Ирина Комарова – Свидание со смертью (страница 31)

— Надеешься, что Лиза и сейчас рукой махнет и прямо на улику покажет? Да еще такую, что Сорины сразу чистосердечное тебе напишут?

— Нет, конечно, я же не дебил. Но вреда от этого точно не будет, а если получится… ну, тогда с меня бутылка водки.

— Не, зачем Лизе твоя водка? Подаришь ей одну темно-бордовую розу, ей будет приятно. Я тебе даже магазин подскажу, где покупать.

Игорь вошел в кабинет главного бухгалтера, слабо улыбнулся жене и почти упал на мягкий угловой диван. Валентина поднялась из-за стола, присела рядом, обняла:

— Вымотался?

— Ужасно. — Он поцеловал ее ладошку и прерывисто вздохнул. — Тетя Таня совсем плоха, с постели не встает и от слез просто опухла. Дядя Коля не плачет, но это еще хуже. Борька ведь успел им про сына рассказать, они так радовались… и вдруг все потеряли.

— Ты им сказал, что это Нинка Бориса убила?

— Не так прямо, но намекнул, что больше некому. Тете Тане все равно, ее сейчас ничего не интересует, а дядя Коля весь взвился. Возмутился, что ее не арестовали сразу.

— А ее не арестовали? Откуда ты знаешь?

— Нет, конечно, зачем? Мне тот полицейский сказал, что меня допрашивал. Не сам, конечно, сказал, я спросил. Думаешь, не стоило этого делать?

— Хм. Лучше бы, конечно, было не высовываться. С другой стороны, ты близкий родственник — естественно, что у тебя появляются вопросы. Ты, надеюсь, особую осведомленность не проявил?

— Нет, что ты! Я очень осторожно: в смысле, что вот я Борю к Нинке отвез, а его потом прямо у нее в квартире убили — значит, ее и должны были арестовать, так ведь?

— И что он ответил?

— Да он как-то обтекаемо сказал, что следствие идет и что по обвинению в убийстве пока никто не задержан.

— Странно, — нахмурилась Валентина. — Уж, казалось бы, мы все подготовили, вяжи убийцу прямо над трупом. Что им, доказательств не хватило?

— Не знаю. Этот полицейский так посмотрел на меня, что я побоялся еще что-то спрашивать. Да я и на его вопросы толком отвечать не мог, сам не помню, что нес. Но так даже лучше получилось, по-моему. Меня же там вроде и близко не было, и вообще я был горем убит, чего от человека в таком состоянии ждать? На самом деле мне и притворяться почти не пришлось, я реально чуть в истерику не сорвался. Ох, Валюша, если бы я знал, что это будет так страшно! Да еще Борька все время перед глазами стоит, как он тогда на меня посмотреть успел… — Он судорожно всхлипнул, и жена погладила его по голове.

— Я понимаю, Игорек, я все понимаю. Ты у меня молодец, ты сильный, ты справишься. Тебе сейчас тяжело, но ты же взял на себя самое трудное… это все пройдет, все забудется… а я буду рядом, я всегда буду рядом… ведь это ради детей, ради наших мальчиков…

— Да, ради детей. — Он вытер слезы. — А ведь кто-то скажет, что ради денег.

— Да кто такое может сказать? Никто не скажет, никто ведь ничего не узнает. Мы были очень осторожны, тебя никто не видел, меня никто не видел…

— А почему тогда Нинку до сих пор не арестовали?

— Да мало ли. Полицейские тоже люди, может, взятку сунуть успела, а может, натурой дала, нам-то какое дело? Выкрутится, ее счастье, а нам, главное, что теперь Коля нищим не останется, и все благодаря тебе!

— Все равно, как-то не по себе. Я же преступление совершил.

— Нет никакого преступления. То, что ты делаешь ради детей, — это не преступление. Это… это… это ради детей!

Нина положила телефон на стол и вытерла влажный лоб. Странный он все-таки, этот Котов. Вроде симпатичный, а все время сердится непонятно на что. Теперь вот приехать пообещал… Может, надо будет ему чаю предложить или пообедать? Нет, обед — это лишнее. У него наверняка жена есть, вот пусть она его и кормит. А чаю предложить — это просто вежливость. Да, надо еще приготовить небольшой лоскут шармеза, вдруг Котов захочет образец с собой забрать. А что, если найдется у кого-нибудь пропавший рукав, это будет улика, и очень даже убедительная! Но найти в огромном городе не слишком большой кусок ткани? Нереально.

Она быстро подобрала пару подходящих, по ее мнению, лоскутов, положила их в прозрачный пластиковый пакет. Немного подумала, выплеснула из заварочного чайника вчерашний чай, заварила свежий. Выложила в маленькую плетеную корзиночку ванильные сухарики и несколько конфет. Посмотрела на часы: Олег Юрьевич сказал, что сейчас приедет, но сейчас — это понятие весьма растяжимое. Чем топтаться в кухне, лучше заняться делом, пока есть время. Нина взялась за дело, но мысли ее были далеки от шитья. Павлик — как ему обо всем рассказать? Сама она, конечно, была и напугана, и расстроена, но честно признавалась себе, что большой, настоящей трагедией для нее смерть Бориса не стала. Да, жаль, живой человек все-таки, и обидно немного — он ведь, похоже, с чистым сердцем к ней пришел. Опять же, про алименты за одиннадцать лет Ася Семеновна, конечно, шутила, но ведь Борис довольно ясно дал понять, что хочет признать Павлика и помогать ему материально…

С другой стороны, стыдно, конечно, признаться, но где-то далеко, в глубине души, было и облегчение. Жили они с сыном раньше без Сахарова и его денег и дальше проживут. А вот как бы еще у них с Борисом сложилось, это совсем неизвестно. Не похоже, что он собирался на ней жениться, да и Нине, если честно, замуж за него совсем не хотелось. А жить разными домами и тянуть ребенка в разные стороны — хуже не придумаешь.

Нина настолько погрузилась в невеселые размышления, что, когда прозвенел звонок, дернулась и до крови уколола палец. Впрочем, она сразу сообразила, что это, скорее всего, приехал Котов, так что имеет смысл открыть дверь, не задерживаясь. Олег Юрьевич симпатичный мужчина, конечно, но уж очень суровый. И так смотрит на нее, на Нину, что мурашки по коже не просто пробегают, а толпой первомайскую демонстрацию устраивают!

Щелкнул замок, и Котов зашел в узкий коридорчик. Сухо поздоровался и сразу перешел к делу:

— Ну, что там у вас за рукав пропал? Показывайте.

М-да. Действительно, симпатичный, а если бы еще не скупился так на улыбку, просто идеал был бы! Вот когда он разок улыбнулся Лизе, то сразу лицо стало такое славное, ясное… так то — Лиза. Если бы он ей, Нине, хоть раз так улыбнулся, она бы… впрочем, не стоит себе голову всякими глупостями забивать, тем более когда человек пришел по делу и уже неодобрительно хмурится, ожидая ответа.

Нина потупилась:

— Я все приготовила. Проходите, сейчас все покажу.

Котов прошел. Только почему-то, не задержавшись в комнате, двинулся сразу на кухню. Посмотрел на заварочный чайник, на чашки, на вазочку с печеньем, перевел взгляд на Нину… кажется, впервые с момента знакомства она заметила на лице сурового полицейского какую-ту неуверенность, почти смущение:

— Это вы меня ждали?

— Ну, вроде того… — растерянно пискнула Нина. — В смысле, я понимаю, вы на работе, но на всякий случай… вы все-таки что-то вроде гостя, и потом я вам действительно очень благодарна, что вы не стали меня арестовывать… что разобрались…

На лице Котова, пока он слушал этот лепет, не дрогнул ни один мускул. А когда она замолчала, окончательно растеряв все слова, холодно спросил:

— Насчет того, что у следствия к вам вопросов больше нет, как я понимаю, вас подружка-ведьма проинформировала? Лиза?

— Как-то это у вас звучит нехорошо. — Нина поежилась. — Да, Лиза звонила мне сегодня утром, но разве это неправильно? Я же переживала.

— Да, в общем, тайны в этом никакой нет, но лишние разговоры вокруг следствия всегда нежелательны. Даже в кругу своих.

Нина вспыхнула. Что, интересно, этот Котов имеет в виду под «кругом своих»? Уж, наверное, не ее, Нину — какая она ему своя? И не спросишь, неудобно такие вопросы задавать практически постороннему человеку. Она кашлянула и, постаравшись, чтобы голос звучал по возможности нейтрально, спросила:

— Так что, может, действительно чаю?

Котов снова посмотрел на накрытый стол и с сожалением качнул головой:

— Нет, спасибо. В самом деле нет времени. Как-нибудь в другой раз…

На этот раз осекся Олег, растерявшись от того, что сам только что сказал. Он что, собирается встречаться с этой женщиной потом, когда дело будет закрыто? Да в мыслях такого не было! Нина, конечно, очень симпатичная, вон как она мило смутилась и опустила глазки, но это ничего не значит! Да одно то, какие у нее подруги, любого разумного человека заставит бежать от такой дамочки куда подальше, только подумать — Лиза и Ася Семеновна! И вообще, эта Нина рыжая, а ему, Олегу, точно известно — именно от рыжих все неприятности!

— В общем, что вы хотели мне показать?

— Это там, в комнате. — Нина скользнула мимо него, подошла к столу и расправила детали белого платья. — Вот.

— Это и есть белый шармез? — Он пощупал ткань. — Ничего так, гладенько.

— Ася Семеновна еще вышивку сделает, изумительной красоты платье получится! — горячо заверила его Нина. — От невесты глаз отвести невозможно будет!

— Да мне что, мне… — Он осекся, подумав, что слова «мне и на платье, и на невесту наплевать» прозвучат не то что невежливо, а откровенно грубо. А грубить этой рыженькой почему-то совершенно не хотелось. — Пожалуй, имеет смысл оставшийся рукав сфотографировать. На всякий случай. Вы не возражаете?

— Какие возражения? Фотографируйте, конечно. — Она нервно разгладила ткань. Подождала, пока Олег сделает несколько фотографий и продолжила: — Я подумала, что вам образцы могут понадобиться, и приготовила… в смысле на всякий случай. — Нина взяла со стола пакет с лоскутками и передала Котову. — Вдруг понадобится.