Ирина Комарова – Три сестры: Вера (страница 5)

Откуда она взялась, где они с Сергеем познакомились, Вера не знала. Собственно, она вообще ничего не знала. Просто однажды Сергей пришел домой, даже не очень поздно – дети еще не спали, и у него были такие глаза… Вера потом пыталась хотя бы себе самой объяснить, что она почувствовала. Не смогла. Сергей рассеянно потрепал мальчишек по головам, заглянул в тетрадь по математике с какой-то особо хитрым способом решенной задачей, которую предъявил гордый Володя, похвалил Павлика за рисунок, на котором был изображен кит-полосатик, больше похожий на головастика-переростка, поцеловал Веру в щеку, не отказался от ужина, потом посмотрел телевизор – нормальный вечер уставшего бизнесмена в кругу семьи. Но Вера понимала, что и жену и сыновей он не воспринимает как что-то реальное. И ужин у него проскочил как-то мимо – хотя Сергей всегда любил вкусно покушать и придавал большое значение тому, что перед ним на столе, на этот раз он, наверное, не смог бы сказать, что, собственно, съел. Да и что там шло по телевизору все время, пока он сидел перед экраном, Сергей тоже вряд ли видел. Он был не здесь, не с ними, не с женой и детьми. И наверное, впервые за все время замужней жизни Вере стало страшно. Но что делать она не знала. Просто не представляла себе. Господи, какое это, оказывается, было счастье, когда Сережа просто крутил романы направо и налево, легкие, необременительные отношения, не продолжающиеся дольше недели и не затрагивающие ни ум, ни сердце! И она, дура, еще переживала, скандалить хотела из-за таких пустяков! А настоящая беда, оказывается, вот она пришла. И что делать, совершенно непонятно, и совета попросить не у кого… да и невозможно. Вера поступила как обычно: зажмурилась и замерла, снова превратилась в слепоглухонемого бесчувственного робота. Но и робот прекрасно понимал: жена, дети, дом – все это больше не имеет значения для Сергея, они ему не нужны. И если он еще возвращается, то только по привычке, только потому, что ему говорят: «Иди домой». А если ему однажды скажут: «Останься»?

Обыденные домашние заботы не давали расслабиться – Вера не могла просто забиться в уголок в самой дальней комнате их большого уютного дома, свернуться клубочком и тихо плакать, хотя именно этого ей хотелось больше всего. Но надо было заниматься детьми, хозяйством, да и про себя не забывать. За прошедшие годы она неплохо научилась притворяться, «держать улыбочку», сейчас же стала просто виртуозом. Даже мать и сестры не догадывались, что творится у нее на душе, разве что Люба иногда посматривала на нее с сомнением, но с вопросами не лезла. Творческая натура, младшенькая была самой чуткой из сестер, но и самой деликатной. Да еще сыновья… Ничего ведь, в сущности, не изменилось для них, но мальчишки все время неуверенно жались к Вере. Ладно, Павлик, тот всегда был ласковым котенком, но даже Володя, который уже почувствовал себя взрослым и с некоторым раздражением стал уворачиваться от объятий и поцелуев, сам потянулся к матери. Особенно нежничать с ним, тискать так же, как младшего, Вера не рисковала, но пару минут молча постоять, обнявшись, словно поддерживая друг друга, стало ежедневным ритуалом.

Хуже всего было по вечерам. Сыновья укладывались спать, а Веру снова накрывала волна мучительного страха. Она смотрела на часы: придет? Или та, неизвестная женщина именно сегодня скажет ее мужу: «Останься»…

Сергей приходил. И робот-Вера хлопотала вокруг него, а колючая пружина в груди скручивалась все туже и туже. Как ни странно, оказалось, что жить можно и так. Больно, горько, безрадостно, но «есть ведь женщины, которым еще хуже приходится», повторяла она себе. У нее, у Веры, по крайней мере, нет материальных проблем – Сергей по-прежнему деньги давал, не считая и не требуя отчета. А главное – это их прекрасные сыновья, умненькие, здоровые и послушные мальчики. Даже Володя, несмотря на подростковый трудный возраст, особых хлопот не доставлял. Возможно, чувствовал, что маме и без того плохо.

Безрадостно прошло лето, наступил сентябрь. Мир, как известно, не без добрых людей, нашлись и доброхоты, рассказавшие о женщине, с которой встречался Сергей. Полли. Вера, разумеется, от этих разговоров с привычной небрежностью отмахнулась, но от самой Полли так просто не отмахнешься.

И что, спрашивается, теперь делать? Ждать и надеяться, что все обойдется, что, как и раньше, через некоторое время эта Полли надоест Сергею? Надоест, и что тогда? Он сменит ее на Китти? А Китти на Роксану, а Роксану на Зухру? Ну что ж, справлялась Вера с этим раньше, справится и сейчас. Она стала настоящим экспертом в этой области – сколько их уже было, этих барышень-бабочек, и все они исчезли, а она, Вера, по-прежнему рядом с Сергеем. По-прежнему хозяйка его дома, его жена и мать его детей. И никакая Полли этого изменить не сможет. Значит, стратегия самая простая и привычная – спокойная и невозмутимая доброжелательность. Мужчина должен быть уверен, что дома его ждут не скандалы и разборки, а уют, забота и нежность любящей жены. Тогда он от любой, даже самой суперсексуальной любовницы непременно будет возвращаться к родному очагу.

Вот только, боже, как же это сложно – встречать любимого мужа после поздних «деловых встреч», утомленного, пропахшего чужими духами, и оставаться нежным и заботливым слепоглухонемым роботом… Иногда Вере даже начало казаться, что ее любовь к мужу потускнела, словно темная облачная тень незаметно наползла на солнце. Конечно, Сережа по-прежнему оставался самым главным человеком, единственным мужчиной в ее жизни, но… но разве не мог бы он быть хоть капельку более чутким, более любящим, более заботливым отцом и мужем? Неужели это так сложно – расщедриться на улыбку, на комплимент, да просто на вечер, проведенный с женой и сыновьями? Мальчишки ведь уже забывать стали, как отец выглядит, хоть фотокарточку показывай! А Полли все не исчезала, наоборот, казалось, Сергей привязывался к ней все сильнее и сильнее…

Неизвестно, сколько Вера выдержала бы эту пытку – неделю, месяц, а может быть, годы… а что, живут же так, между небом и землей, некоторые женщины всю жизнь. Но, как ни тяжело было Вере, отважиться на решительные действия она не могла. Полли оказалась более смелой, а может, просто не могла так бездарно тратить время. Ведь как бы Вере ни было тяжело, статус жены и хозяйки дома был при ней, а Полли, хотя Сергей практически все время проводил у нее, оставалась всего лишь любовницей. Вера так и не узнала, что там произошло – то ли Полли потребовала, чтобы он развелся и женился на ней, то ли нашла себе более перспективного потенциального мужа, то ли Сергей просто надоел и она выгнала его, – но однажды он вернулся домой несчастный, опустошенный, признающий свою вину, исполненный раскаяния и желания эту вину искупить.

Вера сначала ничего не поняла и даже немного испугалась, а потом – потом едва не задохнулась от счастья. Сергей целовал ей руки, объяснялся в любви, клялся, что больше никогда ни на одну женщину даже краешком глаза не взглянет, потому что ни одна даже самая раскрасавица-принцесса не стоит ноготка на мизинчике Веры…

И была ночь, когда она не только слушала о его любви и восхищении, а ощущала их каждой клеточкой своего тела, чудесная, волшебная ночь! А утром, едва поднявшись с постели, Сергей развил бешеную деятельность. Он за полчаса раскидал все рабочие вопросы, еще за час нашел какие-то горящие путевки в Таиланд, договорился с Надей, что та на неделю заберет мальчишек, помог собрать чемоданы… ну, как помог?

«Документы взяла? Купальник? Ну, и платьице какое-нибудь. А ночная рубашка тебе и не понадобится, будь уверена!»

И в полдень они уже вылетели в страну-сказку, страну-лето!

Это была удивительная, потрясающая неделя. Полная солнца, моря и любви. Сначала Вера даже назвала ее про себя вторым медовым месяцем, но потом поняла: нет, лучше, гораздо лучше. Когда они были настоящими молодоженами, между ними не было и половины той нежности и той страсти. И ночная рубашка Вере действительно не понадобилась.

А потом было возвращение домой. И счастливые, требующие подарков мальчишки (про подарки и про сувениры для родных Вера вспомнила уже в аэропорту при отлете. К счастью, там был достаточный выбор ракушек, магнитов и прочей мелочи), прыгающие вокруг загорелых родителей, довольная Надя и последняя ночь такого счастливого, такого короткого отпуска. Кто же знал, что эта ночь действительно окажется последней!

Утром Сергей, расцеловав жену и детей, отправился на работу, пообещав вернуться к шести и заказав на ужин отбивные, а Вера, проводив мальчишек в школу, занялась привычными домашними делами. Вечером, когда отбивные уже жарились на сковороде, муж позвонил, предупредил коротко, что накопилось слишком много дел, поэтому он задерживается, вернется поздно, так что, в общем… не договорив, он неловко отключился. И Веру тоже словно выключили. Отбивные не сгорели только потому, что на кухню очень удачно забежал Павлик. Хорошо, что ужин она успела приготовить, и мальчишки что-то – она не интересовалась, что именно, поели. Вера сидела в своей комнате, уставившись невидящим взглядом в экран выключенного телевизора, понимая, что надо что-то делать, и не в состоянии даже пошевелиться. А потом Сергей пришел. Пахнущий чужими такими знакомыми духами, и смущенно-виновато отводящий взгляд.