Ирина Комарова – Свидание со смертью (страница 29)

Зато владелец частного дома порадовал. Точнее, не сам владелец, а его жена. Правда, прежде чем впустить в дом посторонних, она придирчиво проверила у них документы и даже перезвонила в управление. Получив подтверждение Мишиных полномочий, женщина смягчилась, довольно любезно предоставила им возможность просмотреть запись за вчерашний день и оставила одних. Здесь камера стояла намного удачнее, чем в аптеке — подъезд, в котором жила Нина, был почти напротив ворот, поэтому был хорошо виден. Миша прогнал запись на ускорении до интересующего их времени, и теперь они смогли хорошо рассмотреть мужчину, который вошел в подъезд.

— А вот и Сорин, наш кузен. — Довольный Лихарев откинулся на мягкую спинку стула.

— Положим, не наш, а покойного Сахарова, — ухмыльнулся Миша. — Как я люблю дела, в которых все с самого начала ясно!

— Ну, здесь вы сначала на бедную Власову накинулись…

— Да ладно, накинулись! Кто ее больно трогал? Но когда ты в квартире вдвоем с трупом, и никого больше не было, да ты еще на орудии убийства отпечатки оставила — чего ждать? И потом, разобрались же почти сразу. Зато теперь все как на картинке.

— Угу. Только ты не радуйся особо, вам еще километры протоколов писать, чтобы всю доказуху оформить. Да и сам Сорин, если упрется, нервы помотает. Вот ты ему эту запись, а он дурачка включит: дескать, я за братика волновался, решил подъехать, посмотреть, как у него переговоры с бывшей любовью идут. И дальше насколько у него наглости хватит — может, вообще не заходил в квартиру, а может, зашел, увидел брата с пробитой головой, испугался и сбежал…

— Слушай, не каркай, пожалуйста. Дожмем мы его, никуда не денется, не сомневайся.

— Я не сомневаюсь, я просто говорю, что все не так просто. И верни-ка ты на минуточку назад. Он из машины вышел или мне показалось?

Миша отмотал пленку.

— Точно, из машины. И смотри, там кто-то за рулем остался… черт, номера не видно, сейчас я увеличу. ТК или ТХ, а цифры какие? Не разберу.

— ТХ шестьсот семьдесят девять К, — четко продиктовал Лихарев.

— Точно! — Миша оглянулся и только тогда заметил, что Сергей смотрит не на экран, а на листок в своем блокноте. — Э-э-э… это как?

— Это номер «тойоты», зарегистрированной на супругу Игоря Константиновича, Валентину Сорину. И теперь понятно, кто за рулем сидел.

— И кто в полицию звонил, и самой Власовой — звонки-то от женщины были.

— Да, в общем, картина получается неприглядная, но довольно ясная. Что ж, зови хозяйку, будем оформлять изъятие.

Изъятие вещественного доказательства здесь прошло чуть менее гладко — дама была весьма недовольна тем, что даже такая малая часть ее имущества покинет дом. Но Миша неожиданно проявил недюжинные дипломатические способности и, оставив, кроме стандартных в таком случае бумаг, личную расписку, запись унес.

Ровно в двенадцать тридцать Олег подошел к двери с аккуратной табличкой «нотариус Краснова Раиса Тимофеевна», коротко постучал и, не дожидаясь ответа, приоткрыл дверь. Заглянул в кабинет и замер, уставившись на сидящую за столом необъятную толстуху. Приходилось ему видеть крупных женщин, но такую… это же центнера два, не меньше!

— Добрый день. — Женщина доброжелательно улыбнулась и посмотрела на часы. — Вы Сахаров? Борис Николаевич? Заходите.

— Добрый день, — слегка запнувшись, выговорил Олег и шагнул в кабинет. — Нет, я не Сахаров. Дело в том…

— Извините, но я принимаю только по предварительной записи. — Улыбка не исчезла и оставалась такой же доброжелательной, но голос звучал заметно строже. — И сейчас должен явиться клиент. Пока его нет, вы можете изложить свой вопрос, и я назначу вам…

— Минуточку! — Олег поднял руку и подошел к столу. — Дело в том, что Борис Николаевич погиб вчера…

— Погиб! — всплеснула пухлыми руками нотариус. — Господи, несчастье какое! Но что случилась? Авария? И… и при чем здесь вы? Простите, вы кто?

— Я — старший оперуполномоченный, Котов Олег Юрьевич.

— Ах вот как! — Теперь она поставила локти на стол и положила подбородок на ладони. — Значит, это не авария. Раз вы следователь… позволите взглянуть на ваши документы?

Олег молча достал удостоверение, показал в раскрытом виде. К чести толстухи, она не пыталась взять его в руки, сидела неподвижно, только глаза двигались. Потом кивнула и, не меняя позы, уточнила:

— Чем могу быть полезна? И не стойте вы, присаживайтесь.

— Если вы ответите на несколько вопросов, буду очень благодарен. — Олег устроился на стуле, достал из папки тонкую стопку чистых листов и ручку. — Под протокол, естественно. Так что в порядке ответной любезности ваш паспорт, пожалуйста.

Раиса Тимофеевна кивнула, неожиданно ловко нырнула куда-то под стол и вытащила на свет божий и хлопнула на стол невообразимых размеров сумку. Впрочем, в ее руках эта гигантская кошелка смотрелась вполне органично. Олег еле заметно поморщился: сейчас она полчаса будет копаться в этой необъятной торбе, потом начнет выкладывать содержимое на стол, потом вспоминать, лежал ли вообще паспорт в этой сумке… впрочем, женщине снова удалось его удивить — она, не глядя, сунула руку в сумку и через мгновение протянула ему паспорт.

— Как это вы ловко! — не удержался он. — Словно кролика из шляпы.

— Обычный рациональный подход. — Она пожала плечами, но было видно, что его искреннее восхищение ей приятно. — В такой сумке все должно находиться на своем месте, иначе искать замучаешься.

— Очень разумно. — Он быстро списал данные и вернул документ хозяйке. Она, так же не глядя, снова засунула его в сумку. — Что ж, я правильно понял, с Борисом Николаевичем вы лично не знакомы?

— Совершенно верно, — подтвердила Раиса Тимофеевна. — Вчера мне позвонил мужчина, назвался Борисом Николаевичем Сахаровым, сказал, что ему рекомендовали меня и что у него сверхсрочное и сверхважное дело. Вчера у меня все время было расписано, и заняться его сверхсрочным и сверхважным делом я не могла, но на сегодня нашлось небольшое окно, и я записала его на двенадцать тридцать.

— А что за дело, он не сказал? — разочарованно спросил Олег.

— Разумеется, я уточнила, о чем идет речь, но не думаю, что вам это будет интересно. Чисто личный вопрос, составление завещания.

— Все-таки завещание? — напрягся Олег.

— Да, я тоже немного удивилась, обычно мужчины не любят завещание оформлять, тем более молодые мужчины.

— Сахаров хотел в завещании выделить долю своему внебрачному сыну?

— А, так вы в курсе? Кроме того, он хотел нотариально заверить признание этого мальчика своим ребенком, но я объяснила, что для этого нотариус не требуется. Достаточно обратиться в ЗАГС с совместным заявлением о признании отцовства и согласием на это матери ребенка. Собственно, после этой процедуры завещание тоже теряет особый смысл, ребенок в любом случае получит положенную долю. Но Сахаров, как я поняла, хотел оставить сыну в наследство не абстрактную долю в имуществе, а именно фирму, и очень хотел оформить все побыстрее. На самом деле ему просто повезло, что у меня один постоянный клиент отменил визит, а так — я смогла бы его принять не раньше чем через две недели. И вот надо же, так торопился и все равно не успел… Теперь мальчик ничего не получит.

— Совсем ничего? — Олег и сам не смог бы объяснить, зачем он задал этот вопрос. Какая ему разница, сумеет рыжеволосая Нина Власова стрясти что-нибудь с семьи покойного отца своего ребенка или нет? То есть деньги ей явно не помешают, но к следствию это отношения не имеет. И все-таки… — А если его мать обратится в суд с заявлением о посмертном признании отцовства?

— Ну, вы же сами понимаете, вопрос не простой. Нужно собрать как можно больше документальных подтверждений, что покойный считал ребенка своим. Лучше всего, конечно, письменное заявление, но подойдут и другие доказательства участия отца в жизни сына: письма, фотографии с совместного отдыха, например, квитанции об оплате обучения или занятий в кружках, подтвержденные подарки, показания свидетелей…

— Ничего этого нет. Сахаров узнал о существовании сына всего несколько дней назад.

— Ах вот как. То-то он мне показался излишне возбужденным. Да тогда все еще сложнее. Тогда только свидетельства тех, кому Сахаров о ребенке за эти несколько дней рассказал…

— Частный сыщик, — встрепенулся Олег. — Сахаров частного сыщика нанимал, сына найти.

— Хороший свидетель. Я тоже могу подтвердить, что со мной шел разговор о ребенке. К сожалению, в нашем разговоре не прозвучало ни имя мальчика, ни имя его матери, так что мои показания могут считаться только косвенным подтверждением. Но, скорее всего, потребуется анализ ДНК. Правда, на это должны дать согласие ближайшие родственники, а они, как правило, не заинтересованы в появлении дополнительного наследника. Так что попробовать, конечно, можно, тем более если цена вопроса солидная да время не поджимает… такие дела быстро не решаются, годами тянутся. Да, попробовать, наверное, имеет смысл, только адвоката надо подобрать тщательно.

— Понятно, — Олег быстро пробежал взглядом свои записи, — что ж, пожалуй, у меня больше вопросов нет. Вы сами что-то хотите добавить?

— Я говорила с господином Сахаровым несколько минут по телефону, — покачала она головой. — Так что и рада бы вам помочь, но увы…

Теперь в кабинете собрались все четверо: сам Котов, Миша, Леонид Антонович и Лихарев. Леонид Антонович коротко доложил о результатах бесед с сотрудниками «Полярной звезды», точнее, об отсутствии результатов. Потом Миша, делая вид, что ничего особенного не происходит, разложил на столе фотографии.