занятой…
– Вот только не надо мне на совесть давить! Да, я не так часто с ними вижусь, но не тебе меня осуждать. А то, понимаешь, повадились губы кривить, такой я отец, не такой! Вы с Володькой сначала своих детей заведите, хотя бы до десяти – двенадцати лет, как у меня, дорастите, а уж потом учите, как идеальным папашей быть. А я на вас посмотрю.
– Да я же не об этом, Серега, – тоскливо сказал Павел. – Я о том, что вы же с Верой шестнадцать лет прожили, и вот так, вдруг, какая-то совершенно посторонняя баба… вот я чего не понимаю!
– Ну, Полли не просто баба, согласись. Скажи честно, неужели у тебя, на нее глядя, ничего не шевельнулось?
– Честно? Она, конечно, эффектная дамочка, но… не знаю, не мое это.
– Это у тебя от комплекса неполноценности, – самодовольно хохотнул Сергей. – Ты всегда красивых женщин побаивался. А я в первую же минуту, как Полли увидел, просто решил, что она моей будет. Даже говорить не буду, чего мне это стоило, но… мы ведь несколько лет, так сказать, встречались.
– То есть что, ты давно от Веры уйти хотел?
– Нет, конечно, зачем мне это? Меня, в принципе, все устраивало. Поллинька, правда, намекала, что ей тоже надо жизнь свою устраивать. И мы почти расстались. Поверишь, мне реально так плохо было… но семью рушить я не собирался. Я же сказал, это не я Веру бросил, это она от меня ушла, я так и не понял, почему. Знаешь, даже обидно. Наверное, она про Полли догадывалась, но молчала же, ни разу меня ни словечком не упрекнула, значит, ее тоже все устраивало. А что? Я ее никогда не обижал, в деньгах не ограничивал, дом – полная чаша, что еще нужно? А когда Поллинька сказала… ну, в общем, она меня практически бросила. У меня настроение, сам понимаешь, паршивое, ничего не хотелось… а Вера меня растормошила как-то, в Таиланд вытащила – мы там с ней классную неделю провели. Главное, только вдвоем, мальчишек она к сестре пристроила, к Надьке. И меня даже отпускать начало. Потом, когда вернулись уже, знаешь, странно так: вот вроде и муторно на душе, а посмотрю на пацанов, на Веру… она даже похорошела, помолодела как-то. Вовка, оказывается, научился в шахматы играть – салажонок, конечно, но пару раз меня чуть не обыграл. А Павлик рисует хорошо. Вера его даже пробовала в кружок художественный отдать, но он сбежал оттуда. Его там заставляли всякие кувшины-яблоки рисовать, а Павлик монстриков любит: скелеты с крыльями, привидения зубастые… мне понравилось. У меня даже один рисунок остался, я его на работу взял, там и лежит у меня в столе. А все, что дома было, Вера выгребла и увезла. Вот зачем она это сделала?
– Зачем рисунки забрала?
– Да вообще, зачем ушла? Ведь все так хорошо было… А уж когда Поллинька меня бросать передумала, так и вовсе прекрасно! И вдруг возвращаюсь я домой, а там пусто!
– Откуда возвращаешься?
– Ну… от Полли. А что такого? Раньше же Вера на это внимания не обращала.
– Дебил ты, Серега. У тебя такая семья была, у единственного из нас, и ты все профукал. Ради какой-то Полли профукал!
– Это ты просто завидуешь.
– Конечно, есть чему завидовать, не поспоришь. Ладно, что я тут с тобой… Где Вера-то сейчас живет?
– К матери ушла, куда ж ей еще с пацанами? У Надьки и без них тесно, у Любы вообще однушка съемная. А у Софьи Николаевны хоть комната свободная есть.
– Представляю, как теперь матушка ей мозг чайной ложкой выедает. Софья Николаевна… брр.
– А это ее выбор, – насупился Сергей. – Верку из дома никто не гнал, она сама так решила. Ну и пусть теперь живет с дорогой мамочкой, а мне, сам видишь, совсем неплохо. Свято место пусто не бывает.
– Да уж, вижу, как у тебя тут не пусто. Ладно, Серега, посидели, поговорили – и хватит. С тобой я все понял, теперь поеду к Вере. Не знаю, как ты, а я по пацанам соскучился.
– Вот, опять ты! Можно подумать, я не соскучился!
– Не понял. Это я их почти год не видел, а тебе-то чего скучать? Сам сказал, что Вера не препятствует.
– Она не препятствует, но с ними же гулять надо – в кино там, кафешку сходить и вообще… Вовке в тире стрелять нравится, и Павлик за ним тянется. Я в каникулы зимние сходил с ними в цирк, знаешь, во сколько мне это обошлось?
– Не понял. Ты вроде не бедствуешь – на домработницу и на морепродукты из ресторана тебе, по крайней мере, хватает.
– А ты мои деньги не считай. Помнишь, твой же батя говорил: «По доходам и расходы»? У меня доход хороший, но и расходы соответствующие. Поллинька к определенному уровню жизни привыкла, и я ей его обеспечиваю.
– Да мне, в общем, наплевать, – Павел поднялся из-за стола, – и на доходы твои, и на расходы, и на Полли с ее привычками. И на тебя тоже. Ну, что сидишь, встань, что ли. Не видишь, гость уходит?
– Хамло ты, Пашка, а не гость. – Сергей неторопливо поднялся. – Я думал, хоть ты у меня остался, думал, ты меня поймешь… а вы с Володькой, оказалось, друзья только до первой бабы.
– Нет, Серега. В чем другом я, может, тебя и понял бы, но как ты мог Веру на Полли променять, этого я никогда не пойму! И еще знаешь что?
– Что?
– Володька все правильно сделал.
Павел коротко, без замаха, но весьма чувствительно впечатал кулак в скулу Сергея. Тот слегка покачнулся, взмахнув руками, но устоял на ногах. А Павел, уже не глядя на старого бывшего друга, подхватил в коридоре ветровку, коробку с железной дорогой и вышел.
Сергей подошел к зеркалу, потер ладонью красное пятно на щеке. Поморщился и выдохнул:
– Ну и дурак!
Софья Николаевна Холодова была женщиной неприятной. Для всех у нее находилось злое слово, неприятное пожелание или гадкий намек. Даже странно, как при таком характере у нее выросли три вполне нормальные дочери – наверное, гены рано умершего отца поспособствовали. Дочери сбегали из дома, едва достигнув совершеннолетия. Вера и Надя вышли замуж, а младшая, Люба, переехала на съемную квартиру. Иняз окончила заочно, потому что работала в двух местах, не брезгуя и разовыми подработками, жила на пределе, но сумела обеспечить себе независимость от матери. И осталась пожилая женщина одна в трехкомнатной квартире. Надо сказать, что такое положение ее вполне устраивало. Она жила как королева, требовала от дочерей регулярной материальной помощи и с упоением жаловалась всем знакомым на неблагодарность «девочек, которым она всю себя отдала». Возвращение под родной кров старшей дочери, да еще не одной, а с сыновьями, ее вовсе не порадовало. Выделив Вере и мальчишкам меньшую спальню, Софья Николаевна была уверена, что сделала более чем достаточно. И соответственно, имеет право установить жесткие правила для нежеланных квартирантов. А именно квартирантами неожиданно для себя оказались Вера и ее дети. Софья Николаевна категорически запретила им заходить в ее комнату, да и пребывание на кухне или в гостиной больше необходимого времени тоже не поощрялось. Кроме того, любящая мать поинтересовалась в Интернете уровнем цен на съем комнат и вывела некое среднее арифметическое, благородно не став требовать самой высокой ставки. Правда, все коммунальные услуги тоже должна была оплачивать Вера.