Ирина Комарова – Свидание со смертью (страница 33)

— Я ведь уже рассказывал вашему, — Игорь небрежно махнул в сторону Миши и выговорил насколько мог язвительно, — господину полицейскому! Не было никаких действий! Отвез Бориса, потом поехал в торговый центр, мы договорились с супругой там встретиться, хотели кое-что купить… сыновьям к школе.

— В прошлый раз вы показали, что собирались купить себе ботинки.

— И ботинки тоже! Господи, какая разница, что мы собирались покупать? Это же торговый центр, вы что, там сами никогда не были? Идешь, смотришь, вспоминаешь, что тебе нужно, или просто видишь хорошую вещь!

— Допустим. И сколько времени вы провели в торговом центре?

— Часа два… дело-то не быстрое. У нас нет привычки хватать все подряд, не глядя.

— Два часа. — Олег, прилежно записывавший слова Игоря, поднял голову и задумчиво посмотрел на него. — Тогда как вы объясните, что камеры наблюдения зафиксировали, как вы входите в подъезд, где живет Власова, в шестнадцать двадцать восемь? А в шестнадцать тридцать четыре выходите из этого подъезда.

Игорь замер и побледнел. Набрал в грудь воздуха, словно собирался разразиться какой-то тирадой, но вместо этого громко икнул. Перевел дыхание и снова икнул.

Валентина, с тревогой наблюдавшая за мужем, не выдержала:

— Да что же вы издеваетесь! Глупое совпадение, как еще можно объяснить! Мало ли что за люди там ходят, вот и нашелся кто-то похожий! И что? Знаю я эти камеры, там не разглядишь ничего, все в тумане. Мужчину от женщины не отличишь, а реально никого опознать невозможно!

— Увы, госпожа Сорина, вы несколько отстали от жизни. Есть, конечно, и такие камеры, о которых вы говорите, но давно существует и вполне качественная аппаратура. Кстати, мы уже поняли, что именно вы позаимствовали у слесаря Сударушкина телефон, по которому звонили Нине Власовой и в полицию. Чтобы вы со мной не спорили, сразу скажу, что телефон мы изъяли и обнаружили там отпечатки ваших пальцев. Сударушкин не любитель долгих телефонных разговоров и не успел перекрыть ваши следы своими.

— Так. — Валентина поджала губы. — Я не понимаю, в чем вы нас обвиняете и зачем вам эти грубые провокации, но я больше слова не скажу без адвоката. И Игорь, — она ткнула пальцем в бледного супруга, — тоже.

— Ваше право, — покладисто согласился Олег, вынимая из кармана зазвонивший мобильник. — Котов слушает. А, подъехали? Хорошо. Нет, подниматься не надо, я уже закончил здесь. Ждите на стоянке, мы сейчас выйдем. — Он убрал телефон и снова обратился к Сориным: — Итак, граждане, прошу проследовать со мной в управление. Там и адвоката дождемся.

Он кивнул Мише и тот широким жестом распахнул дверь. Валентина молча взяла сумочку и вышла, Игорь задержался на мгновение на пороге и тонким голоском выкрикнул:

— Мы подчиняемся грубому насилию!

Котов только головой покачал — уж очень нелепо и беспомощно это выглядело.

Пока доехали до офиса «Полярной звезды», Сергей немного пришел в себя и лишь осторожно косился на Лизу, а не откровенно пожирал ее глазами. Всю дорогу он проскочил на автопилоте, ничего не видя и ни на что не обращая внимания, — то, что обошлось без аварий, можно было объяснить только Божьим соизволением. На парковке же наконец включились мозги, и Лихарев, довольно уверенно маневрируя, втиснулся на свободный пятачок.

Лиза выпорхнула из машины, сделала несколько шагов по неровному асфальту, слегка качнулась на тонких каблуках, задела кончиками пальцев серую «тойоту» и неожиданно замерла, прижав руку к груди.

— Что? — Сергей, который чуть отстал, запирая машину, мгновенно оказался рядом и приобнял за плечи, встревоженно вглядываясь в мгновенно побледневшее лицо. — Что случилось? Тебе плохо? Может, врача? Скорую?

— Н-нет. — Лиза с трудом выдохнула и уткнулась лицом ему в грудь. Сергей тут же прижал ее к себе, наверное, слишком сильно, но женщина не возражала. Только голос звучал глухо: — Это мое… мои способности. Машина… очень плохая машина, словно там… не знаю, но мне не по себе как-то. Очень.

— Какая машина? Вот эта, серая?

— Да, я до нее дотронулась случайно и… и накатило.

— Эй, молодежь! — раздался весело-недоуменный голос Котова. — Вы что, другого места не нашли обжиматься? Здесь, между прочим, люди ходят!

— Ты, кажется, хотел, чтобы Лиза что-нибудь почувствовала? — ответил Сергей, не разжимая рук. — Ну так, пожалуйста, получи. Это ведь ваша машина, госпожа Сорина?

— Ну, моя, — недовольно подтвердила Валентина. — И что?

— Лизе не понравилась машина? — Котов напрягся, словно охотничья собака, почуявшая дичь. — Валентина Андреевна, вы, надеюсь, не возражаете, если мы ее осмотрим?

— Возражаем! — снова встрепенулся Игорь. — Это произвол! Вы не имеете права! Сейчас не тридцать седьмой год!

— Да что вы все с этим тридцать седьмым! Неужели не надоело? Главное, человека убить — это ничего, это нормально, а машину осмотреть — сразу тридцать седьмой вспоминают! И это не произвол, а проведение следственных мероприятий, и право мы имеем, постановление об обыске прокурором подписано. Так что, госпожа Сорина, дайте ключи, пожалуйста. Не будем же мы машину портить, замки ломать?

— Ордер на обыск покажите, — прошипела Валентина.

Котов пожал плечами, покопался в папке, достал лист бумаги с печатью, показал ей и протянул руку, ладонью вверх.

— Ну?

Валентина скривилась, но ключ отдала. Котов сразу передал его Мише, а сам подошел к Сергею и сочувственно посмотрел на дрожащую в его объятиях Лизу.

— Эк ее накрыло. Лиза, может, вам чего-нибудь такого, для восстановления сил? Нашатыря нюхнуть или, наоборот, коньячку?

— Коньячку нюхнуть, — слабо хихикнула она, не отрываясь от Лихарева. — Нет, спасибо. Я просто еще немного так постою. — И тут же спохватилась: — Можно, Сережа? Я тебе не мешаю?

— Что ты, родная, — тихо, чтобы никто больше не услышал, шепнул он. — Ты мне никогда не мешаешь. Может, тебя лучше на руки взять?

— Не надо, — так же тихо ответила она. — Достаточно, что ты рядом.

Тем временем Миша, натянув перчатки, быстро и профессионально обыскал машину. Ни в салоне, ни в багажнике его ничего не заинтересовало, и Валентина уже поджала губы, готовясь разразиться язвительной тирадой, но тут полицейский открыл бардачок и замер, согнувшись.

— Что там? — Олег мгновенно среагировал на неловкую позу сотрудника.

— Сюрприз! Минуточку!

Он достал из кармана прозрачный пакет и через мгновение продемонстрировал всем присутствующим (кроме Лизы — она не только продолжала прижиматься лицом к груди Сергея, но еще и глаза зажмурила, не желая ничего видеть) испачканные кровью кусок белой ткани и резиновые перчатки.

— Реально, сюрприз! — восхитился Олег. — Это же тот самый рукав из белого шармеза!

А Лихарев, изумленно уставившись на Игоря, спросил:

— Мужик, ты дебил? Ты чего такую улику не выбросил? Ни одной помойки за два дня не встретилось?

— Я… Я забыл, — растерянно развел руками тот. — Потом выпил же… на нервах же все…

— Игорь, молчи, — резко приказала очнувшаяся Валентина. — Это… это все нам подбросили, это провокация, мы впервые в жизни все это видим! Никакая экспертиза… они ничего не смогут доказать!

— Дамочка. — Олег посмотрел на нее, не скрывая раздражения. — Вы бы хоть иногда сериалы детективные смотрели для общего развития. Именно, что экспертиза по потожировым следам докажет, что перчатки эти ваш супруг использовал. Так что вам самое время о явке с повинной задуматься и о чистосердечном признании. Чистосердечное суд непременно учтет.

— Да. — Игорь неожиданно выступил вперед. — Да, я согласен. Я чистосердечно признаюсь, что убил своего брата Бориса.

— Игорь, — ахнула Валентина и прижала ладонь к губам.

— Моя жена ни о чем не знала и ни в чем не участвовала, — продолжал Сорин, глядя куда-то в сторону. — Я был в состоянии аффекта. Я чистосердечно признаюсь в совершенном преступлении, я действовал один, а теперь искренне раскаиваюсь и требую адвоката.

— О как! — Олег напомнил про чистосердечное признание чисто формально, больше по обязанности и совершенно не ожидал, что это произведет такой эффект. — Ну что ж, очень хорошо. Миша, оформляй быстренько изъятие, тем более и за понятыми бегать не надо. Лиза, отлепитесь уже от Лихарева и глаза откройте, понятые должны видеть, что происходит.

— Моя супруга ни в чем не участвовала и ничего не знает, — пробубнил Игорь. — Я требую, чтобы ее отпустили домой…

— Вы, Игорь Константинович, не в том положении, чтобы что-то требовать, — мягко перебил его Котов. — Мы, разумеется, учтем ваше заявление, но у следствия есть вопросы к вашей супруге, и ей придется проехать с нами.

— Но у нас же дети, — Валентина всхлипнула, — и младшему всего тринадцать! Мальчики дома одни!

А вот слез Котов не любил и на истерики никогда не велся — рыдающие женщины его только раздражали.

— Родственники у вас имеются? Я дам вам возможность с ними связаться…

— Но это же будет моральная травма для детей, это жестоко!

— Жестоко? О детях вспомнили? — Олег действительно начал сердиться. — А по отношению к сыну Власовой вы как поступили? Одиннадцатилетнему пацану узнать, что родной отец, которого он никогда не видел, убит — это как? Это не моральная травма? А когда вы саму Власову подставить пытались, чтобы это ее, а не вас за убийство посадили, это не жестоко было? В общем, хватит, меня ваши показательные выступления утомили. Садитесь в машину, и без фокусов, иначе я вам еще и сопротивление полиции добавлю!